2.2 Суд

Османская империя, Эдирне. Август 1444 года.       За дубовой дверью слышались спорящие мужские возгласы. По коридорам бегали встревоженные слуги.       Айше сидела на деревянной скамье, обречённо глядя в пол, и нервно комкала подол платья. Сердце неистово билось в груди, руки дрожали, а слёзы снова и снова выступали на глазах. Девочка вытирала их рукавом, отчего щёки сильно покраснели.       В холле послышались громкие всхлипывания. Пара бостанджи с ятаганами на поясе вели под руки перепуганного Раду. Мальчик плакал и пытался вырваться, но они крепко держали его, не давая ребёнку убежать. Когда малыш заметил Айше, он дёрнулся в её сторону, но стражники удержали его и насильно потащили к двери.       — Айше-хотун, скажите им, что я ничего не делал! Плошу, помогите мне! — Раду смотрел на неё с мольбой, продолжая упираться ногами.       Девочка встала и хотела последовать за ними, но один из бостанджи преградил ей путь.       — Вам туда нельзя.       — Почему вы привели его сюда? Раду ни в чём не виноват. Прошу, отпустите его, — в голосе слышался страх за судьбу недавно приобретённого товарища.       — Вы ошибаетесь, — сухо ответил первый стражник.       Дубовая дверь со скрипом отворилась. За спинами воинов Айше увидела красную комнату, заполненную десятками лиц мужского пола в длинных парчовых кафтанах.       — Пожалуйста, отпустите меня! — вскрикнул Раду.       Второй стражник резко толкнул его в спину, отчего ребёнок на мгновение потерял равновесие.       — Маленький гяур, поклоняющийся дьяволу! Ты лишил любимого сына султана жизни... Как ты смеешь молить о пощаде? — зло произнёс бостанджи. — Правосудие воздаст тебе по заслугам.       Мужчина схватил мальчика за плечи, и они скрылись за тяжёлыми дверями.       — Что он такое говорит? — возмутилась Айше. — Вы должны впустить меня туда, немедленно!       — Вас обязательно пригласят на заседание дивана, но чуть позже, — произнёс первый стражник.       — Но вы не понимаете... Он невиновен! Я была там и видела всё своими глазами. Я могу рассказать правду…       — Это вам, — прервал её сбивчивую речь бостанджи, протянув ей письмо.       Айше взяла белую, местами пожелтевшую, бумагу и непонимающе посмотрела на него.       — Перед тем, как вы зайдёте в зал дивана, вам необходимо прочесть послание, — пояснил он.       Девочка дрожащими пальцами развернула маленький, тщательно сложенный, кусок пергамента, быстро пробежавшись глазами по тексту письма.

Дорогая Айше-хатун, мы с вами были единственными свидетелями сего ужасающего кошмара, именно поэтому сегодня вы выступите перед визирями на заседании дивана.

Вы прекрасно помните, что именно произошло с шехзаде Хасаном возле проклятой чёрной реки, посему прошу вас говорить правду, ведь только обличив настоящее зло, мы сможем защитить нашу страну. Это был ужасный рок, воспротивиться которому никому из нас было не под силу. На шехзаде Хасане лежала печать тёмного проклятья, посему Речной дьявол, вызванный из водных глубин иноверцем, которого пригрел на груди падишах, забрал светлую душу моего брата.

Я хочу защитить вас, посему прошу не скрывать ничего от визирей: поведайте им о страшном монстре, обитающем в глубокой холодной реке и о гяуре, способном повелевать водной стихией. Если вы расскажете им нашу правду, клянусь, что поддержу и не брошу вас.

Вместе мы сможем защитить наших соотечественников от тьмы, обитающей за пределами миропонимания обычного человека, и неверных, желающих истребить всех османов.

      — От кого это письмо? — охрипшим голосом спросила Айше.       — От шехзаде Мехмеда, — прошептал стражник.       — Но это не его почерк. Шехзаде Мехмед никогда не верил в злой рок, да и ни за что не стал бы обвинять Раду в убийстве собственного брата.       Сказав всё это, девочка сама на секунду усомнилась в своих словах. К ней постепенно приходило осознание произошедшего. Человек, которого она видела возле реки, мало напоминал ей того, кого она знала прежде.       Бостанджи нахмурил брови и серьёзно произнёс:       — Запомните, шехзаде Хасан мёртв и никто не сможет воскресить его. Тот, кто написал это письмо, протянул вам руку помощи. Хвататься за неё или нет – ваше дело. Однако учтите, один неправильный выбор и вы можете оказаться в весьма плачевном положении. Если вы не примите помощь, второй раз спасать вас уже никто не будет.       — Но моего друга обвиняют в том, чего он не совершал…       — Поверьте мне, сейчас лучшим другом для вас должен быть шехзаде. Существует только два выбора: либо вы спасётесь, либо пойдёте ко дну вместе с иноверцем. Неужели вы предпочтёте жизнь гяура своей?       Айше сжала письмо в руке и ещё раз взглянула на тяжёлую дубовую дверь. Мужчина аккуратно забрал из её рук скомканную бумажку, потянул за железное кольцо и подтолкнул девочку ко входу в зал дивана.       Юная госпожа зашла в помещение с алыми узорчатыми стенами, красными полами и высоким сводчатым голубым потолком. В воздухе витал горьковатый запах благовония. В прозрачной дымке стояло около пятнадцати визирей в огромных тюрбанах. Как только они заметили Айше, их тёмные тени немедля повернулись в её сторону. По залу пробежал недовольный шёпот.       Девочка вжала голову в плечи, опасаясь поднять взгляд и увидеть осуждение в глазах высокопоставленных лиц.       — Разойдитесь! Дайте ей пройти! — раздался твёрдый голос султана.       Тени тут же отступили. Перед Айше возник бархатный червонный диван с изогнутой спинкой, металлическими резными подлокотниками и навесом, отделанным золотой бахромой. В центре на пунцовых подушках восседал падишах. Его плечи были напряжены, а широкие нахмуренные брови придавали лицу мрачное выражение. Он сжал руки в замок и немного наклонился вперёд, неотрывно глядя на дочь визиря. Она отвела взгляд в сторону: его тёмные карие глаза напомнили ей о Мехмеде, которого она больше всего боялась увидеть в толпе.       Девочка медленным шагом вышла в центр зала, ощущая, как люди вокруг рассматривают её с интересом, в предвкушении ожидая развязки.       — Что она может рассказать нам? — крикнул один из визирей в жёлтом кафтане. — Она женщина, а как известно, слабый пол, в отличие от мужчин, крайне впечатлителен и сильно подвержен дурному влиянию.       — Полностью с вами согласен, — поддержал его другой. — Что бы она сейчас не сказала, это может оказаться ложью. Дьявол, погубивший шехзаде Хасана, мог помутить её рассудок. Женщины глупы и наивны. Они будут лишь мешать правосудию. Она не имеет права присутствовать здесь!       — Айше-хатун ещё ребёнок, — раздался хриплый голос за её спиной. — Она собственными глазами видела, что случилось с шехзаде Хасаном, посему мы обязаны выслушать её.       Девочка обернулась и заметила высокого мужчину с короткими поседевшими волосами в буром кафтане. Он уверенно расправил плечи и высоко поднял острый подбородок. Айше уже встречалась с ним. Его звали Заганос-паша.       Маленькая госпожа опустила взгляд чуть ниже и увидела чёрный тюрбан, заставивший сердце замереть. Впервые, смотря в карие глаза Мехмеда, она ощутила боль и страх.       На самодовольном лице юного шехзаде не было ни капли сострадания. На его губах играла триумфальная улыбка. Он понимал, что любое обвинение, брошенное в его сторону, попросту не долетит до него. Ему удалось забраться достаточно высоко, чтобы скрыться от стрел правосудия. Что бы Айше не сказала против него, никто ей не поверит.       В душе девочки бушевала буря отчаяния и непонимания. Её сознание раскалывалось на части. Почему он улыбается? Он не мог так поступить. Нет, это не имело никакого смысла... Мехмед был лучшим другом шехзаде Хасана. Он был её другом. Так почему же он продолжает улыбаться, видя всю ту боль в её глазах?       — Заганос-паша, вы совершаете большую ошибку, — обратился визирь в жёлтом кафтане к человеку рядом с шехзаде. — Что если она состояла в заговоре с неверным, продавшим душу дьяволу? Вы же прекрасно знаете, как лица женского пола падки на подобное...       — Вы обвиняете мою дочь в участии в заговоре против шехзаде Хасана? — раздался громогласный голос Халиль-паши.       Девочка в надежде посмотрела на отца, желая получить поддержку и помощь, но великий визирь продолжал сурово глядеть на мужчину в сером кафтане в ожидании ответа.       — Конечно, нет! — запротестовал тот, — это лишь мои предположения. Я не считаю, что это был заговор.       — А что же тогда, по вашему мнению, это было? — сощурив глаза, поинтересовался Халиль-паша.       — Полагаю, проклятье, — понизив голос, ответил визирь. — Так было угодно Аллаху.       Султан Мурад на мгновенье задумался и что-то пробормотал. На его лице застыла глубокая невыразимая печаль. Прикрыв глаза, он слегка помотал головой, отгоняя дурные мысли.       — Сначала вы говорите о дьяволе, а потом об Аллахе, — подметил Халиль-паша. — Вам следует определиться, Саруджа-паша, кого же на самом деле стоит обвинять.       — Я имел в виду дьявола, конечно же... Только он способен совершить подобное кощунство и пойти на столь хладнокровное убийство.       — Не только он. Вы забываете о человеке, подверженном нападкам жадности и тщеславия, — поправил его великий визирь.       — Но всё же Саруджа-паша говорит правильные вещи, — заступился за мужчину в жёлтых одеждах другой визирь. — С каких пор слово женщины должно учитываться на суде? — спросил он, посмотрев в сторону падишаха.       — Прежде всего, Айше-хатун – человек, такой же, как и вы, Омер-паша, поэтому я считаю, султан обязан её выслушать, — ответил ему Халиль-паша.       — Это просто смешно, — раздражённо произнёс Саруджа-паша — падишах, послушайте меня…       — Что именно смешно? — перебил его великий визирь. — То, что вы не считаете женщину человеком? Что насчёт вашей жены Хафисе-хатун, сестры султана Мурада?       — Что? — вскрикнул Саруджа-паша, и его глаза испуганно забегали из стороны в сторону. — Я не говорил ничего такого! Я всегда уважал Хафисе-хатун, и падишаху это прекрасно известно.       — В любом случае шехзаде Мехмед уже рассказал нам всю правду. И лично я ему верю, — поддержал визиря Омер-паша.       — Я хотел бы услышать версию Айше-хатун, — медленно произнёс султан Мурад и перевёл пристальный взгляд на дочь своего приближённого. — Скажи мне, дитя, что произошло там, возле реки?       Сердце девочки продолжало громко стучать в висках. К щекам прилила кровь, отчего они стали пунцовыми. В окуренном помещении, пропитанном дымом, становилось всё труднее дышать. Голова немного кружилась. Айше жадно глотнула воздух и вновь взглянула на Халиль-пашу, но великий визирь смотрел вперёд, напряжённо сжав кулаки.       Он не поможет ей. Никто ей не поможет, кроме неё самой. Она не может просто стоять и молчать. Она не может подвести отца… не может подвести Хасана.       Айше подняла голову, выпустила из рук помятый подол платья и выпрямила плечи. Поначалу ей было тяжело выступать перед визирями. Девочка часто сбивалась, боясь допустить ошибку, но чем ближе она подходила к событиям, произошедшим возле реки, тем увереннее становился её голос.       — Вы хотите сказать, что этот гяур донёс шехзаде Хасану ложные сведения и хотел обманом завлечь его к реке? — задал наводящий вопрос Заганос-паша. — Всё, что рассказал нам шехзаде Мехмед, полностью соответствует словам девочки. У меня нет сомнений в том, что подлый иноверец погубил вашего сына, падишах.       — Но я не говорил вам, что Раду виновен в смерти моего брата, — тихо произнёс Мехмед на ухо наставнику, но дочка визиря смогла разобрать его слова.       — Попрошу не перебивать меня, Заганос-паша, я не закончила, — твёрдо произнесла она.       — Разве? Вы сказали достаточно и оказали нам несоизмеримую помощь, — бросил ей Заганос-паша. — Теперь суд сможет вынести своё решение.       Мехмед вцепился в кафтан лалы и зашептал что-то ему на ухо, но визирь лишь отмахнулся от него.       — Раду тоже был там и испугался ничуть не меньше меня, — продолжила Айше. — Возле реки я и правда видела нечто ужасное, неподдающееся никакому объяснению, но… кроме нас троих, у воды был ещё один человек.       — Кто? — нахмурив брови, спросил правитель.       — Должно быть, она говорит об иноверце, — предположил Заганос-паша.       — Нет, Раду лишь жертва злых заговорщиков и клеветников, — заявила Айше, смотря в янтарные глаза визиря. — Я говорю о сообщнике настоящего убийцы, который присутствует здесь среди нас.       В зале послышались удивлённые возгласы и недовольный ропот. Заганос-паша вздёрнул подбородок и пренебрежительно хмыкнул.       — Айше-хатун, вы уверены? — на последнем слове наставник Мехмеда сделал особый акцент.       — Более чем, — решительно произнесла она.       Зал охватила суматоха. Люди бурно обсуждали её слова. Айше отвернулась от обескураженного Заганос-паши и взглянула на отца. На губах Халиль-паши промелькнула одобрительная улыбка.       Падишах старался призвать всех к спокойствию. Люди потихоньку стали замолкать, с тревогой смотря на правителя.       — Она говорит, что среди нас есть убийца! Неужели вы ей верите, султан Мурад? — вскрикнул Саруджа-паша.       — Гнусная ложь, вот как бы я назвал её слова! Этот гяур вскружил ей голову. Она такая же его жертва, как и бедный шехзаде Хасан! — поддержал его Омер-паша.       — Прошу тишины! — громогласный голос султана разнёсся по помещению.       Гул тут же смолк. Правитель печально взглянул на девочку. Он долго смотрел на неё, размышляя о чём-то далёком и давно минувшем. Айше стояла перед ним, не двигаясь. Она боялась даже вздохнуть. Тишина вокруг становилась всё более оглушающей. В глазах султана Мурада замерла жалость и тяготящая душу вина.       Наконец падишах обратил взор в угол комнаты. Девочка проследила за его взглядом и заметила двух бостанджи, крепко державших перепуганного Раду за плечи.       — Отпустите его, — приказал им султан. В его голосе звучало едва уловимое раскаяние.       Часть зала сразу же в несогласии загудела. Они были крайне недовольны решением, которое принял правитель.       — Султан Мурад, вы добровольно отпускаете убийцу собственного сына на свободу! — крикнул Заганос-паша.       — В смерти сына, прежде всего, виноват отец, — мрачно изрёк падишах. — Мне стоило быть осмотрительнее.       — Но…       — Вы подвергаете сомнению решение султана Мурада? — строго спросил Халиль-паша.       — Нет, я просто не понимаю, как вы можете отпустить этого маленького дьявола на свободу. Что если он решит прикончить и шехзаде Мехмеда?       — Мне казалось, ваш воспитанник и пленный мальчик – неразлучные друзья.       — О какой дружбе может идти речь, когда товарищ обращается коварным убийцей и вонзает нож в спину близкого человека?       — Не могу не согласиться с вами, Заганос-паша, — усмехнувшись, ответил великий визирь.       Айше, следившая за их спором, вдруг почувствовала, как кто-то коснулся её руки. Она опустила взгляд и увидела заплаканное лицо Раду, на котором светилась благодарная улыбка.       — Спасибо вам большое, — дрожащим голосом произнёс он.       Девочка наклонилась и крепко обняла друга, прижимая его к себе. Её трясло от переполняющих эмоций: печаль, страх и радость смешались воедино, но Айше старалась держать себя в руках. Она успокаивала плачущего Раду, чудом спасшегося от виселицы.       Мальчик в красном парчовом кафтане внимательно следил за ними, борясь с желанием подойти ближе и разделить радость момента. Он прекрасно осознавал, что обвинителю не место среди подсудимых. Он уже никогда не сможет надеть ту маску, которая так плотно приросла к его лицу, что, оторвав её, он по-прежнему ощущал неприятную боль и жгучую ненависть, отравляющую его душу. Он выиграл эту битву, однако приз победителя находился в руках проигравших, и мириться с этим шехзаде был не намерен.