Эпизод тридцать второй. «То, что важно» (Шарль Леклер/Габриэль Бернар)

      Габриэль раньше казалось, что невозможно любить кого-то просто так. Любят за что-то. Потом любовь к Шарлю показала ей, что это — возможно. Просто за то, что человек есть. И теперь, когда она касается своего живота, стоя перед зеркалом в чёрном кружевном белье, думает, что окончательно укрепляется в этой теории. Она не видит своего сына, не знает, какой он, но уже чертовски сильно его любит.       — Как спалось? — спрашивает Шарль, возвращаясь в спальню со стаканом воды и присаживаясь на кровать.       — Хорошо. Думаю, что надеть на работу. Ещё одни брюки стали мне малы.       — Не переживай из-за этого — твоё тело меняется, это естественно       Она понимает это головой, но сердцем… Было грустно не влезать в вещи, которые она раньше с удобством носила. Конечно, всё это было временным, после родов, она была уверена, что вернёт себе прежнюю форму, но словно это обстоятельство служило напоминанием о том, как быстро бежало время.       — Знаю, — Габриэль оборачивается и смотрит на него. — Я же… Я же нравлюсь тебе любой? Привлекаю?       Шарль ставит стакан на прикроватный столик и, поднявшись, подходит к жене.       — Ты нравишься мне любой, — подтверждает он, целуя её в губы и скользя ладонями по телу. — Особенно сейчас, когда носишь под сердцем нашего ребёнка. Нашего сына, — Шарль кладёт ладони на талию Габриэль и, преклонив колено, целует её в живот. Щетина чуть щекотит кожу, но поцелуй выходит бережным, аккуратным. — Повторюсь, я был бы рад и девочке, как рад сыну. Кстати, мы можем это обсудить?       — Что именно?       — Второго ребёнка. Девочку.       Габриэль закатывает глаза.       — Пусть сначала родится сын.       — Ты не говоришь мне ни «да», ни «нет».       — Я говорю тебе «посмотрим».       — Меня это устраивает.       Шарль напоследок ещё раз оставляет поцелуй на её животе и поднимается на ноги. Габриэль сама целует его в губы и, отстранившись, возвращается к выбору одежды. Кажется, придётся ещё раз обращаться к Деланси, чтобы пошила что-нибудь, либо пройтись по магазинам, чего делать не хотелось — она не собиралась лишний раз появляться на публике и натыкаться на папарацци, чтобы получить потом снятые издалека расплывчатые кадры и спекуляции в комментариях. Шарль ждал, когда она будет готова, чтобы сообщить о беременности. Пока же она была готова, чтобы наслаждаться этим периодом только с ним и их близкими.       Предстоит гендер-пати для остальных родственников, где Габриэль возлагает всю подготовку на Деланси, только и ждавшую этого момента.       — Только никаких дурацких видео с детскими голосами. «Мамочка, папочка, я знаю, вы так ждёте меня», «Я выбрал вас и скоро увижусь с вами», — предупреждает она. — Пожалуйста. Давай обойдёмся минимумом.       — Хорошо. Но хлопушки цветные можно?       — Можно. И торт закажи из этой кондитерской, — Габриэль пишет адрес на листе в ежедневнике и вырывает листок для подруги. — В прошлый раз, когда ели торт, брали его оттуда.       — Есть, босс, — шутливо произносит Деланси, складывая листок и убирая его в сумочку. — Знаешь, я догадывалась, что у тебя будет мальчик — какое-то ощущение было. Да и форма живота острая, на девочку, говорят, она плавная, талия пропадает.       — Сейчас бы пол ребёнка по животу определять, — усмехается Габриэль.       — Меня ни разу эти приметы не подводили, — сообщает Атталь. — Проверено на нескольких подружках, которым я предсказывала пол.       — Посмотрим, что решат остальные.       Они устраивают гендер-пати в доме родителей Бернар в перерыве между этапами гран-при Шарля, расположившись в саду возле апельсинового дерева. Деланси сдерживает обещание и не перегибает, заказывает торт и вооружается хлопушками. В саду ставит доску и выдаёт гостям магниты — голубые и розовые — чтобы они могли проголосовать за того, кого, по их мнению, ожидает Габриэль.       И никаких дурацких видео, и Габи представляет, с каким трудом удержалась от всего этого Деланси. — Волнуешься? — спрашивает Шарль, переплетая с ней пальцы. — Зная, кого мы ждём, всё равно переживаешь?       — Да. За папу, — отзывается она, наблюдая, как папа выбирает розовый магнитик, а мама — голубой. — Боюсь, вдруг ему станет плохо.       — Я думаю, он справится.       Габриэль и Шарль становятся рядом со столиком с тортом, и на счёт «три» Леон и Деланси взрывают хлопушки. Их обдаёт голубыми блёстками, и через секунду родственники оказываются рядом.       — Мальчик!       — Внук! У нас будет внук!       — Внук и внучка, ну что за прелесть! — раздаётся голос счастливой Паскаль. Андре находит дочь и аккуратно обнимает её, шмыгая носом — слёзы катятся по его щекам.       — У меня будет внук.       — Да, пап, внук, — улыбается она, поглаживая его по волосам.       — Будущий гонщик, — усмехается Джулиана.       — Не думаю, — мягко возражает Шарль. — Я насмотрелся, как Артур занимается гонками, и понял, что не хотел бы такого для своего сына или дочери.       — Нашего, — поправляет Габриэль. — Я бы тоже не хотела, но если он это выберет, что нам, бойкот ему устраивать?       — Тоже верно, — соглашается Джулиана. — Значит, внук. Уже есть варианты имени?       — Да. Джулиан.       Она закатывает глаза.       — Я же сказала, Шарль — со мной такое не пройдёт.       — Но попытка была неплохая, — откликается он. Джулиана хмыкает и направляется, чтобы обнять Паскаль, а Шарля и Габриэль в объятия заключают Лоренцо и Артур.

***

      В конце апреля на свет появляется малышка Камилла. Лоренцо и Шарлотта приглашают навестить их в роддоме, поэтому вечером, собравшись, Габриэль и Шарль вместе с Лео едут туда. Леклер выбирает для похода в больницу длинное платье, поверх которого надевает просторную тёмную кофту, а волосы оставляет распущенными, сцепляя пряди на затылке заколкой.       Габриэль поглаживает живот, думая, что когда-то и ей придётся через это пройти. Сзади за сиденье у них стоит корзиночка с цветами — для новоиспечённой мамы Шарлотты.       — Когда-то и я окажусь в роддоме, — поизносит она. — Кажется, что до октября ещё так далеко, только январь был, но уже конец апреля. Я только по тем или иным вещам, в которые не влезаю, понимаю, что настал следующий месяц.       — Время очень быстро летит, — соглашается с ней Шарль, отрывая одну руку от руля и накрывая её ладонь на животе своей.       — Боишься? — неожиданно задаёт вопрос она.       — Разве это не я должен у тебя спрашивать? — с улыбкой интересуется Леклер.       — Может. Я не боюсь, — Габриэль смотрит на него. — Я верю, что всё будет хорошо. Что в Монако отличные врачи, что ты будешь рядом.       — Обязательно буду. Даже если ради этого момента придётся пропустить гран-при — я выберу тебя. Вас. Я не представляю, как иначе.       — Спасибо.       Шарлотта выглядит уставшей, но очень счастливой. Беременность даётся ей тяжело, приходится большую часть соблюдать постельный режим, даже в ванную комнату вставая осторожно и с опаской, но всё это Толотта-Леклер уже забывает, держа на руках долгожданную дочь.       — Поздравляю, — Шарль пожимает руку и обнимает старшего брата. — Папа Лоренцо.       — Спасибо. До сих пор не верится.       — Ками, дядя Шарль и тётя Габи приехали тебя навестить, — Шарлотта с улыбкой смотрит на Габриэль, которая подходит ближе. — Хочешь её подержать?       — А я не… Она такая маленькая и хрупкая.       — Я покажу, как нужно. Вот так.       С помощью Шарлотты дочка оказывается на руках у Габриэль. Та смотрит на её крохотное лицо и думает, что несколько месяцев спустя она тоже так будет держать ребёнка, только своего. Шарль тихо достаёт телефон и делает фото, пока Габи рассматривает Камиллу.       Затем настаёт черёд Шарля держать племянницу.       — Профессионал, — шутит Шарлотта.       — Я практиковался на Артуре.       — Хорошо, что Артур этого не слышит, — хмыкает Лоренцо. Габриэль подходит к Шарлю и, прижавшись к его плечу, смотрит на Камиллу. — Он был перед вами. Мы решили познакомить Камиллу со всеми вами по очереди.       — Она прекрасна, — шепчет Габриэль. — Принцесса.       Лоренцо смотрит на Шарля.       — Скажи, что это непередаваемое ощущение? Держать на руках того, кого вы создали с любимым человеком.       — Да, — кивает Шарль. — И правда, принцесса, которую мы все очень ждали.       Он поворачивает голову и целует Габриэль в кончик носа, который она забавно морщит.       Ещё немного.

***

      За свою жизнь Шарль много раз видел Габриэль в разных нарядах. Она была перед ним в нижнем белье, в растянутой футболке и домашних штанах, в шёлковых платьях, в строгих узких юбках и рубашках для офиса. В каждом наряде Габри для него была красива, и он любовался ею.       И сейчас, когда он поднимает на неё взгляд, замирает, не в силах вымолвить ни слова.       Деланси в этот раз не создаёт своё платье для Габриэль, но умудряется найти из готовых то, от которого Шарль забывает, как дышать. Оно серебристое, сияющее и струящееся вниз, облегающее её фигуру в районе талии и подчёркивающее небольшой живот. Беременный живот, его ни с чем не спутать.       — Я как диско-шар? — вопрос Габри заставляет его вернуться в реальность. Шарль мотает головой и, подойдя к ней ближе, склоняется, касаясь губами её уха.       — Mon Dieu, comme tu es belle.       Она довольно улыбается.       Ладонь Шарля ложится на её живот, и он не может не улыбнуться. Пальцы Габриэль накрывают его, и он видит блеск помолвочного и обручального колец — она, когда они рассказали о свадьбе, теперь в открытую носила два кольца. И кольцо-обещание на среднем пальце, подаренное им после похорон Жюля, тоже было.       Габри касается губами его щеки, и он прикрывает глаза.       Появление в паддоке на гран-при Монако встречает Габриэль вспышками фотокамер. Она, улыбаясь фотографам и фанатам, здоровается с персоналом «Феррари», ведя Лео на поводке.       Её живот, обтянутый тканью светлого платья если и вызывает у публики интерес, то не такой и сильный — они уже сделали объявление о том, что ждут пополнение на Каннском кинофестивале, да ещё и Шарль выложил пост, в котором просил уважать их приватность и дать насладиться им этим особенным этапом. Он и так много чего из своей жизни выставлял напоказ, и в этот раз Леклеру хотелось оставить что-то для себя. Шарль даже в интервью просил не поднимать эту тему, ограничившись комментарием, что «Габриэль и ребёнок чувствуют себя хорошо».       И Габриэль его за это обожает.       По пути в комнату пилота она сталкивается с Льюисом. Тот тепло улыбается ей.       — Поздравляю, Габи. Тебе очень идёт беременность — ты сияешь.       — Спасибо, Льюис.       — Не секрет, кого ждёте?       — Мальчика.       — Разобьёт не одно девичье сердце, — шутит Льюис, и это, пожалуй, последний смешной момент за гран-при Монако.       Потому что потом на гонке случаются чёртовы тормоза.       Габриэль находит Шарля в его комнате пилота, там же, где несколько дней назад они улыбались и смеялись — гоночный уикенд начинался хорошо. Она проходит и, закрыв за собой дверь, присаживается на диван.       Шарль сидит, опустив голову и обхватив её руками, упираясь локтями в колени.       — Bordel de merde, — срывается с его губ. — Других слов нет. Я не знаю… Ничего не предвещало. И тут тормоза просто…       — Шарль, — Габриэль поднимает руку и касается его плеча, слегка массируя. Он мотает головой.       — Мне так стыдно. Перед фанатами, перед командой, перед семьёй, перед тобой. Перед сыном. Хорошо, что он не видит этого безобразия. И это после продления контракта, — невесело усмехается Шарль. — «Феррари»…       Габриэль хочет пошутить, как чувствует шевеление. Уже более отчётливое, не такое, как в самом начале, похожее на «пузырьки», как будто внутри плавает рыбка. Она прижимает ладонь к тому месту, где оно происходит.       — Ой.       Шарль мгновенно меняется в лице. Он с тревогой на неё смотрит.       — Что-то болит? Разнервничалась?       — Толкнулся. Вот тут где-то.       Она показывает Шарлю, куда, прижимая его ладонь.       — Ничего не чувствую, — произносит Шарль через несколько секунд с разочарованием. — Даже собственный сын меня избегает.       — Сейчас ещё толкнётся. Ему нравится звук твоего голоса, — не соглашается с ним Габриэль. «Ну же, пожалуйста, — просит она, продолжая прижимать ладонь к животу. — Толкнись ради папы. Ему это очень нужно».       Габриэль сидит на диване в позе лотоса и читает книгу, но мысли её далеки от событий, разворачивающихся в ней — уже несколько дней она ждёт одного важного момента.       Первых движений.       Первых движений, о которых все столько говорят, которые она очень хочет поскорее почувствовать. И понять в очередной раз, что она ждёт ребёнка.       И вдруг она замирает.       Внутри кто-то как будто щекочет пером. Едва уловимо, но понять можно, потому что до этого Габриэль такого не испытывала. Она замирает и прислушивается к себе — если это то, что ей кажется, то оно повторится.       Проходит несколько секунд.       И снова.       На этот раз чуть яснее.       — Шарль! — кричит она. — Иди сюда!       Шарль появляется в гостиной и в несколько шагов пересекает её, оказываясь рядом с Габриэль.       — Что такое? Габри?..       Габриэль смотрит на него и с улыбкой прикусывает нижнюю губу.       — Кажется… Кажется, он толкнулся. Очень похожее ощущение, как я читала. И как мама описывала. И так несколько раз.       Шарль опускается перед ней на колени. Габриэль задирает домашнюю футболку и указывает ему на то место, куда толкнулись.       Его ладонь осторожно ложится рядом с пальцами Габи.       — Здесь? — шепчет он.       — Да. Кажется, здесь. Как будто пёрышком пощекотали.       Они начинают ждать. Габриэль уже готова начать сомневаться и признаться ему что, может, ей это померещилось, или сын пока больше решил не толкаться, как Шарль замирает.       — Я почувствовал, — шепчет он. — Габри, я почувствовал.       Габриэль запускает пальцы ему в волосы, мягко поглаживая. Шарль поднимает на неё взгляд и смотрит сияющими глазами, а после опускается ближе и прижимается губами к её животу.       — Привет. Мы очень тебя любим и ждём. Очень-очень.       И словно в ответ на его слова сын вновь толкается.       — Ты просто меня уте…       Лицо Шарля принимает забавное выражение. Малыш толкается более явственно, опровергая слова своего папы, и Габриэль видит, как Леклеру становится легче. Он немного, но расслабляется, и теперь увлечен тем, что что-то рассказывает сыну. Для этого он с дивана пересаживается на пол, вставая перед Габи на колени. Она не мешает им, только поглаживает Шарля по плечу, искренне надеясь, что на следующем гран-при такого больше не повторится. Слава богу, что он не пострадал, думает она, и это вот что важно. Всё остальное — поправимо.       — Шарль, сын будет любить тебя вне зависимости от того, какое место ты займёшь, — говорит Габриэль. — Он будет любить тебя, потому что ты — его папа. Я люблю тебя, потому что ты это ты. И мне плевать на команду, победы и титулы. Я люблю тебя.       Шарль берёт её за руку и оставляет поцелуй на внутренней стороне ладони.       — Спасибо, что ты рядом. И напоминаешь о том, что важно.       Она усмехается.       — Ты бы без меня пропал.       Леклер с улыбкой соглашается и, приподнявшись, целует её.       Он и не думает спорить.