Эпизод тридцать третий. «Всегда красный» (Шарль Леклер/Шарлотта Мартен)

      Шёлковое зелёное платье от Oscar de la Renta, подобранное для неё Карлоттой, стилистом Шарля, сидит на фигуре превосходно, облегая тело и подчёркивая изящные ключицы. Лори делает ей привычную причёску — гладкий пучок — а макияж остаётся за самой Алекс.       Шарль как меценат получает приглашение на Gala de l’Académie Princesse Grace — на концерт академии принцессы Грейс, где студенты демонстрируют успехи обучения, ставя номера в разных стилях — от классики до современной хореографии, включая как учебные комбинации, так и полноценные постановки. После концерта в опере Монте-Карло был запланирован и ужин в не менее роскошном ресторане.       — Красавица, — говорят сидящие на кровати Марта и Матильда. Лори, попрощавшись, собирает вещи и уходит.       — Отлично сочетается с цветом твоей кожи.       — Карлотта прекрасно постаралась.       — Да, мне тоже нравится, — говорит Алекс, придирчиво оглядывая себя в зеркало со всех сторон. — Хорошо будет сочетаться с цветом глаз Шарля.       — Как там дела со свадьбой у Шарлотты? — спрашивает Матильда. — Процесс подготовки в самом разгаре?       — Да, — отвечает Сен-Млё.       — Быстро они как-то свадьбу играют, — отмечает Марта. — Не так уж долго помолвленными ходили. Такая спешка не из-за беременности?       — И да, и нет — Лоренцо, насколько знаю, хочет семью, а Шарлотта — официальный брак.       — А вы с Шарлем не собираетесь обручиться?       Вопрос Марты на несколько секунд выбивает Алекс из равновесия, но она быстро берёт себя в руки и с улыбкой качает головой.       — Нет, нам и так хорошо.       Произносит, а сама чувствует, как внутри всё кричит об обратном. Не было им хорошо, не было!       Не в последнее время так точно, когда Алекс чувствует, что всё то, что они строили эти два года, разваливается. Шарль больше не беседует с ней до рассвета, обсуждая искусство, книги или просмотренные фильмы; не ходит на ужины с её подругами и даже не старается делать вид, что расстроен этим. Он всё чаще выбирается на прогулки с Лео один и порой вечерами наигрывает что-то грустное на пианино.       — Я думаю, что мужчине достаточно года или чуть больше, чтобы понять, та женщина рядом с ним или нет, — говорит мама, мягко расчёсывая Алекс волосы. — Шарль, глядя на старшего брата, не надумал делать тебе предложение?       — Нам и так хорошо, мам.       — Ты же понимаешь, что ваше «нам и так хорошо» — не гарантия, что вы будете вместе? — приподнимает брови Исабелла. — Нужно что-то более весомое. Предложение, свадьба, ребёнок. Вот гарантия того, что мужчина настроен серьёзно.       — Мам, но мы живём вместе. Я сопровождаю его на гран-при, поддерживаю в увлечениях…       — Но тогда почему он не преподнёс тебе кольцо? Разве у меня так было с твоим отчимом? Мы довольно быстро поняли, что хотим быть вместе. И поженились.       — Ну а мы…       — Или у Шарля есть другая женщина? — предполагает мама.       — Какая? — спрашивает Алекс с раздражением — мама в который раз это предполагала, и это уже начало ей надоедать. — «Феррари» все силы из него тянут. И по поводу измен… Мам, может, наши отношения начались не совсем красиво, но мы искренне влюбились в друг друга. И он уже ничего не чувствовал к Шарлотте.       — Алекса, — качает головой Исабелла, — что мужчины только не говорят, чтобы заполучить девушку. К тому же, Шарль — творческий человек, а такие люди, особенно мужчины, своеобразны. Никогда не можешь угадать, что у них на уме. Увлекаются чем-то быстро, вспыхивают, как спичка, потом также быстро сгорают и уже переключаются на что-то новое.       — Я не думаю, что у него есть другая, — повторяет Алекс, потому что у них и без какой-то другой женщины стало что-то не ладиться. Они в последние несколько месяцев живут своими отдельными жизнями, встречаясь на общей территории: гостиная, кухня, спальня. И обоих это в какой-то степени устраивало, пока это не стало превращаться… Во что? В отчуждение? В сожительство? Да, точно. Просто два соседа живут вместе и не мешают друг другу. — Шарль пообещал, что скажет мне, если… Если будет испытывать чувства к другой женщине.       — Поступай, как знаешь, — закончив расчёсывать дочери волосы, Исабелла начинает заплетать их в две косы. — Может, если ты поймаешь букет на свадьбе, это как-то подтолкнёт Шарля к более решительным действиям.       — Ничего, — переглядываются Марта и Матильда. — Вот поймаешь букет, Шарль воспримет как знак.       — И ты нравишься Паскаль — может, она как-то на него повлияет.       — Думаете, он сделает мне предложение? — спрашивает Алекс.       — Конечно, сделает, — кивает Марта. — Он любит тебя, вы давно вместе.       Алекс оставляет её слова без ответа и вновь поворачивается к зеркалу. Нет в ней ни малейшего изъяна: красивая смуглая кожа, большие карие глаза, сияющая кожа, стройная фигура. Неглупая, смышлённая девушка со специальностью в искусстве.       Что ему нужно?       Матильда что-то говорит, и Марта смеётся. Алекс натягивает на губы улыбку и поворачивается к подругам.

***

      — Sempre rosso, — произносит Шарлотта, вертясь перед зеркалом и придирчиво рассматривая выбранное платье — красное, оголяющее плечи и подчёркивающее линии ключиц.       — Это что значит?       — Всегда красный, — переводит Мартен на французский и поправляет бриллиантовое колье, расположившиеся на ключицах змеёй, кусающей себя за хвост. Шарлотта делает несколько шагов, и Луиза видит разрез от бедра.              Сестра выглядит роскошно, но она иначе и не может — каждый свой выход в свет Шарлотта тщательно продумывает. Вот и в этот раз, получив приглашение на концерт и на ужин, она со своей ответственностью подходит к делу.       — Готова? — в спальню заглядывает Крис, завязывая галстук-бабочку.       В приглашении значится «+1», и Шарлотта зовёт Луизу, которая отказывается — не особо любит публичные мероприятия, а вот Крис с готовностью откликается сопровождать младшую сестру.       — Да, почти. Последний штрих — накрасить губы, — Шарлотта проходит в другую часть спальни, шурша юбкой платья, и достаёт насыщенно-красного цвета помаду из косметички, которая отлично перекликается с цветом платья.       — Хорошо вам повеселиться, — желает им Луиза, закрывая за ними дверь.       Шарлотта держит Криса под локоть, пока брат, широко улыбаясь, здоровается с подходящими к ним людьми. Сама она кивает с дежурной улыбкой, позволяя Крису вести диалог. Он делает это с лёгкостью — сколько Шарлотта себя помнит, общение у него никогда проблем не вызывало.       — Месье Мартен, скажите, как вам выступления учеников? — спрашивает мадам Дайан низким голосом — она в Монако владеет салоном красоты, и её сотрудницы в академии принцессы Грейс помогают ученицам со сборами на соревнования.       — Боюсь, мадам Дайан, я не столь компетентен. Спросите лучше мою сестру Шарлотту — она ведь у нас балерина.       — Мадемуазель Мартен, как здорово, что вы вернулись, — переключается на неё женщина. — Я ходила на «Золотую лихорадку». Как же вы роскошны там! Отлично передаёте страдания женщины, мучающейся из-за запретных чувств!       — Благодарю, мадам Дайан.       Криса окружают люди, желающие поговорить об инвестициях, и Шарлотте быстро наскучивает этот разговор. Извинившись, она отпускает руку брата и решает пройтись по залу. Мартен обсуждает концерт, делится своими впечатлениями и рассказывает о жизни в Италии, когда замечает направляющуюся к ней Валентину Сине.       Если Шарлотта Сине сёстрам Мартен нравилась, но не Валентина.       — В каждой бочке затычка, — ворчит Луиза, придя с лицея. — Всё ей всегда надо. За своей жизнью бы лучше так смотрела. А то и к сестре с Шарлем лезет, и к остальным.       — Эффектное появление, — вместо приветствия произносит Валентина, останавливаясь рядом с ней с бокалом шампанского в руке. — На вас с Крисом смотрели с открытыми ртами. Половина так точно. Платье роскошное.       — Спасибо, Валентина.       Шарлотта скользит взглядом по помещению и замечает Шарля с Александрой. На первом — чёрный смокинг и чёрная рубашка, на второй — зелёное платье, которое она сочетает с золотыми украшениями.       «Я могла бы быть на её месте, — мелькает у неё мысль, от которой она старается отмахнуться, как от чумы. — Я бы посещала приёмы и держала за руку его, а не Криса. Это было бы, не разбей я ему сердце?»       — Тоже мне, счастливая парочка, — говорит Сине, подходя ближе к Шарлотте и смотря туда же, куда и Мартен — на Александру и Шарля, позирующих фотографам. — В лицее была вся из себя такая тихая, кроткая, щебетала о балете и искусстве, чтобы… Ну ничего, на слезах другой женщины счастье не построишь.       — И зачем ты мне это рассказываешь? — интересуется Шарлотта, поднося к губам бокал с соком. — Краткая сводка событий, которые я пропустила, находясь в Италии? Спасибо, не нужно.       Валентина сощуривает глаза.       — Всё язвишь, Шарлотта. А сама чего так резко вернулась в Монако? Всё же неплохо складывалось в Италии.       Шарлотта не меняется в лице.       — По тебе очень соскучилась, — усмехается Мартен, обходя её. — Хорошего вечера.       Через некоторое время сидящий за столом Крис подзывает её к себе.       — Я оставил сигареты в машине, — шепчет он, когда Шарлотта склоняется к его уху. — Ты не могла бы мне их принести?       — А сам?       — А я провожу лекцию по финансовому планированию. Налаживаю мосты. Давай, Чарли, всё равно без дела слоняешься по залу. Даже не пьёшь.       — Я могу пить, но тогда за мной бегать будешь ты.       — Не очень бы хотелось, — честно признаётся он, доставая из кармана пиджака ключи и отдавая их ей.       — Неужели здесь никто не курит? — удивляется она.       — Хочу свои.

***

      Брата переспорить невозможно, поэтому Шарлотта, сжимая ключи, направляется в сторону выхода и аккуратно спускается по лестнице. Приподняв юбку платья, шагает по парковке, освещённой фонарями, к голубому «Макларену». Машина приветливо мигает фарами, и она открывает переднюю пассажирскую дверь, щелкает кнопкой бардачка, начиная искать сигареты. Попадается всё, что угодно: пачка жевательной резинки, брошюра с экскурсиями, зажигалка, чья-то помада (Шарлотта не припомнит, чтобы такой пользовалась она или Луиза), проводные наушники, какие-то листы. Но пачки сигарет нет.       — Да где же она… — шепчет Шарлотта, наклоняясь ещё ниже и ладонью обыскивая бардачок.       — Посветить?       — Можно и не подкрадываться, — Мартен оборачивается и выпрямляется, смотря на Шарля. — Что?       — Не знал, что ты куришь. Давно?       — Крис курит. Меня тошнит от сигаретного дома.       Шарлотта картинно морщится и зажимает рот ладонью, отворачиваясь от Шарля.       — Нет, я тебя такого целовать не буду, — мычит она в ладонь. — Это как облизывать пепельницу, ей богу. Ты же спортсмен, зачем решил покурить?       — Просто попробовать. Я пять раз почистил зубы, уже не пахнет.       — Твоя одежда пахнет.       Шарль подцепляет низ футболки пальцами и снимает её через голову, отшвыривая в сторону.       — Так лучше? — интересуется он, вновь потянувшись к лицу Шарлотты. Она убирает ладонь от губ и делает несколько вдохов. Убедившись, что тошнота отступила, кивает.       — Не кури, пожалуйста, — просит она, пока Шарль оставляет поцелуи на её щеке, линии челюсти и ниже, на коже, не скрытой тканью домашней майки. Наконец Леклер находит её губы и целует, укладывая на спину на диване.       — Точно, — кивает он, что-то вспомнив — что именно, Шарлотта знать не хочет.       — Букет ромашек был от тебя? — спрашивает она, не сводя с него глаз. Шарль не успевает ничего сказать — Шарлотта по его лицу понимает всё, что ей нужно. Словами он это только подтверждает.       — Мне понравился балет, и я, как и все, решил выразит свою признательность.       — Не надо.       — Что? Ходить на балет? — приподнимает Шарль брови. — Ты его не присвоила себе, Мартен. Искусство для всех.       — Дарить мне цветы. Вообще что-либо мне дарить, — твёрдо произносит Шарлотта. — У тебя есть девушка. Её и балуй. Мне от тебя — особенно от тебя — ничего не нужно.       — Это был дружеский жест. Мы не можем быть друзьями? Брось, мы с детства друг друга знаем.       — С тобой быть друзьями? Не можем. Нет. Точнее, мы ими были, пока однажды вечером ты не поцеловал меня. Дружба в тот день закончилась.       Телефон в сумочке, брошенной на сиденье, начинает звонить. Шарлотта поворачивается к Шарлю спиной и достаёт его — Крис. Она выключает звук и возвращается к поиску сигарет в бардачке — в другом месте Крис их в машине не хранил.       — Ты была не особо против поцелуя тогда.       Дождливый день в Монако. Они с шумом вваливаются в пустую квартиру Мартенов, промокшие до нитки. Шарлотта откидывает мокрые волосы на спину, стаскивая пиджак и туфли.       — Идём, дам сухие вещи, — она бросает взгляд в зеркало — белая рубашка тоже насквозь промокает. Шарль не возражает — он следует за Мартен в комнату Криса, и они оставляют за собой мокрые следы по паркету. Она, открыв шкаф, ищет в домашних вещах брата чистые штаны и футболку. Шарль смотрит на неё, склонившуюся над ящиком, и шагает ближе. Его ладонь ложится к ней на талию, и она замирает. Шарлотта оборачивается, и он целует её. Губы у неё мягкие, он чувствует ванильный бальзам, которым она часто пользуется. Мартен вскидывает руки, ладонями касается плеч, отвечая ему на поцелуй.       Сигареты находятся.       Шарлотта, сжимая в руке злосчастную пачку сигарет Криса, шагает в сторону лестницы, но Шарль останавливает её — его пальцы смыкаются на запястье.       — Что ты…       — Слышал, ты купила машину. «Феррари». «Portofino», — Леклер не сводит глаз с её лица, надеясь увидеть реакцию на свои слова. — Интересный выбор. У меня она тоже была.       — Я удивлён, что ты купила только машину, — взъерошивает и без того взлохмаченные волосы Крис. — Думал, может, замахнёшься на яхту или на квартиру. Денег на карточке хватит и на то, и на другое, если что. Папа неплохо вложился в акции и сделал на них состояние.       — И ты это состояние не просто поддержал, а приумножил, — добавляет Шарлотта.       — Я старался, — отзывается Крис, перелистывая страницу в электронной книге и поднося чашку с кофе к губам. Шарлотта смотрит на брата — слишком рано ему пришлось повзрослеть. В то время как его однокурсники не только учились, но и веселились, активно погружались в студенческую жизнь, Крис внезапно стал главой семьи после смерти папы и ухода мамы. Конечно, ему помогала Паскаль, но…       Мартен подходит к брату и, склонившись, обвивает его шею руками, прижимаясь щекой к его щеке.       — Что за внезапный приступ нежности? — хмыкает он.       — Вовсе нет. Люблю тебя.       — И я тебя, Чарли, — Крис хлопает её по ладони.       — И что? Только ты у нас можешь покупать «Феррари»? — приподнимает Мартен брови. — Или… Ты подумал, что я купила её из-за тебя? Серьёзно?       Выражение лица Шарля настолько красноречиво, что Шарлотта, запрокинув голову, начинает смеяться.       Только этого ещё не хватало.       — Повеселил ты меня, конечно, — хмыкает она, — а теперь отпусти. Я должна вернуться к Крису.       — Как ты можешь так себя вести? — выпаливает он. — Это ты меня бросила. Это ты уехала в Италию и не объявлялась, пока не вернулась в Монако. Это ты не отвечала на мои сообщения и звонки.       — Ты вряд ли тосковал по мне — то одни отношения, то другие.       Шарль не сводит глаз с её лица, чувствуя, как горят щеки и уши.       — Почему ты меня бросила? Что я сделал тогда не так? Я причинил тебе боль?       — Нет, — она мотает головой. — Только не ты.       — Тогда почему? Я… Я любил тебя.       «Потому что так было правильно. Потому что тебя ничто не должно было отвлекать от карьеры. Я бы отвлекала, а тебе нужно было выкладываться полностью. Ты бы не отпустил, поэтому мне самой пришлось разбить тебе сердце. И себе заодно, — думает она, смотря в его зелёные глаза. — Было правильно отпустить тебя, и я отпустила. Потому что когда любишь, как говорил папа, поступаешь так, как будет лучше для любимого человека».       — Какая теперь разница, кто кого любил? Десять лет прошло, — Шарлотта старается звучать как можно более безразлично. — Мы оба по-своему теперь счастливы. Ты с Алекс, я — одна, сама по себе. Отпусти меня и иди к ней. Отпусти, — повторяет она, двигая рукой. — Я ведь и ударить могу.       — Ты поступила со мной как с Сибил.       Упоминание матери действует для Шарлотты как красная тряпка. Она сощуривает карие глаза, поджимая губы.       — Не смей меня с ней сравнивать.       — Я писал и звонил тебе, — продолжает Шарль, — а ты всё равно поступила со мной, как со своей матерью. Вычеркнула, будто ничего не было. Скажи, ты хоть искренне слушала меня, когда я рассказывал тебе о своих мечтах? Или смотрела в потолок и молила, чтобы я поскорее заткнулся? Ты вообще была со мной настоящей?       — Отпусти, — повторяет она ледяным тоном. Крис вновь звонит, и Шарлотта сама вырывает руку. Леклер особо и не сопротивляется, разжимая пальцы на её запястье. Шарлотта чуть ли не бегом поднимается по лестнице, оставляя его позади. Кровь приливает к вискам, сердце бешено стучит — зачем ему всё это, если он в счастливых отношениях? Вроде как в счастливых?..       Она отдаёт пачку сигарет Крису и склоняется к его уху.       — Я поеду домой, ладно? Что-то мне не очень.       — Хорошо, — Крис с беспокойством на неё смотрит. — Что-то болит?       — Да, голова.       Шарлотта прощается и уже пересекает зал наполовину, когда путь ей преграждает мадам Мерсье — её преподаватель в академии принцессы Грейс.       — Шарлотта, дорогая, можно вас попросить об одолжении? Не станцуете ли вы для нас с месье Леклером, а то ваш брат отказался — говорит, что «слон в посудной лавке двигается и то изящнее», — произносит она, и Шарлотта чувствует, как сердце падает куда-то вниз. — Медленный вальс. Да и не каждый день гонщик «Феррари» и прима-балерина оказываются в одном помещении.        Не откажешься — мадам Мерсье смотрит, гости — тоже, поэтому Мартен кивает.       Колье-змея внезапно ощущается действительно удавкой на шее, и Шарлотте кажется, что ей нечем дышать, особенно тогда, когда она поднимает голову и сталкивается взглядом с Шарлем. Он протягивает ей руку, приглашая на танец, и отказать нельзя — все на них смотрят. Отказ вызовет ненужные вопросы и поставит их обоих в неудобное положение, поэтому Шарлотта кивает и хватается за его пальцы. Леклер ведёт её в центр зала, и она, обернувшись, смотрит на Криса, отказавшегося с ней танцевать и определённо радующегося, что это не он находится в центре внимания. Брат салютует им бокалом с шампанским и улыбается.       Жаль, думает Мартен, что в машине у Криса были только сигареты.       Пистолет бы ей не помешал.       Она и Шарль занимают исходную позицию и ждут, когда заиграет музыка. Шарлотта сначала отводит взгляд, а потом злится сама на себя — она ведь не маленькая девочка, чтобы убегать.       — Я поведу, — говорит негромко Шарлотта, помня, что Шарль говорил, что он совершенно не умеет танцевать. — Не думай о ногах.       — Спасибо.       Она ставит его руку себе на спину, поправляет положение его плеча, чувствуя, насколько Шарль напряжён. Начинает играть музыка, и они вступают в танец.       — Левой ногой назад, — командует Шарлотта. — Нет, не так далеко. Ближе. Хорошо. Не смотри на ноги, Леклер.       — Я пытаюсь.       — Смотри мне в лицо, тело само всё сделает.       Она начинает вести: чуть меняет положение ладони, поворачивает корпус, задаёт направление. Сначала Шарль путается, наступает ей на подол платья и тут же отдёргивает ногу.       — Прости.       — Ничего.       — Я уже наступал тебе на ногу.       — Да, на выпускном вечере.       Он поднимает глаза.       — Ты помнишь?       — Я помню всё, — последнее слово у Шарлотты получается на выдохе. Шарль не сводит глаз с её лица, пока Мартен смотрит поверх его плеча.       Шарль неловок, послушен и внимателен. И не так уж безнадёжен, как Крис. Через несколько тактов он ведёт себя увереннее и начинает чувствовать её ритм. Но не пытается перехватить контроль. Его не задевает, что он следует в танце за девушкой — сколько Шарлотта помнила, это никогда не было для Леклера проблемой. Он честно принимал то, что не умел танцевать от слова «совсем». Зато у него получалось сочинять музыку, и он играл для неё, их близких на пианино.       Мелодия приближается к окончанию, когда Шарль перехватывает роль ведущего партнёра. Шарлотта не сопротивляется, доверяя ему. И это несмотря на то, как они поговорили на парковке. Она просто знала, что Шарль не обидит её.       Только не он.       Они оказываются в центре зала, где Шарль, поймав её ладонь, наклоняет её назад — резко, но одновременно бережно, не стремясь обойтись с ней грубо за её слова возле машины Криса. Распущенные волосы Шарлотты почти касаются пола, а платье растекается вокруг неё кровавым пятном.       Его рука надёжно поддерживает её спину.       Не отпустит.       Шарлотта смотрит на него снизу вверх. Шарль не сводит с неё глаз, и она считывает по взгляду, что он испытывает: непонимание, обиду, разочарование, неудовлетворённость их разговором.       Музыканты перестают играть, а они не двигаются, так и замерев. Вокруг них словно исчезает весь зал. Нет ни гостей, ни оркестра, ни Криса, ни Александры — только они вдвоём, их зрительный контакт и его ладонь на её спине.       Затем кто-то начинает хлопать. Шарлотта смотрит в сторону — это Крис. Он широко улыбается и поднимает руки над головой и продолжая хлопать.       — Браво! — кричит он. — Восхитительно!       Аплодисменты быстро подхватывают и остальные присутствующие, и лишь тогда Шарлотта вздрагивает, словно только теперь понимает, где они находится. Шарль тоже вспоминает — судя по тому, как несколько раз моргает. Он помогает ей выпрямиться, но взгляды они отводят не сразу — ещё несколько секунд смотрят друг на друга, после чего Шарль делает лёгкий поклон, а Шарлотта — небольшой реверанс.       После чего она разворачивается и покидает приём, не колеблясь.       Как и тогда, десять лет назад.       Но больно одинаково.