Часть 2. Глава 1. «Кладбище. Гроб. Люди в черном.»

Шестое ноября одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года было пасмурным. Дарси Арджент опаздывала в школу, поэтому, суетившись, натянула первую попавшуюся кофту и совсем не выпрямила волосы. Она не успела поцеловать маму в щеку, побеседовать с отцом и, даже, позавтракать. Девушка запрыгнула в машину, когда прошло шестнадцать минут с начала первого урока — литературы. Ей нужно было сдать проект по произведению, который она и так задолжала. Не сдаст — проблемы. Опоздает — проблемы. Но она уже опоздала. Мисс Килд будет оценивать более строго, поэтому выступить ей нужно блестяще. Машина подъехала ко двору школы ровно в восемь тридцать три. Она знала это точно, ведь пялилась каждую минуту дороги на циферблат на руке. Забежала в школу — в тридцать пять минут, в класс — в тридцать шесть. Миссис Килд слушала Николь, стоящую у доски. Женщина нахмурилась, увидев Арджент в дверях. Ее взгляд заметался от часов на стене к девушке. — Мисс Арджент, вы опоздали на тридцать семь минут, — она поправила оправу круглых очков, которые носила редко. — Какое оправдание на этот раз? Дарси помедлила. Мысли крутились в голове примерно с такой же скоростью, как вдохи при сбившемся дыхании. — «Чрезмерно спешащий так же опаздывает, как и чрезмерно медлящий», миссис Килд, — она улыбнулась, процитировав Шекспира в точности. Учительница цокнула языком в раздражении. — Я рада, что ты подготовилась к проекту по «Ромео и Джульетте», но это не дает тебе право опаздывать на мой урок. Пунктуальность — залог успеха. — А это кто цитировал? — раздался смех с задних парт. Миссис Килд ударила ручкой по столу, призывая к тишине. Купер продолжила свой рассказ, а Дарси села на свое место. Она защитила проект идеально. Ответила на все вопросы учительницы, которая пыталась наказать девушку за опоздание, и получила наивысшую оценку. Но радость быстро прошла, когда Хейган, сидящий сзади, дернул кудрявую за прядь волос. Дарси сжала зубы от боли, оборачиваясь. — Чего тебе? — У тебя гнездо на голове. Она нахмурилась. — Сейчас это в моде, Хейган, — фыркнула девушка, отворачиваясь обратно. Она услышала скрип быстрее, чем заметила, что ее стул невидимой силой движется назад — к Томми. Он наклонился к ее уху, зашептав мерзко, липко: — Тогда почему ты выпрямляешь их каждое утро? — парень откинулся на спинку своего стула, довольно ухмыляясь. — Неужели мои слова для тебя что-то значат? Гнездо на голове — хуже, чем несоответствие моде вообще, я прав? Арджент наступила ему на ногу, с силой вдавив в пол. Процедила сквозь зубы: — Отвали. Дарси отвернулась, вцепившись пальцами в край парты. Костяшки побелели. Она смотрела прямо перед собой, на доску, на стертые следы мела, на буквы, которые больше не складывались в слова. Сзади раздался смешок. Хейган что-то шепнул соседу, и тот захихикал. Дарси не обернулась. Не доставила им этого удовольствия. Звонок прозвенел оглушительно, как всегда. Она собрала вещи быстрее, чем когда-либо в жизни. Ручки, тетради, учебник — всё летело в сумку без разбора. Лишь бы уйти. Лишь бы не слышать больше его голос. — Арджент, беги-беги, — донеслось вслед. — А то кудри не догонят. Она вышла в коридор, не оборачиваясь. Толпа школьников несла её к выходу, как течение. Кто-то задел плечом, кто-то толкнул — она даже не заметила. В ушах стучала кровь. И одна фраза, которая никак не хотела затихать. «Тогда почему ты выпрямляешь их каждое утро?» Почему? Она не знала. Вернее, знала, но не могла себе признаться. Машина завелась с пол-оборота. Хорошо. Хоть что-то сегодня работает как надо. Дарси вырулила со школьной парковки, даже не взглянув в зеркало заднего вида. Она знала, что там — школа, люди, Хейган. Не хотела видеть. Руки на руле дрожали. Она сжала их сильнее. «Неужели мои слова для тебя что-то значат?» Нет. Нет, конечно, нет. Он просто придурок. Его слова ничего не значат. Тогда почему? Почему она каждое утро тратит полчаса на выпрямление волос? Почему смотрит в зеркало и видит только то, что увидят они? Почему его голос звучит в голове громче, чем её собственный? — Заткнись, — сказала она вслух пустой дороге. Машина слушалась. Дорога слушалась. Только мысли не слушались. Она нажала на газ сильнее. «Мустанг» рыкнул, рванул вперёд. Ветер в открытое окно хлестнул по лицу, разметал волосы — кудрявые, непослушные, живые. Дарси не стала их поправлять. Дом встретил её тишиной. Странной. Необычной для этого времени. — Пап? Мам? Никто не ответил. Она прошла на кухню. На столе — записка. Мамин почерк, летящий, с круглым «а». «Ушла на работу. Буду поздно. Обед в холодильнике. Целую. М» Дарси перечитала два раза. Простая записка. Обычная. Таких были сотни. Она сунула её в карман и пошла наверх. Нужно было сделать уроки. Нужно было жить дальше. Следующие два дня стерлись из ее памяти. Остались только обрывки, вспышки. *** Девятое ноября одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года было солнечным. Лучи били в окно, прожигая заплаканные зеленые глаза. Дарси встала с кровати в десять утра. Выпрямила волосы. Надела черное платье. Двигаясь на автомате, спустилась вниз. Отец сидел на кресле. Смотрел вниз. Прятался. От себя, от мира. От пустого взгляда дочери. — Пора. Кладбище. Гроб. Люди в черном. Пустота внутри.