Пролог. «Если бы…»

Если бы у Дарси Арджент спросили, кого она ненавидит больше — Томаса Хейгана или Стивена Харрингтона — она бы пожала плечами, направив кулак в сторону симпатичной мордашки Томми и совершенно проигнорировав Стиви. И это было бы заслуженно, и одинаково больно для обоих парней. — Арджент, свихнулась!? — крикнул бы Хейган, зажимая нос рукой. Рукав его модной кофточки вмиг покрылся бы ядреной красной кровью, которая отстирается с божьей помощью. — Только недавно перешла порог школы — и уже устроила хаос, — заявил бы директор школы, сидя напротив ее отца. Он бы вызвал его на следующий день, устроив воспитательную беседу. — Что за сбой, солдат? — спросил бы отец уже дома и был бы совершенно прав. Сбой в системе навыков, дисциплины, ее психики и солдата-робота в целом. — Все в норме, пап, — ответила бы девушка, смотря прямо в глаза Джозефа. Он бы заметил сбой только сейчас, хотя тот положил свое начало чуть меньше года назад, шестого ноября тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. В день смерти Лорел Арджент. Но этого не случилось. Вместо кулака она лишь сжала пальцы так, что ногти впились в ладони, оставив полумесяцы на бледной коже. И прошла мимо, не удостоив Томми Хейгана даже взгляда. Холод был её оружием теперь, а не огонь. Она была переменной в уравнении под названием «возвращение», значение которой еще предстояло найти. И в этой неизвестности таилось нечто гораздо более опасное, чем простая школьная драка. Ненависть требует энергии. Арджент экономила ее для уравнений поважнее. Если бы она решала каждый конфликт силой, большая часть школы ходила бы с заплывшими синяками вместо глаз, сломанными носами и выбитыми зубами. Но Дарси научилась другому. Отец вбил в нее это, как аксиому: «Ты — неизвестная в чужом уравнении, но в своем ты главная переменная. Не дай им вычислить твоё значение. Загадка, которую нельзя решить, страшнее любого кулака.» Она входила в школу не как человек, а как неизвестная величина «Арджент» в коридоре полном взглядов-коэффициентов и шёпотов-констант. Её шаги были не шагами — они были подстановкой значений. Тишина, наступавшая за спиной — проверкой решения на правильность. Каждый взгляд пытался вычислить её, определить, упростить до понятной дроби «девочка, у которой умерла мать» или «странная тихоня, сбежавшая в Европу». Дарси ощущала это натяжение формул в воздухе, в слишком ровном дыхании, в маске отрепетированного безразличия. Это была её новая форма — невидимая, но ощутимая для всех задача без готового ответа. Но любой переменной свойственно меняться. Или сгореть, пытаясь решить уравнение, частью которого она стала. А вообще, Дарси Арджент ненавидела математику. Хотя и разбиралась в ней лучше любого отличника.