Часть 57. Лабиринт

*От лица Элли* Как только я переступила черту, гул трибун мгновенно стих, словно кто-то захлопнул тяжелую дверь. Стены из живой изгороди казались не просто высокими — они будто смыкались над головой, превращая небо в узкую серую полоску. В воздухе пахло сырой землей и чем-то металлическим, тревожным. Каждый мой вдох отзывался гулким эхом в груди, а палочка в руке казалась единственным, что отделяет её от этой хищной, выжидающей тишины. Сердце билось о рёбра, как пойманная птица. Я чувствовала, как по позвоночнику пробежал холод — это был не страх, а предельная концентрация. Лабиринт дышал. Кожей ощущала магию, пропитавшую каждый лист, и это заставляло волосы на затылке шевелиться. Зелень стен была слишком темной, почти черной, а тишина — слишком искусственной. Мне казалось, что лабиринт наблюдает за мной тысячами невидимых глаз. В животе завязался тугой узел. Теперь моим миром стали бесконечные коридоры, где туман лип к сапогам, а ветки живой изгороди тянулись к мантии, словно костлявые пальцы. Я двигалась резко, почти агрессивно — страх внутри меня давно перебродил в чистую злость. Злость на этот турнир, на Дамблдора и особенно на него. Каждый шорох заставлял её вскидывать палочку. Когда из-за поворота метнулась тень, не думая инстинкт самосохранения завладел мной — Экспеллиармус! — выкрикнула я, вкладывая в заклинание всю свою паранойю. Красный луч ударил в ответный щит, и в следующую секунду она на полной скорости врезалась в чьё-то плечо. Удар был жестким — кости о кости. Я не удержала равновесие и повалилась на влажную землю, потащив противника за собой. — Психопатка! — прошипел над ухом до боли знакомый голос. Я открыла глаза и обнаружила, что прижата к корням изгороди. Прямо надо мной, тяжело дыша, нависал сам Гарри Поттер. Его очки съехали набок, на щеке алела царапина, а в глазах метались искры — и это явно была не магия, а чистая ярость. — Поттер? — Я попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее уперся руками в землю по обе стороны от соей головы, фиксируя меня на месте. Да что за придурок?— Слезь с меня, герой недоделанный! Ты чуть не сломал мне ребра! — Я? Это ты палишь во всё, что движется! — Гарри почти кричал, но его голос сорвался на хрип. Мы замерли. В этой удушающей тишине лабиринта было слышно только наше неровное, прерывистое дыхание. Я видела, как расширены его зрачки, чувствовала жар, исходящий от его тела, который так контрастировал с ледяным туманом. Это было странное, извращенное чувство безопасности — встретить в этом аду того, кого ты знаешь так хорошо, пусть даже ты его и терпеть не можешь. Моя ладонь, упиравшаяся ему в грудь, почувствовала, как бешено колотится его сердце. Точно так же, как и мое собственное. На мгновение мой взгляд соскользнул на его губы, и язвительное замечание застряло в горле. Гарри тоже замолчал, его взгляд потяжелел, а пальцы непроизвольно сжали мое плечо чуть крепче, чем требовала самооборона. — Не надейся, что я помогу тебе дойти до кубка, — выдохнула я, пытаясь вернуть лицу привычную маску презрения, хотя голос предательски дрогнул. — Поверь, — Гарри чуть прищурился, не спеша подниматься, — Последнее, чего я сейчас хочу, это твоя помощь. — Тогда проваливай с моей дороги, Поттер, — процедила я, хотя мои пальцы всё еще судорожно сжимали ткань его промокшей футболки. — С удовольствием, — огрызнулся он, но вместо того чтобы встать, он вдруг подался чуть ближе. — Но ты же в курсе, что ты идешь не в ту сторону? Или твоя гордость настолько велика, что заменяет компас? — Заткнись. Просто заткнись — Я предприняла еще одну попытку высвободиться, дернувшись всем телом, и это стало ошибкой. Наши лица оказались настолько близко, что я почувствовала вкус соли на его коже. Гарри медленно перевел взгляд с моих глаз на губы. Хотя нет.. мне просто кажется. Его рука, всё еще сжимавшая мое плечо, дернулась. Он резко вскочил на ноги и, прежде чем я успела возмутиться, протянул мне руку. Я смотрела на его ладонь — в ссадинах и грязи — и понимала, что если сейчас не примет её, лабиринт просто поглотит нас поодиночке. Я с силой хлопнула по его ладони, позволяя ему рывком поднять себя. Но как только я оказалась на ногах, Гарри не отпустил мою руку сразу. Он притянул её к себе чуть ближе, чем требовали правила приличия, и прошептал прямо в лицо: — Договоримся так: мы выберемся отсюда живыми только ради того, чтобы я мог продолжить тебя бесить завтра за завтраком. Идет? — Придурок. Вырвала руку, поправляя палочку, но мои щеки пылали, от перенагрузки наверно. — По рукам, Поттер. Но если ты отстанешь — я не обернусь Мы наконец двинулись вперед плачем к плечу. Ощущение было очень странным. Что со мной происходит? Решив что должна всегда идти первой я шла на полшага впереди, намеренно чеканя шаг по влажной траве, чтобы не слышать его дыхания за спиной. В голове пульсировало одно-единственное слово: ненавижу. Я ненавидела то, как он смотрел на меня там, на земле. Ненавидела этот его вечный вид «спасителя мира» с вечно растрепанными волосами и дурацкими очками. Но больше всего я ненавидела себя — за то, что до сих пор чувствовала на своей ладони тепло его кожи. Это было неправильно. Это было жалко. Это был Поттер — парень, который олицетворял всё, что меня бесило в Гриффиндоре: безрассудство, удачливость и эту невыносимую, святую уверенность в своей правоте. Да я тоже была такой.. Но я … короче забейте. «Это просто адреналин», — убеждала я себя, сжимая палочку так, что затекли пальцы. — «Просто инстинкт выживания. В лабиринте любой союзник кажется привлекательным, даже если этот союзник — катастрофа на ножках».— — Не так быстро, — раздался его голос сзади. — Там впереди туман подозрительно желтого цвета. Я резко замерла и обернулась. Он стоял слишком близко. Снова. — Я сама вижу, Поттер. У меня есть глаза, в отличие от некоторых, кому нужны линзы в палец толщиной. Он лишь усмехнулся — этой своей кривой, дерзкой ухмылкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. И это была не тошнота. Нет, точно не она. Это было бешенство. Чистое, дистиллированное бешенство.— — Знаешь, — он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить к колючей стене, — Ты так яростно пытаешься меня уколоть, что это начинает выглядеть... подозрительно. — Подозрительно? — я приподняла бровь, стараясь, чтобы мой голос звучал как лед. — Подозрительно здесь только то, что ты до сих пор не запутался в собственных ногах. Я отвернулась, чувствуя, как сердце предательски ускоряется. Мой мозг твердил: «Он твой враг. Он твой конкурент. Ты должна хотеть, чтобы его сожрал сфинкс в следующем коридоре». Но тело упорно отказывалось подчиняться. Когда золотистый туман впереди внезапно шевельнулся, выпуская длинные, похожие на щупальца тени, я, не задумываясь, шагнула чуть левее, перекрывая ему обзор. «Я просто не хочу, чтобы он сдох раньше времени», — соврала я самой себе. — «Иначе кто будет выслушивать мои гадости в Большом зале?» Продолжала вышагивать по этой чертовой траве, чувствуя на затылке его взгляд. Желтый туман оказался обычным болотным газом, но я все равно выпустила в него пару искр — просто чтобы было на чем сорвать злость. — Ты бы поберегла силы, — подал голос Поттер. — Или ты планируешь закидать Кубок искрами, пока он не сдастся от смеха? — Поттер, если ты не замолчишь, я использую на тебе Силенцио. И, клянусь Мерлином, я «забуду» контрзаклинание до конца следующего учебного года. Я резко свернула в узкий лаз, надеясь, что он застрянет там со своими широкими плечами. Но нет, он тащился следом, тяжело дыша и задевая ветки. Каждый этот звук заставлял мои нервы натягиваться, как струны. — И почему ты вечно так пахнешь? — внезапно брякнула я, не оборачиваясь. — Чем «так»? — удивился он.— Как... как старая метла и победа в квиддиче. Бесит. Это антисанитарно.— Это называется «запах успеха», — в его голосе явно слышалась ухмылка. — А от тебя пахнет библиотекой и желанием кого-нибудь проклясть. Знаешь, довольно бодрящее сочетание. Я почувствовала, как к лицу приливает жар. Библиотекой? Бодрящее? Да я люблю сидеть в библиотеке. Но эти не значит что я книжный червь! «Спокойно», — приказала я себе. — «Он просто пытается вывести тебя из равновесия. Это тактика. Он — гриффиндорский стратег... хотя нет, это звучит как оксюморон. Он просто идиот».Внезапно из земли вырвался толстый корень. Я вскрикнула — исключительно от неожиданности, а не от страха! — и, разумеется, запуталась в собственной мантии. Вместо того чтобы изящно отскочить, я начала заваливаться назад.И, конечно же, Гарри «Я-всегда-вовремя» Поттер бросился меня ловить.Он подхватил меня за талию, но инерция была слишком сильной. Мы оба повалились в кусты живой изгороди. Ветки тут же начали нас оплетать, решив, что им подали ужин из двух блюд. — Пусти! — прошипела я, барахтаясь в его руках. — Я бы с радостью, но мы, кажется, приклеились! — Гарри отчаянно пытался достать палочку, но его рука оказалась зажата между моим боком и веткой. — Поттер, твоё колено... убери его! — Это не моё колено, это корень! — О, Мерлин, мы умрем в кустах, и в «Ежедневном пророке» напишут, что мы обнимались перед смертью. Я восстану из мертвых только ради того, чтобы подать на них в суд за клевету! Я чувствовала, как он содрогается от подавленного смеха, пока мы пытались выпутаться из этих «объятий» природы. Мое лицо было прижато к его шее, и я, к своему ужасу, поймала себя на мысли, что «запах успеха» на самом деле... не такой уж и противный. От него пахнет травой, свежестью… «Нет-нет-нет», — закричал мой внутренний голос. — «Это просто нехватка кислорода в зарослях! Ты его ненавидишь! Ты ненавидишь даже то, как его сердце сейчас стучит прямо тебе в ухо!» Мы барахтались в этой проклятой изгороди уже минуты три, и ситуация из категории «драматическое спасение» стремительно перекочевала в раздел «дешевый фарс». Какая-то особо наглая ветка обхватила мою лодыжку, а другая — вплелась прямо в мои волосы. — Поттер, не дергайся! Ты вырвешь мне клок волос! — взвизгнула я, пытаясь локтем отпихнуть его физиономию подальше от своего плеча. — Если я не буду дергаться, эта изгородь нас переварит! — пропыхтел он, притиснутый ко мне так плотно, что я чувствовала шевы от его футболки. — И вообще, могла бы сказать «спасибо». Я, между прочим, смягчил твоё падение. — Смягчил? Ты работаешь гравитацией, Поттер! Из-за тебя мы застряли еще глубже! В этот момент прямо над нашими головами послышалось странное «пуньк». Мы оба замерли. Из листвы высунулась мордочка нюхлера. Откуда он взялся в лабиринте — загадка, но этот мелкий воришка явно решил, что наступило его звездное время. Нюхлер деловито принюхался, оценил блеск золотой пуговицы на моей мантии и... прыгнул прямо на лицо Гарри. — Эй! Уйди! Фу! — закричал Поттер, пытаясь мотать головой, но ветки держали его крепко. Нюхлер, не долго думая, начал рыться в его карманах, щекоча Гарри своими лапками. Поттер дернулся, издал какой-то нечленораздельный звук и внезапно... зашелся в истерическом хохоте. — Поттер, ты что, смеешься?! Нас атакует грызун-клептоман! — я в ужасе наблюдала, как зверёк вытащил из кармана Гарри какую-то монетку и победно запихал её в сумку на животе. — Он... он щекотный! — выдавил Гарри сквозь смех, извиваясь всем телом. — Перестань... я сейчас... От его конвульсий ветки, которые, видимо, рассчитывали на благородную борьбу, а не на приступ эпилептического смеха, в замешательстве ослабили хватку. Нюхлер, решив, что взял всё ценное (включая значок старосты, который он сорвал с моей груди!), пулей выскочил из кустов. Мы по инерции вывалились следом за ним на дорожку, превратившись в один большой комок из мантий, веток и уязвленного самолюбия. Я оказалась сверху, сидя верхом на животе Поттера и тяжело дыша. — Мой значок... — прохрипела я, глядя вслед убегающему зверьку. — Этот меховой кошелек украл мой значок! Гарри лежал на траве, раскинув руки, его очки висели на одном ухе, а на лбу красовался листик который закрывал его шрам. Он посмотрел на меня снизу вверх, и его губы снова расплылись в этой невыносимой ухмылке. — Знаешь, — протянул он, — я всегда подозревал, что ты набросишься на меня в темном коридоре, но не думал, что ты привлечешь для этого тренированных нюхлеров. Хитро, лисенок. Очень по-гриффиндорски. Я конечно понимаю что я привлекателен и все такое… Но сидеть на мне верхом необязат… — Заткнись, Поттер! — я вскочила, лихорадочно отряхивая мантию и пытаясь пригладить то гнездо, в которое превратилась моя прическа. — Я просто упала! Из-за корня! И из-за твоей неуклюжести! — Конечно-конечно, — он поднялся, потирая бок, и поправил очки. — Так я и запишу в мемуарах: «Она не смогла устоять перед моим обаянием и уронила нас обоих в ближайшие кусты». — Ты... ты самовлюбленный, близорукий... — я задохнулась от возмущения, чувствуя, как уши пылают. — И всё еще единственный, кто не дает тебе заблудиться, — парировал он, подмигивая. — Идем, «хищница». Кубок сам себя не найдет, а нюхлеры, кажется, закончились. Я пошла за ним, мысленно проклиная всех нюхлеров Британии и одного конкретного Поттера. Но больше всего я проклинала тот факт, что его смех — настоящий, не издевательский — был самым приятным звуком, который я слышала за весь этот кошмарный вечер. Шла за ним, стараясь сверлить взглядом его затылок так сильно, чтобы у него прожгло мантию. Он шел вразвалочку, будто мы не в смертельном лабиринте, а на прогулке по Хогсмиду, и — я готова была поклясться — тихонько насвистывал какой-то дурацкий мотивчик. — Перестань издавать звуки, Поттер! — прошипела я. — Ты приманиваешь всех тварей в радиусе мили! — О, ты права, — он обернулся через плечо, сверкнув глазами. — Одна опасная фурия уже идет прямо за мной. У неё растрепаны волосы, и она выглядит так, будто хочет съесть меня без соли. — Я не фурия! У меня... временные трудности с прической из-за твоего нюхлера! — Моего нюхлера? — Гарри рассмеялся, перепрыгивая через очередную подозрительную лужу. — Ты сама в него вцепилась, как в родного. Может, ты просто хотела отобрать у него мою скрепку с кармана, чтобы хранить его под подушкой? — Мечтай больше! Твой скрепок годится только на то, чтобы протыкать им кому то глазки! Например тебе! Мы завернули за угол, и внезапно пространство расширилось. Перед нами, преграждая путь, сидело нечто среднее между львом и женщиной. Сфинкс. Мощные лапы, мудрый и слегка скучающий взгляд. — О, — Гарри затормозил так резко, что я снова едва не вписалась ему в спину. — Кажется, приехали. Госпожа Сфинкс, мы очень торопимся, не могли бы вы... Сфинкс поднялась, расправляя огромные крылья. Её голос прозвучал как шелест сухих листьев: — Чтобы пройти, вы должны ответить. Но этот лабиринт сегодня капризен. Загадка будет не о смерти и не о золоте. Она будет о вас. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Гарри же, наоборот, расслабился, оперся плечом о живую изгородь и посмотрел на меня. — Твой выход, «Мисс Библиотека». Ты же у нас ходячая энциклопедия. Сфинкс прищурилась и заговорила: «Оно рождается из искры, но не огонь. Оно причиняет боль, но не оружие. Двое клянутся, что это вражда и тлен, Но когда один падает — другой берет его в плен. Оно прячется за криком и едким словцом, Но заставляет сердца стучать в унисон. Что это?» В воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как Поттер переступил с ноги на ногу. Я открыла рот, чтобы выдать ответ — он был очевиден, он был просто катастрофически понятен, — но горло словно перехватило спазмом. — Ну? — Гарри толкнул меня локтем. — Давай, гений. Это «Гнев»? Или «Раздражение»? По-моему, очень подходит к твоему лицу прямо сейчас. — Заткнись, придурок, — выдавила я, чувствуя, как краснею так сильно, что, кажется, могу освещать путь без «Люмоса». — Это не гнев. — А что тогда? — он приподнял бровь, и в его взгляде вдруг промелькнуло нечто такое... догадливое. Издевательское и нежное одновременно. — «Ненависть»? Она тоже подходит под описание. Особенно часть про «едкое словцо». Ты в этом чемпионка школы. — Это... — я запнулась, глядя в лапы Сфинкса. — Это Любовь, Поттер. Слово повисло между нами, как проклятие. Сфинкс медленно кивнула и отошла в сторону, открывая проход. — Надо же, — протянул Гарри, проходя мимо меня и намеренно задев своим плечом моё. — Ты всё-таки знаешь это слово. А я-то думал, в твоем лексиконе только «идиот», «очкарик» и «недоумок». — Я знаю его только в теории! — крикнула я ему в спину, захлебываясь возмущением. — Из книг! Чисто академический интерес! — Ага, конечно, — он обернулся, пятясь назад, и его улыбка стала совсем невыносимой. — Так я и поверил. Особенно после того, как ты «академически» прижималась ко мне в кустах. Иди уже сюда, теоретик. Нам еще Кубок искать. — О, клянусь всеми подштанниками Мерлина, я должна была просто оглушить тебя и оставить тому Сфинксу в качестве домашнего питомца! — я едва поспевала за ним, размахивая руками так активно, что едва не заехала себе палочкой по глазу. — «Академически»! Ты слышал его? Ты слышал?! Гарри шел впереди, и я видела, как подрагивают его плечи. Он смеялся. Тихо, по-крысиному, что бесило меня в сто раз больше, чем если бы он орал на весь лабиринт. — Поттер, не смей смеяться! Это была ловушка! Сфинкс — это магическое существо, склонное к дешевым спецэффектам и бульварным романам! Ответ «Любовь» был статистической вероятностью, а не признанием! — Я ничего и не говорю, — отозвался он, внезапно притормозив у развилки. — Ты сама оправдываешься уже три минуты. Я просто наслаждаюсь монологом. Кстати, ты так забавно подпрыгиваешь, когда злишься. Похожа на разгневанного соплохвоста. — На соплохвоста?! — я задохнулась от возмущения. — Я — лучшая ученица курса, а ты сравниваешь меня с заднепроходным недоразумением Хагрида?! Я попыталась обойти его, чтобы возглавить это шествие позора, но в лабиринте внезапно сменилось направление ветра. Моя мантия, зацепившись за какой-то выступ, эффектно накрыла меня с головой. Я начала путаться в ткани, сражаясь с собственным капюшоном, как с дементором. — Нужна помощь, «теоретик»? — Гарри подошел ближе, и я услышала в его голосе неприкрытое наслаждение ситуацией. — Отстань! Я сама! — донеслось из глубин моей мантии. — Я просто... проверяю плотность ткани! — Конечно. И как она? На вкус? — он бесцеремонно схватил край мантии и потянул, освобождая моё раскрасневшееся лицо.Мы снова стояли нос к носу. Моя грудь тяжело вздымалась, волосы торчали во все стороны, а на носу, кажется, было пятно от той самой грязи из кустов. Гарри смотрел на меня, и его подколки вдруг куда-то испарились. Осталась только эта странная, дурацкая теплота в глазах, которая пугала меня больше, чем акромантул. — У тебя тут... — он протянул руку и осторожно убрал листик с моего виска. — Ты в курсе, что ты совершенно невыносима, когда пытаешься быть правой? — А ты совершенно невыносим, когда существуешь! — выпалила я, хотя моё сердце в этот момент решило исполнить партию на барабанах. — Зачем я вообще пошла по этой дорожке? Надо было свернуть налево. Там хотя бы были соплохвосты, они хотя бы молчат, когда их не трогают! — Налево был тупик, — мягко заметил он, не убирая руки от моего лица. — А здесь — я. По-моему, выбор очевиден. — Твоя скромность когда-нибудь тебя убьет, Поттер. И я приду на похороны в самом ярком платье, чтобы станцевать на твоей могиле. — Ты придешь туда, потому что не сможешь пропустить повод со мной поспорить, — он снова ухмыльнулся и дернул меня за прядь волос. — Пошли, я вижу какое-то свечение впереди. И если это не Кубок, а еще одна загадка про чувства, я разрешаю тебе меня проклясть. — Разрешает он мне... — ворчала я, топая следом за ним. — Да я тебя и без разрешения прокляну. Сглаз на икоту — это минимум, чего ты заслуживаешь за этот вечер! Я смотрела на его спину и думала о том, что если мы выберемся, я обязательно напишу жалобу в Министерство на организацию турнира. «Слишком много Поттера на квадратный метр лабиринта» Мы как раз сворачивали в широкий коридор, освещенный призрачным голубым светом, когда тишину прорезал треск веток и вскрик. Из бокового прохода, пошатываясь, вывалился Седрик Диггори. Его мантия была разорвана, лицо в пыли, но даже в таком виде он умудрялся выглядеть как модель из каталога «Магический вестник моды». — Седрик! — воскликнула я, бросаясь к нему прежде, чем мой мозг успел проанализировать, как на это отреагирует стоящая рядом «молния» Гриффиндора. — Ты в порядке? Ты ранен? — Элли? — Седрик слабо улыбнулся, опираясь на моё плечо. — О, Мерлин, я уже думал, что встречу здесь только акромантулов. Рад, что ты цела. Я почувствовала, как за моей спиной температура воздуха упала примерно до абсолютного нуля. Послышался отчетливый, тяжелый вздох, за которым последовало не менее отчетливое фырканье. — Ой, какая трогательная встреча, — прозвучал ледяной голос Гарри. — Скрипки заказать или сразу поженитесь прямо здесь, на фоне живой изгороди? Я обернулась, испепеляя Поттера взглядом. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо выражало такую степень недовольства, будто ему в овсянку подсыпали сушеных флоббер-червей. — Поттер, замолчи! Он ранен! — я приобняла Седрика за талию, чтобы помочь ему стоять. — Мы берем его с собой. — «Мы»? — Гарри сделал шаг вперед, и его очки угрожающе блеснули. — Ты уверена? Лабиринт сужается, а Диггори занимает довольно много места. Особенно его самомнение и эта идеально уложенная прическа, которая, кажется, даже под «Круциатусом» не шелохнется. — В отличие от твоей пакли, Поттер, он хотя бы расчесывается! — огрызнулась я. — Седрик, опирайся на меня. Мы выберемся отсюда вместе.— Спасибо, — выдохнул Седрик, прижимаясь ко мне чуть плотнее, чем того требовала первая помощь. — Ты настоящая спасительница. Гарри издал звук, средний между кашлем и рычанием, и пошел следом, топая так громко, что, кажется, пробивал землю до самого подземелья Снейпа. — Конечно, — бормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы я слышала каждое слово. — Благородный Диггори. «Золотой мальчик» Пуффендуя. Давайте еще понесем его на руках, чего уж там. А я буду идти сзади и подметать дорогу его мантией, чтобы принц не испачкался. — Поттер, я всё слышу! — крикнула я через плечо. — И прекрасно! — отозвался он. — Я вообще не понимаю, зачем нам балласт. Мы тут, понимаешь, со Сфинксами о любви рассуждаем, нюхлеров в кустах ловим, а тут является он и портит всю атмосферу своим... пуффендуйским сиянием. — Ты просто завидуешь, что у него манеры лучше, чем у тролля! — Завидую? — Гарри почти подпрыгнул на месте. — Чему? Тому, что он висит на тебе, как мокрая омела? Лисенок, ты же понимаешь, что он просто пользуется твоей добротой? Смотри, он уже почти не хромает, но всё равно не отпускает твою руку! Я посмотрела на Седрика. Тот выглядел максимально невинно, хотя его ладонь действительно довольно уверенно покоилась на моем предплечье. — Не слушай его, Седрик, — прошептала я. — У него просто стресс. И комплекс неполноценности. — Я слышал это! — донесся гневный возглас сзади. — И у меня нет комплекса! У меня есть здравый смысл и очень хорошее зрение, даже без очков! Диггори, если ты не уберешь руку с её плеча в ближайшие пять секунд, я случайно выроню палочку и она случайно выстрелит тебе в пятку! Седрик, почувствовав, как за спиной закипает настоящий гриффиндорский котел, только плотнее прижался ко мне. Он бросил на Гарри мимолетный взгляд — такой спокойный и покровительственный, что я сама едва не зарычала от восторга перед его выдержкой. — Знаешь, — мягко произнес Седрик, игнорируя тяжелое сопение Поттера, — Я весь турнир хотел сказать... Как все это время ты помогаешь Гарри. И то, как ты держишься сейчас... в тебе столько внутренней силы. Я почувствовала, как мои щеки снова предательски розовеют. — Ой, ну что ты, Седрик... Я просто не люблю оставатся в стороне. — И ты очень красивая, когда сердишься, — добавил он, понизив голос до доверительного шепота. — Этот свет лабиринта тебе к лицу. Сзади раздался звук, будто кто-то подавился лимонной долькой. — О, Мерлин, меня сейчас стошнит! — громко возвестил Гарри. — Диггори, ты что, репетировал эти реплики перед зеркалом в ванной старост? «Свет лабиринта тебе к лицу»? Серьезно? Это даже для Локонса было бы чересчур! — Поттер, — я обернулась, едва не уронив Седрика, — Твоя желчь уже прожигает дыру в земле! Если тебе нечего сказать, кроме гадостей, просто иди впереди и работай живым щитом! — С удовольствием! — Гарри решительно протиснулся между мной и стеной изгороди, буквально ввинчиваясь своим плечом между мной и Седриком. — А то вдруг еще какой-нибудь комплимент вылетит, и ты в обморок упадешь от избытка сахара в воздухе. Я просто забочусь о твоем здоровье! Он встал ровно посередине, расправив плечи так, что Седрику пришлось немного отстраниться. Теперь Гарри шел, чуть ли не наступая мне на пятки и периодически «случайно» задевая мою руку своей. — Эй! Ты меня толкнул! — возмутилась я. — Лабиринт узкий, — бросил он, даже не обернувшись. — Физика, Лисенок. Академический интерес, помнишь? — Но ты только что едва не сбил Седрика с ног! — У него сильные ноги, — отрезал Гарри. — Переживет. А вот тебе явно не хватает концентрации. Ты слишком отвлекаешься на... посторонние шумы. — Посторонние шумы — это ты?! — Именно. Я — твой голос совести, напоминающий, что мы тут вообще-то за Кубком идем, а не на свидании в «Трех метлах»! Седрик попытался снова положить руку мне на плечо, но Гарри тут же вскинул палочку, якобы освещая путь, и его локоть «совершенно случайно» преградил путь руке Пуффендуйца. — Ой, извини, Диггори, — пропел Гарри с самым фальшивым раскаянием в истории Хогвартса. — Я тут заметил... э-э... невидимого слизняка у неё на мантии. Пришлось согнать. Я закрыла глаза рукой, мечтая, чтобы земля разверзлась. — Поттер, ты ведешь себя как пятилетний ребенок, у которого отобрали любимую метлу! — Зато я не веду себя как павлин в брачный период! — огрызнулся он, на секунду замедлив шаг и посмотрев мне прямо в глаза. В этом взгляде было столько ревнивого огня, что у меня перехватило дыхание. — Иди быстрее. Или я подхвачу тебя на плечо и сам донесу до финиша, чтобы ты перестала спотыкаться о чужую галантность! — Попробуй только, и ты превратишься в лягушку раньше, чем успеешь сказать «Квиддич»! — выкрикнула я, хотя внутри всё сладко сжалось от его нелепой, яростной опеки. Мы как раз проходили мимо огромного скопления извивающихся корней, когда Седрик, видимо, решил, что «свет лабиринта» недостаточно подействовал, и перешел к тяжелой артиллерии. Его рука, до этого прилично лежавшая на моем плече, скользнула ниже, собственнически приобняв меня за талию. — Ты дрожишь, — прошептал он мне в самое ухо, обдавая теплым дыханием. — Тебе страшно? Я рядом. Я даже не успела ответить, что дрожу я исключительно от злости на Поттера, потому что в следующую секунду мир вокруг меня совершил резкий кувырок.Гарри, который до этого шел впереди, развернулся на пятках с такой скоростью, будто в него попало заклятие левитации. Его лицо в этот момент было достойно кисти Босха: глаза за стеклами очков метали молнии, а челюсть была сжата так, что, казалось, сейчас треснет. — Так, всё! Аудиенция окончена! — выкрикнул он.Прежде чем я успела пискнуть, Гарри бесцеремонно вклинился между нами. Одной рукой он буквально отлепил ладонь Седрика от моей талии (я готова поклясться, что услышала сухой щелчок его гриффиндорского терпения), а другой — схватил Диггори за шиворот мантии. — Эй! Поттер! — возмутился Седрик, пытаясь сохранить достоинство, пока его оттаскивали в сторону. — Диггори, ты, кажется, забыл, что у тебя есть вторая нога, — прошипел Гарри, рывком перебрасывая руку Седрика себе на плечо. — На, опирайся на меня. Я сильнее, выше и, в отличие от неё, не упаду в обморок от твоих паршивых комплиментов. — Но мне было удобнее с... — начал было Седрик. — Мало ли что тебе было удобно! — отрезал Гарри, подпихивая его плечом так, что бедный пуффендуец едва не впечатался в изгородь. — Теперь твой лучший друг — я. Наслаждайся обществом, Седрик. Хочешь, я расскажу тебе про правила ухода за метлой? Или про то, как больно прилетает в голову бладжер тем, кто распускает руки в лабиринте? Я стояла с открытым ртом, глядя на эту живописную картину: Гарри, злой как мантикора, тащит на себе недоумевающего Седрика, при этом стараясь максимально загородить меня своей спиной. — Поттер, ты что творишь?! — наконец обрела я дар речи. — Ты же его сейчас задушишь его же собственной мантией! — Я оказываю первую помощь! — выкрикнул он через плечо, не сбавляя шага. — Иди сзади и помалкивай! И не смей... слышишь, Лисенок? Не смей поднимать его палочку, если он её уронит! Я сам подниму! Всё сам! — Ты ведешь себя как законченный параноик! — я топала следом, едва сдерживая смех, который так и подкатывал к горлу. — Тебе лечиться надо у мадам Помфри! От избытка тестостерона и недостатка мозгов! — Зато у меня руки на месте! — проорал Гарри, демонстративно поправляя Седрика на своем плече так, чтобы тот оказался как можно дальше от меня. — Иди быстрее, я уже вижу Кубок! И только попробуй к нему прикоснуться одновременно с ним — я превращу этот турнир в сцену из «Шекспира», клянусь! Седрик обреченно вздохнул, понимая, что его план по обольщению провалился о непробиваемую стену поттеровской ревности. А я, глядя на взъерошенный затылок Гарри, вдруг поняла: это самое нелепое, раздражающее и... абсолютно потрясающее проявление чувств, которое я когда-либо видела. Почему этот Поттер так на меня действует. Я не понимала. И понимать.. не особо хотела