Часть 7: Мадара и Мизуми. Дни счастья.

      В просторной гостиной дома Изуны и Акари царила уютная атмосфера. Мягкий свет ламп оттенял тёплые древесные тона мебели, а за окном медленно сгущались вечерние сумерки. Акари и Мизуми расположились на низком диване, потягивая чай из изящных чашек. На столике между ними, тарелка с миндальным печеньем и ваза с поздними осенними яблоками.       Акари, откинувшись на подушки, с улыбкой наблюдала за Мизуми. Та нервно теребила край рукава, взгляд её то и дело скользил в сторону кухни, откуда доносились приглушённые голоса Мадары и Изуны. — Ты сегодня какая‑то рассеянная, — заметила Акари, отставляя чашку. — Всё в порядке?       Мизуми вздрогнула, будто её застали за чем‑то запретным. — А? Да, конечно… Просто… — она запнулась, затем тихо добавила: — Думаю о разном.       Акари приподняла бровь, но не настаивала. Она знала: если давить, Мизуми замкнётся. Лучше подождать, пока та сама решится говорить. Через минуту Мизуми всё же выдохнула и, опустив глаза, прошептала: — Я… я просто думаю, как дальше. — Как дальше? — мягко переспросила Акари. — Ты о вас с Мадарой?       Мизуми кивнула, сжимая пальцами край кимоно. — Да. Мы вместе уже несколько месяцев. И я… я хочу большего.       Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: — Хочу стать его женой. Официально. Хочу семью. Детей. Но он… он не говорит об этом.       Акари внимательно посмотрела на неё, затем мягко улыбнулась. — Знаешь, мужчины вроде Мадары… они не привыкли говорить о чувствах. Им проще доказать всё поступками.       Мизуми вздохнула. — Может, и так. Но иногда мне кажется, что он просто не хочет. Что для него это… не важно. — Глупости, — твёрдо сказала Акари. — Посмотри на него, когда он смотрит на тебя. Ты правда думаешь, что ему всё равно?       Мизуми покраснела, но не смогла сдержать лёгкой улыбки. — Он смотрит… по‑особенному. Но это не значит, что он готов к браку.       Акари наклонилась ближе, понизив голос: — А ты уверена, что не ждёшь ребёнка?       Мизуми резко вскинула голову, лицо её вспыхнуло. — Нет! — выпалила она, затем осеклась, смущённо добавила: — То есть… нет, конечно. Я бы знала.       Акари рассмеялась, легонько толкнув её плечом. — Ну вот, а я уже представляла, как мы будем выбирать тебе наряды для беременных.       Мизуми хихикнула, но тут же снова помрачнела. — Просто… иногда я чувствую себя такой неуверенной. Я люблю его, но не знаю, насколько глубоко он чувствует то же самое.       Акари взяла её за руку, сжала пальцы. — Слушай, я знаю Мадару давно. Он не из тех, кто разбрасывается словами. Но если он выбрал тебя это не случайность. Он не стал бы жить с тобой, делить постель, заботиться, если бы не видел в этом смысла.       Она помолчала, затем добавила: — Возможно, он просто боится. Боится, что брак сделает его уязвимым. Или что он не сможет дать тебе то, чего ты заслуживаешь.       Мизуми задумалась. В словах Акари был смысл. Мадара никогда не говорил о прошлом, но она чувствовала: за его сдержанностью, целая история потерь и разочарований. — Наверное, ты права, — тихо сказала она. — Но мне так хочется услышать от него: «Я хочу, чтобы ты стала моей женой». — Тогда скажи ему об этом, — просто ответила Акари. — Не жди, пока он сам догадается. Мужчины иногда бывают ужасно непонятливы.       В это время на кухне Мадара и Изуна сидели за столом, перед ними чашки с крепким зелёным чаем. Изуна, откинувшись на спинку стула, наблюдал за братом. — Ты выглядишь задумчивым, — заметил он. — Что‑то не так?       Мадара медленно помешивал чай, взгляд его был рассеянным. — Всё нормально, — ответил он, но голос звучал не слишком убедительно. Изуна усмехнулся. — «Нормально» это когда ты молчишь и хмуришься. А когда ты молчишь и смотришь в одну точку это уже «что‑то не так».       Мадара бросил на него короткий взгляд, затем вздохнул. — Мизуми… она хочет большего. — Брака? — прямо спросил Изуна. Мадара кивнул. — И ты против? — Изуна приподнял бровь. — Нет, — Мадара поставил чашку, провёл рукой по лицу. — Но я не знаю, смогу ли дать ей то, чего она заслуживает. Я не умею быть мужем. Не умею говорить красивые слова.       Изуна помолчал, затем сказал: — Никто не рождается мужем. Все учатся. И слова… слова это просто звук. Главное что у тебя в сердце.       Он наклонился вперёд. — Если ты любишь её, если хочешь быть с ней скажи это. Не словами, так поступками. Но не молчи. Молчание ранит сильнее, чем ты думаешь.       Мадара посмотрел на брата, затем медленно кивнул. — Я понимаю.       В гостиной Мизуми всё ещё размышляла над словами Акари, когда дверь кухни открылась. Мадара вошёл, остановился в проёме, глядя на неё. Их взгляды встретились. В его глазах она увидела что‑то новое, не просто тепло, а решимость. — Пойдём прогуляемся? — спросил он, протягивая руку. Она кивнула, вложила свою ладонь в его. Когда они вышли на улицу, под звёздное небо, Мадара тихо сказал: — Мне нужно тебе кое‑что сказать.        Мизуми почувствовала, как сердце забилось чаще. Мадара говорил тихо, но в его голосе звучала непривычная твёрдость, будто он долго вынашивал эти слова и наконец решился их произнести.       Они шли по тихой улочке, залитой мягким светом фонарей. Осенние листья шуршали под ногами, а в воздухе витал лёгкий запах дождя. Мизуми сжала пальцы, ожидая продолжения. — Я долго думал, — начал Мадара, глядя вперёд, но рука его невольно потянулась к её ладони, сжала её. — О нас. О том, что будет дальше.       Она не смела дышать, боясь прервать его. — Ты для меня… больше, чем просто женщина, с которой я живу, — продолжил он, и в его голосе проскользнула непривычная уязвимость. — Ты часть меня. Та, без кого я уже не представляю своего будущего.       Мизуми почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Она попыталась что‑то сказать, но он мягко остановил её, подняв руку. — Я не мастер красивых слов, — признался он с лёгкой усмешкой. — Но я знаю, что хочу быть с тобой. Навсегда.       Мизуми замерла. В голове крутилось множество мыслей, но ни одна не могла выразить то, что она чувствовала. — Ты… ты хочешь сказать… — она запнулась, не решаясь произнести вслух то, о чём мечтала ночами. Мадара остановился, повернулся к ней лицом. В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, сейчас светилось что‑то новое тепло, решимость, нежность. — Да, — сказал он просто. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Официально. Перед всеми.       Слёзы хлынули из её глаз, но это были слёзы счастья. Она бросилась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Он обнял её крепко, почти до боли, словно боялся, что она исчезнет. — Я согласна, — прошептала она, голос дрожал от переполнявших её чувств. — Конечно, я согласна.       Они простояли так несколько минут просто держась друг за друга, впитывая момент. Затем Мадара отстранился, но лишь для того, чтобы взять её лицо в ладони и посмотреть в глаза. — Мы сделаем всё, как ты захочешь, — сказал он. — Свадьбу, церемонию, всё. Только скажи, о чем ты мечтаешь. — Мизуми рассмеялась сквозь слёзы, смахнув их рукой. — Я мечтаю о простом, — ответила она. — Чтобы были наши близкие, чтобы это было искренне, чтобы мы смотрели друг на друга так же, как сейчас.       Он кивнул, затем наклонился и поцеловал её, не торопливо, не жадно, а с той особой нежностью, которую она так любила.       Когда они вернулись в дом Изуны, все уже собрались в гостиной. Акари, увидев их, сразу поняла, что‑то изменилось. Она встретилась взглядом с Мизуми, и та, не сдерживаясь, улыбнулась так широко, что глаза засияли. — Ну? — не выдержала Акари. — Что случилось?       Мизуми взглянула на Мадару, и он, к удивлению всех присутствующих, слегка кивнул. — Мы решили пожениться, — сказала Мизуми, голос её дрожал от счастья. В комнате на секунду повисла тишина, а затем раздался взрыв радостных возгласов. Изуна хлопнул брата по плечу. — Наконец‑то! — воскликнула Акари, обнимая подругу. — Я уж думала, вы до старости будете тянуть.       Мадара лишь усмехнулся, но в его глазах читалось удовлетворение. Он посмотрел на Мизуми она сияла, как звезда, и он понял: это было правильное решение.       Позже, когда Мизуми и Мадара вернулись домой. Они сели на веранде, глядя на звёзды. — Знаешь, — тихо сказала она, прижимаясь к его плечу, — я никогда не думала, что буду так счастлива.       Он провёл рукой по её волосам, затем наклонился и прошептал: — Это только начало.       И в этот момент, под мерцанием звёзд, они слились в нежном поцелуе, тихом, трепетном, полном невысказанных обещаний. Время словно остановилось: далёкие огни Конохи, шелест листвы, прохладный вечерний воздух, всё растворилось в этом мгновении.       Мадара медленно отстранился, заглянул в глаза Мизуми. В её взгляде читались и счастье, и лёгкая растерянность, и безмерная нежность. Он провёл ладонью по её щеке, стирая невидимую слезинку, и тихо произнёс: — Пойдём внутрь?       Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и позволила ему вести себя за руку. В спальне царил полумрак, лишь тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель в шторах, очерчивая на полу причудливый узор. Мадара закрыл за собой дверь, но не спешил отпускать её руку.       Мизуми огляделась, всё здесь было таким привычным, таким их: смятая постель, халат, небрежно брошенный на кресло, её гребень на тумбочке. Но сейчас каждый предмет словно сиял по‑новому, будто мир вокруг преобразился после его слов. — Я всё ещё не верю, — прошептала она, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. — Ты правда хочешь этого? Навсегда?       Он шагнул ближе, взял её лицо в ладони. — Правда. Я не говорю пустых слов. Если я сказал «навсегда» значит, так и будет.       Его голос звучал непривычно мягко, почти уязвимо. Он редко позволял себе такую откровенность, но сегодня… сегодня всё было иначе.       Он медленно провёл пальцами по её волосам, распуская узел, и пряди рассыпались по плечам, как алое пламя. Она затаила дыхание, чувствуя, как каждая клеточка её тела отзывается на его прикосновения. — Ты такая красивая, — сказал он просто, без пафоса, без красивых оборотов так, как говорил только с ней.       Она улыбнулась, чуть дрожащими губами, и потянулась к нему. Их губы встретились снова, на этот раз глубже, жарче, но всё так же бережно, словно они оба боялись спугнуть это хрупкое, только что рождённое счастье.       Когда поцелуй прервался, Мизуми прижалась к его груди, слушая ровное биение его сердца. — Я хочу, чтобы наша свадьба была простой, — сказала она, поднимая на него глаза. — Но чтобы все наши близкие были рядом. Чтобы это было по‑настоящему. — Так и будет, — пообещал он. — Всё, что ты захочешь.       Он обнял её крепче, уткнувшись носом в её волосы, вдыхая их цветочный аромат. — Знаешь, — тихо добавил он, — я никогда не думал, что смогу чувствовать так. Что смогу позволить себе это.       Она подняла руку, коснулась его щеки. — Теперь ты можешь. Потому что я с тобой.       Они опустились на кровать, не разрывая объятий. Мадара потянул на них одеяло, укрывая их обоих, как будто создавая маленький мир, где были только они двое.       Мизуми положила голову на его плечо, чувствуя, как усталость и волнение постепенно отступают, сменяясь тихим, глубоким покоем. — Я люблю тебя, — прошептала она, уже почти засыпая.       Он не ответил сразу. Просто провёл рукой по её спине, прижал чуть ближе. А потом, когда она уже почти погрузилась в сон, тихо произнёс: — И я тебя.       И в этой темноте, под далёким мерцанием звёзд за окном, они заснули вместе, впервые по‑настоящему дома.