Часть 58.

*От лица Элли* Мы вышли на финишную прямую. Золотое сияние Кубка Трех Волшебников заливало поляну, отражаясь в очках Гарри и на бледном лице Седрика. Азарт победы на мгновение вытеснил всё остальное, но стоило нам приблизиться к постаменту, как Гарри резко затормозил, буквально отшвыривая Седрика в сторону, на мягкую траву. — Всё, Диггори. Приехали. Конечная станция «Пуффендуя», — выдохнул Гарри, загораживая кубок спиной. — Дальше мы идем вдвоем. — Гарри, это несправедливо, — Седрик попытался подняться, морщась от боли в ноге. — Мы прошли это вместе. Все трое. — «Вместе»? — Гарри сорвался на крик, и я видела, как дрожат его руки. — Ты полпути висел на ней, как банный лист! Ты лапал её, Седрик! Я не позволю тебе коснуться Кубка одновременно с ней. Это... это наш момент! Я стояла между ними, переводя дыхание. — Поттер, ты ведешь себя как безумец! Давай просто закончим это. Мы все трое возьмемся за ручки и... — Нет! — он резко обернулся ко мне, и в его глазах я увидела , какое-то отчаянное, дикое признание. — Только ты и я. Слышишь? Я не разделю этот триумф с ним. Если хочешь победить — бери мою руку. Сейчас. Я посмотрела на него — взъерошенного, злого, невыносимого Поттера, который готов был подраться с целым миром за моё внимание. Моё возмущение куда-то испарилось, оставив после себя странную, горькую нежность. — Ладно, идиот, — выдохнула я, подходя к нему. — Но Седрик тоже идет. Это честно. Гарри заскрипел зубами так, что звук разнесся по всей поляне. — Ладно. Но ты... — он ткнул пальцем в сторону Седрика, — берешься с другого края. Понял? Чтобы между вами было как минимум три фута золотого металла и моя рука! Седрик усмехнулся, ковыляя к нам. Мы встали вокруг Кубка. Гарри крепко сжал мою ладонь своей — его пальцы были горячими и влажными. — На счет три? — спросил Седрик. — Раз, — начала я. — Два, — буркнул Гарри, не сводя с меня глаз. — Три! Мы одновременно коснулись холодных ручек Кубка. Мир под ногами исчез. В животе возникло знакомое тошнотворное чувство портала.Нас выбросило на холодную, заросшую сорняками землю кладбища. Праздничная атмосфера лабиринта сменилась могильным холодом. Гарри тут же вскочил, задыхаясь, и первым делом рванул меня на себя, пряча за свою спину. — Где мы? — прошептал Седрик, поднимая палочку. — Это не часть задания. — Уходите отсюда! — вдруг закричал Гарри, хватаясь за шрам. — Назад к Кубку! Элли, беги! Из темноты показалась фигура в плаще, несущая что-то, похожее на сверток. В воздухе пахло смертью и старой магией. Седрик сделал шаг вперед, закрывая нас собой. Он всё еще пытался быть героем, даже здесь. — Кто вы? Чего вам нужно? — твердо спросил он.Холодный, высокий голос прорезал тишину: — Убей лишнего. — СЕДРИК, НЕТ! — закричала я, пытаясь вырваться из хватки Гарри, но он держал меня мертвой хваткой, вжимая в надгробие.Зеленая вспышка. Яркая, ослепляющая, тошнотворная. Она на мгновение осветила застывшее, благородное лицо Седрика. Его глаза расширились, и в следующую секунду он рухнул на землю, как подкошенный колос. Прямо у наших ног. Тишина, наступившая после, была страшнее любого крика. Седрик лежал неподвижно, его взгляд был устремлен в серое небо, и «свет лабиринта» больше не отражался в его глазах. Гарри кричал, но я не слышала его. Звук зеленой вспышки всё еще стоял в моих ушах — сухой, электрический треск, который оборвал жизнь Седрика так же легко, как гасят свечу. Седрик лежал прямо передо мной. Тот самый парень, который минуту назад нелепо подкатывал ко мне, чье плечо было теплым, а улыбка — раздражающе идеальной. Теперь его глаза были открыты, но в них не было ничего, кроме пустой, стеклянной серости. — Нет... нет, Седрик, вставай, — мой голос прозвучал как чужой, ломкий шепот. — Поттер, скажи ему, чтобы он встал! Это же просто задание, да? Очередной морок? Я дернулась вперед, но Гарри мертвой хваткой вцепился в мою мантию, прижимая к себе. Он дрожал всем телом, его шрам горел так, что он едва не терял сознание, но он не выпускал меня. — Он мертв, — выдохнул Гарри, — Он мертв, Лисенок! Уходим! Но уйти нам не дали. Из тени, как ядовитый дым, соткалась фигура Питера Петтигрю. Его маленькие, крысиные глазки блеснули неестественным восторгом, когда он посмотрел на меня. Не на Гарри. На меня. — Ах... та самая девчонка, — просипел он, приближаясь со свертком в руках. — Живой щит для Избранного. Как иронично, господин... Она здесь. Без неё ваша кровь не примет силу. Меня обдало ледяным ужасом. Я не плнимала о чем он вообще несет. Эта крыса.. из за нее Сириус попал в Азкабан. — Поттер, беги, — я попыталась оттолкнуть его, чувствуя, как внутри всё леденеет. Плчему то я почувствовала что Петтигрю нужна я — Он хочет меня! Гарри, уходи к Кубку! — Заткнись! — рявкнул он, и в его глазах, полных слез и ярости, я увидела то, чего боялась больше всего: он никуда не уйдет. — Я не оставлю тебя здесь. Только не тебя! Но Хвост уже взмахнул палочкой. Невидимые путы обвили нас, швыряя к огромному каменному надгробию. Меня прижало к холодному мрамору прямо над котлом, который уже начал бурлить ядовитым паром.Я видела, как Хвост достает нож. Я видела, как он приближается ко мне, игнорируя крики Гарри, который бился в путах рядом. — Кровь защитницы... взятая силой... — пробормотал Хвост, хватая меня за руку.Боль была резкой, обжигающей. Лезвие полоснуло по предплечью, и я закричала, видя, как моя кровь — падает в котел.Жидкость вспыхнула ослепительным, кроваво-красным пламенем. Земля содрогнулась. Я смотрела на Гарри, и в его глазах отражалось моё собственное отчаяние. Из котла начал подниматься ОН. Тонкий, высокий, с кожей белой, как череп. Волан-де-Морт сделал первый вдох, и я почувствовала как по моей спирп прошел электрический разряд боли.Темный Лорд медленно повернул голову в мою сторону. Его безгубый рот растянулся в подобии улыбки. — Какая ирония... — прошипел он, подходя ко мне почти вплотную. — Девочка, я так давно тебя не видел. Защитница.. — О чем ты несешь? — Не помнишь своего «Дядюшку»? Когда только ты родилась я почувствовал неладное. Почувствовал что от тебя возьмется много проблем. Своими мерзкими грязными длинными белыми пальцами он провел по моему контуру лица. Мне захотелось блевать. — Отпусти ее слышишь! Отпусти! Тебе ведь я нужен а не она! — Прокричал Гарри Тот же проигнорировал Поттера. — Что тебе надо?! И кстати ты руки не помыл тебе бы не касаться меня. Сморщив губы Волан де Морт провел пальцами по моей руке. И вжался прямо в рану. Боль была ужасной но терпимой. И похуже чувствовала. Ну конечно я громко закричала от боли… чтобы отвлечь внимание его. Мельком глазом я увидела как моя палочка лежит под мной. Черт возьми не дотянутся. — Отпусти ее говнюк! Если тронешь ее еще раз то… — Прокричал Гарри но его заткнул Петтигрю. — Думаю тебя стоит чуть.. потрепать) — Сказал темный лорд проводя палочкой по моему подбородку. Руки и ноги крепко были привязаны. Я не могла пошевилится или противится — Круцио! Мир превратился в сплошной пульсирующий кошмар. Я чувствовала холод могильного камня лопатками, но огонь, разрывающий мои вены, был в тысячу раз сильнее. Я это чувствовала много много раз.. но теперь было в тысячу раз больнее. Но сквозь этот ад я слышала его. — НЕТ! ПРЕКРАТИ! ЛИСЕНОК! — голос Гарри срывался на надрывный, животный хрип.Я открыла глаза, и сквозь пелену слез и спутанных волос увидела его лицо. Это было не лицо заносчивого гриффиндорца, которого я привыкла изводить подколками. Это была маска чистого, неразбавленного отчаяния. Гарри бился в своих путах с такой силой, что надгробие под ним дрожало, а его запястья превратились в кровавое месиво. Но он даже не смотрел на свои руки. Он смотрел на меня.Его глаза... в них было столько муки, сколько не могло причинить ни одно заклинание. Каждая моя судорога отзывалась в его теле конвульсией. Я видела, как он задыхается, как его лицо искажается от каждого моего стона, будто невидимый нож режет его по живому каждый раз, когда я вскрикиваю. — Пожалуйста... — этот шепот Гарри прорезал тишину кладбища страшнее любого крика. — Возьми меня... Убей меня, я сам лягу под твою палочку! Только не трогай её! Слышишь, Реддл?! Оставь её! Он буквально выл от бессилия. Его «геройство», его сила — всё это ничего не значило здесь, когда он был вынужден смотреть, как я умираю. Я видела, как он зажмурился, утыкаясь лбом в холодный мрамор, не в силах больше видеть, как моя голова безвольно откидывается назад после очередной вспышки боли. Его плечи содрогались от рыданий, которые он даже не пытался скрыть.В этот момент я поняла: для него моя боль была в сто раз невыносимее его собственной. Он ненавидел себя за то, что он — причина. Ненавидел Дамблдора за ложь. — Гарри... — прохрипела я, едва шевеля окровавленными губами. — Не смотри... закрой глаза... — Нет! — он вскинул голову, и его взгляд, полный безумной, ревнивой и отчаянной любви, впился в мой. — Я не оставлю тебя! Слышишь, Элли? Смотри на меня! Я здесь! Борись, черт возьми, не смей сдаваться! Я чувствовала, как жизнь вытекает из меня. Но когда Волан-де-Морт замахнулся для очередного крутит, кладбище содрогнулось.Гарри издал нечеловеческий крик — звук рвущейся плоти и лопающихся веревок. Он не просто освободился, он буквально выломал себя из камня, ведомый какой-то дикой, темной силой. В ту же секунду вспышка Приори Инкантатем ослепила всех. Золотые нити магии связали его палочку и палочку Лорда, создав купол, внутри которого время замерло. — Элли! — его голос прорвался сквозь гул магической бури. — Хватай Седрика! Сейчас! Я рухнула на землю, как только путы спали. Колени подогнулись, тело горело, но я поползла. Вцепилась в холодную руку Диггори, не чувствуя пальцев. Гарри рванулся ко мне, прикрывая собой от летевших со всех сторон заклятий Пожирателей. Секунда — и его рука мертвой хваткой впилась в моё плечо. Другой он коснулся Кубка. Когда портал с рывком вышвырнул нас на стадион, я не сразу поняла, что мы дома. Гул трибун казался мне криками грешников в аду. Я лежала на траве, не в силах разжать пальцы, вцепившиеся в мантию Седрика. Каждая клетка тела вибрировала от пережитого «Круцио».Гарри вскочил мгновенно. Он выглядел как оживший кошмар: лицо в саже, очки треснули, а в глазах — дикое, загнанное пламя. Он бросился ко мне, и на секунду я подумала, что он сейчас раздавит меня в объятиях. Он схватил меня за плечи, притягивая к себе так близко, что я чувствовала, как бешено колотится его сердце. — Элли... Элли, ты здесь? Ты слышишь меня?! — его голос дрожал, он лихорадочно ощупывал мои руки, лицо, будто проверяя, всё ли на месте. — Живая... Боже, ты живая... Я слабо кивнула, пытаясь прижаться к нему, найти в нем опору. Мои пальцы коснулись его ладони, ища тепла, которое спасало меня там, на кладбище. Но стоило мне коснуться его, как Гарри вдруг замер.Его лицо исказилось. Взгляд упал на мою окровавленную руку, на мои дрожащие губы, и я увидела, как в нем что-то лопнуло. Нежность мгновенно испарилась, оставив после себя ледяную, колючую ярость. Он резко, почти грубо оттолкнул меня от себя. — Не трогай меня! — рявкнул он, вскакивая на ноги.Я замерла на траве, не понимая, что происходит. — Гарри?.. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — он сорвался на крик, перекрывая подбегающих учителей. Его трясло от адреналинового отката. — Зачем ты пошла за мной?! Зачем ты коснулась этого чертова Кубка?! — Мы договорились... мы вместе... — пролепетала я, пытаясь подняться. — «Вместе»?! — Гарри почти выл от злости, и в его глазах блестели слезы, которые он маскировал под гнев. — Из-за твоего упрямства я чуть не смотрел, как тебя убивают! Ты была обузой, Элли! Ты просто мешалась там под ногами! Из-за того, что я дергался за тебя, я не смог помочь Седрику! Этот удар был под дых. Я смотрела на него, и мир вокруг начал рушиться. — Ты винишь меня в смерти Седрика? — Я виню тебя в том, что ты лезешь туда, где тебе не место! — он наступал на меня, его лицо было в дюйме от моего, и я видела в его глазах такую ненависть, которой не было даже к Волан-де-Морту. — Ты — моя самая большая ошибка. Ты только и делаешь, что подставляешься, чтобы я чувствовал себя виноватым! Хватит! Я не хочу больше за тебя отвечать! — Гарри, ты не в себе, ты просто напуган... — я протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но он наотмашь отбил её. — Сказал: не трогай меня! — выкрикнул он, и его голос сорвался. — Убирайся с глаз моих. Видеть тебя не могу. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю, как ты кричала там, на камне. Ты — ходячее напоминание о моем позоре. Проваливай к черту, Элли! Больше не подходи ко мне. Никогда. Он развернулся и пошел прочь, расталкивая толпу, оставляя меня одну на холодной траве рядом с телом парня, в чьей смерти он только что меня обвинил. Слова Гарри ударили наотмашь, выбивая из легких остатки воздуха. Я застыла на траве, глядя на его удаляющуюся спину, и мир вокруг начал медленно плавиться. Ядовитая ярость, которой он только что меня окатил, была последней каплей. Всё. Пустота. Шум трибун превратился в невыносимый гул, похожий на рой разозленных ос. Я перевела взгляд на Седрика. Его лицо, всё еще запятнанное грязью лабиринта, было пугающе спокойным. Он больше не дышал. Он не подмигнет мне в коридоре, не уберет прядь волос с моего лица... Его нет. И это я привела его сюда. Это я согласилась взять кубок вместе.Внутри что-то надломилось с сухим, отчетливым треском. Я закрыла лицо руками, и из груди вырвался первый всхлип — тяжелый, надрывный, похожий на кашель. А потом меня прорвало.Я рыдала так, что всё тело содрогалось в конвульсиях. Я не видела, как ко мне бежит Дамблдор, не слышала криков Фаджа. Я просто захлебывалась собственным горем и той несправедливостью, что выплеснул на меня Гарри. — Элли... Элли, милая, — знакомый, дрожащий голос пробился сквозь пелену моего отчаяния.Теплые руки обхватили мои плечи. Гермиона. Она опустилась на колени прямо в грязь рядом со мной, не заботясь о своей мантии, и крепко прижала меня к себе. Её ладонь осторожно, почти невесомо легла на мои спутанные волосы, поглаживая их, как маленького ребенка.— Тише, тише... я здесь, — шептала она, и я чувствовала, как её собственные слезы капают мне на шею.Рон встал рядом, загораживая нас от любопытных взглядов толпы и вспышек фотоаппаратов. Он молчал, его лицо было мертвенно-бледным, но он стоял как скала, не подпуская никого. — Мисс Стоунверд, вы должны рассказать... что произошло?! — голос министра Фаджа гремел где-то над головой, требуя ответов. — Отойдите! — резко оборвал его Дамблдор, но люди всё равно теснились, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Ей нужен покой! Я не могла говорить. Я только крепче вцеплялась в куртку Гермионы, пряча лицо у неё на груди. Каждый вдох давался с трудом, легкие словно были полны битого стекла.Гермиона продолжала гладить меня по голове, игнорируя суету вокруг. Она не задавала вопросов. Она знала, что прямо сейчас слова бессильны. Она видела, как уходил Гарри, слышала его крики и понимала — меня только что уничтожили дважды. Сначала смертью друга, а затем предательством того, кто стал мне дороже жизни.Я чувствовала себя сломанной куклой. Мы все живем.. жизнь так дорога. Но ее так просто отнять. За считаные секунды. Взмах палочки,движение ножа и все. Тебя нет..