Часть 64.

На следующий день воздух в замке казался мне наэлектризованным. Я шла к Выручай-комнате, чеканя каждый шаг, словно солдат на плацу. В кармане мантии я сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Я пообещала себе: сегодня я не выдам ни единой эмоции. Пусть он хоть заобнимается с этой своей Чанг — мне всё равно. Пусто. Глухо. Но как только я переступила порог, магия комнаты обрушила на меня всё то, от чего я пыталась сбежать. Гарри уже был там. И, конечно же, Чжоу тоже.Они стояли в центре зала. Гарри что-то негромко объяснял ей, склонив голову так близко к её лицу, что их волосы почти соприкасались. Он выглядел таким сосредоточенным, таким... внимательным. Совсем не тем колючим и злым Поттером, который вчера отчитывал меня перед всем отрядом. — Давай еще раз, Чжоу, — услышала я его голос. — Плавно. Не торопись. Он снова накрыл её ладонь своей. Его длинные пальцы уверенно обхватили её руку, направляя палочку. Это было мимолетное касание, чисто «учебное», но для меня оно отозвалось резкой, физической болью где-то под ребрами. Словно меня ударили под дых невидимым заклятием. Я видела, как Чжоу чуть заметно покраснела и застенчиво улыбнулась ему снизу вверх. Я замерла в дверях, не в силах отвести взгляд. Внутри всё горело. Я помнила тепло его рук на своих бинтах.И видеть, как те же самые руки теперь касаются другой — нежно, без капли той ярости, что была между нами — было невыносимо. — Элли? — раздался тихий, обеспокоенный шепот рядом.Я вздрогнула. Гермиона стояла прямо за моим плечом. Она внимательно смотрела на моё лицо, и в её глазах было столько жалости, что мне захотелось закричать. Она перевела взгляд на Гарри и Чанг, нахмурилась, а потом снова посмотрела на меня. — Ты как? — Гермиона осторожно коснулась моего локтя. — Ты... ты совсем побледнела. Всё нормально? Я заставила себя вскинуть подбородок и нацепить на лицо самую безразличную маску из своего арсенала. Сердце обливалось кровью, но голос прозвучал удивительно ровно и дерзко. — Конечно, Мион. С чего бы мне быть не в норме? — я даже выдавила короткий, сухой смешок. — Просто душно здесь сегодня. Слишком много... лишних людей. Я прошла мимо неё вглубь зала, стараясь не смотреть в сторону Гарри. Но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. Он не обернулся, но я была уверена: он знает, что я вошла. — Так, Невилл, давай попробуем еще раз! — выкрикнула я, вставая в позицию для дуэли так резко, что окружающие вздрогнули. — И на этот раз вложи в заклятие побольше злости. Поверь мне, это очень помогает, когда хочешь кого-то уничтожить. Ха! Ну конечно! Только вчера мне говорил про эмоциональность. А теперь. «Вложи свою злость в заклинание Невилл» Ну конечно конечно. Послушаем этого Поттера — Элль.. — Продолжила Гермиона — Со мной все хорошо милая. Правда. Это была ложь. Со мной ничегошеньки не было хорошо. Я просто любила Гермиону и не хочу чтобы она переживала за меня. Я не могу понять что происходит со мной. Почему эта Чжоу вызывает у меня такие негативные чувства. Или точнее они вдвоем. Вместе. — Лисенок. Что случилось почему ты остановилась? — Спросил Гарри подходя ко мне. Что сложно одному всех учить да Поттер?! Прибежал ко мне? — Не твое дело.. — Ты должна помогать мне. И он ушел к Рону. А я осталась с Герми. Она подозрительно на меня смотрела. — Не смотри так Мион… — Как?) — Хихикнула она — Прости прости) я не хотела тебя обидеть просто. Мне кажется ты влюбилась) — В кого это? — В нашего избранного) — Что?! Ты издеваешься надо мной?! Никогда в жизни! — Конечно я не издеваюсь) — Нет! Ты издеваешься В комнате Гарри и Рон лежали на кровати и обсуждали все. — Ты видел это? Как вы только с ней общаетесь без агрессии а? — Спросил Гарри — Гарри. Она чудесный человек. У нее просто тяжелый характер — Ода у нее очень сложный характер — Гарри ты всегда говоришь про нее. Все наши разговоры про нее. Ты влюбился друг — Никогда! Она мой кошмар Рон! *** Прошло две недели. На душе у меня был тяжелый груз. Я не знала почему. Хотелось просто завалится на кровать и лежать так объедаясь мороженым. Была ночь и я проснулась от странного чувства. Возле окна стояла Гермиона. Ее плечи подрагивали. Я заволновалась и сразу подскочила к ней — Что случилось Мион? Почему не спишь? — Мистер Уизли.. — Артур? Что с ним? Всмысле? — На него напала змея… Что? Как? Всмысле? — О.. он жив..? — Да его спасли. Благодаря Гарри. — Благодаря кому? Как? Всмысле? — Ему кошмар приснился. Я точно не знаю что произошло но он рассказал Рону а потом Макгонагалл и Дамблдору. — А где Джинни? — Они все в святом Мунго. Как..? Меня не позвали? Как там Артур? Как Джинни? — Все хорошо? Да? — Да с ними все хорошо.. — Слава Мерлину. Мион тебе надо выспаться. Идем спать. Она согласилась и мы пошли к кроватям. Она заснула пока я гладила ее по волосам. Бессоница накрыла меня я не могла уснуть. На утро когда я вышла из комнату встретила Джинни сидящую в гостиной. Я переживала за ее состояние. — Как Артур? Все обошлось? Как ты? — В порядке. Его спасли но.. я не знаю что бы было если бы они не успели.. К ее глазам подступили слезы. Господи милая.. Сразу подошла к ней и обняла — Джинни, милая все в порядке. Он жив. Все закончилось Чуть поплакав шмыгнув носом она прошептала мне в плече — Спасибо Элль. Ты такая хорошая — Я всегда рядом. Хорошо? — Обожаю тебя) — Я тебя больше Мы подождали Гермиону а после пошли в большой зал где уже сидели Близнецы Рон и Гарри — Доброе утро ребята. Как вы? — Хотим спать — В унисон ответили мне близнецы) — А я есть — Добавил Рон Я рассмеялась — Ешь Рон. Перед тобой куча еды. — Он всегда хочет есть — Продолжила Джинни и мы снова посмеялись — Я думаю это не так уж и плохо! — Воскликнул Рон. — Конечно Рональд) Гарри пнул меня под столом. Ахерел? Я пнула в ответ. Он снова. Что ему надо?! Мы пинались под столом так что стол затрясло. — Землятресение? — Хихикая спросила Гермиона — Нет это просто два сапога пара. Не поладили. Может две пары левые. Ну или правые) — Сказала Джинни Да они сговорились? — Я на уроки — Хмуро отрезала я — А поесть? — С просила Джинни — Не хочу. — Ты почти ничего не ешь Элль! — Нахмурилась Гермиона — Я сказала что не хочу. — До уроков еще час — Значит. Пойду в библиотеку. Надо готовится к СОВ. Так как у меня будут две работы — Значительно взглянула на Гарри — Всем приятного. Я пошла. — Поешь. — Прозвучал четкий голос Поттера Я аж испугалась. Что что? — Не хочу. Пока — Я сказал поешь. — А я сказала не хочу Он сжал зубы что его жевалки напряглись — Ну и ладно. Вали в свою библиотеку заучка. — Вроде очки есть. Но даже они не делают тебя умным. И ушла. Господи как он раздражает. После уроков я шла по коридору с ребятами. По пути мы встретили Джинни. Она плакала. — Джинни милая что случилось? — Подбежала к ней я — С .. Снейп. Он кричал на меня. Потому что я.. нечаянно разбила пробирку. Я не хотела.. мне просто стало плохо. О.. он отнял 15 очков с Грифиндора Идиот. Бесит этот Снейп. Я обняла ее и прижала к груди ласково гладя по волосам — Тише тише Джинни. Ничего страшного. Оно того не стоит. Сейчас или в комнату тебе нужно отдохнуть — Но ведь уроки.. — Оставь это мне солнышко. Сейчас ты должна думать о том что бы тебе стало лучше, хорошо? — Спасибо… ты самая лучшая Элль. Улыбнувшись я я повернулась к мальчикам. — Ребят. Позаботьтесь о Джинни. Гермиона если хочешь пойдем со мной — Конечно я с тобой — Ответила Миона Рон взял Джинни на руки и понял в ее комнату. Гарри пошел с ним. Мы с Гермионой пошли к Макгонагалл чтобы отпросить Джинни от уроков. *От лица Гарри* С каждым днем я все больше убеждаюсь в том что Элли какая то неземная. Как можно быть такой? Почему она так на меня влияет? Я стоял в центре зала, сжимая палочку так, что ладонь сводило судорогой. В комнате было шумно, зеркала отражали десятки вспышек, но я не видел никого, кроме неё. Она вошла — и воздух в помещении будто выкачали. Она не смотрела на меня. Я видел, как она чеканит шаг, как резко вздрагивают её плечи. Каждая клеточка моего тела кричала: «Посмотри на меня! Разозлись! Ударь! Только не молчи». Но она молчала. И тогда я пошел на самую подлую сделку со своей совестью. Когда Чжоу подошла ко мне, я не отстранился. Наоборот. Я чувствовал, как Элли замерла в дверях, я кожей ощущал её обжигающий взгляд, полный боли, которую она так отчаянно пыталась скрыть. И я… я коснулся руки Чжоу. — Давай еще раз, — мой голос прозвучал мягче, чем я планировал, и от этого приторного тона мне самому стало тошно. — Плавно. Не торопись. Я накрыл ладонь Чанг своей. Её пальцы были тонкими и прохладными. Совершенно не такими, как у Элли. У Элли кожа всегда была горячей, живой, искрящейся. Я направлял руку Чжоу, делая вид, что учу её заклинанию, но сам не сводил глаз с отражения в зеркале. Я видел, как Элли побледнела. Видел, как Гермиона что-то шепчет ей на ухо, сочувственно касаясь её локтя. Внутри меня всё перевернулось от дикой, уродливой смеси триумфа и ненависти к самому себе. «Смотри на нас, лисенок», — думал я, почти задыхаясь от собственной жестокости. — «Почувствуй хотя бы крупицу той ревности, которая сжигает меня каждый раз, когда ты смеешься с близнецами. Почувствуй, каково это — видеть, как кто-то другой касается того, что принадлежит только тебе». Я специально склонился к самому уху Чжоу, делая вид, что поправляю её стойку. Запах её цветочных духов был чужим, раздражающим. Я хотел чувствовать запах ванили и карамели, который всегда исходил от Элли. — У тебя... отлично получается, — выдавил я, не сводя взгляда с зеркала. Элли сорвалась. Она резко вскинула голову, её глаза полыхнули тем самым яростным огнем, который я так жаждал увидеть. Она выкрикнула что-то Невиллу — громко, дерзко, с вызовом. Её голос дрожал, и эта дрожь была для меня слаще любого «Феликс Фелицис». Я видел, как она яростно взмахнула палочкой, вкладывая в заклятие всю свою боль. Она была прекрасна в своем гневе. Настоящая. Моя. Моя рука на плече Чжоу дрогнула. На долю секунды я встретился с Элли взглядом в отражении зеркала. Я ухмыльнулся — остро, торжествующе. Я хотел, чтобы она знала: я вижу каждое её движение. Я чувствую каждый её вдох. И я буду мучить её этой близостью с другой до тех пор, пока она не признает, что её «ненависть» — это просто трусливый побег от меня. — Продолжай, Чжоу, — сказал я громко, чтобы Элли точно услышала. — У тебя получается гораздо лучше, чем у некоторых «эмоциональных» особ. Я видел, как она развернулась и почти бегом ушла в другой конец зала. Победа была горькой на вкус. Я продолжал стоять рядом с Чанг, но моё сердце, как и мой взгляд, ушло вслед за той невыносимой девчонкой, которую я любил больше жизни. *** Вот и Новый год Праздник в штаб-квартире Ордена Феникса на площади Гриммо, 12, больше напоминал попытку наклеить яркий пластырь на глубокую рану. Снаружи выл ледяной лондонский ветер, а внутри старый дом скрипел всеми своими суставами, пытаясь согреться от огня в каминах. Сириус был в ударе. Он развесил по всему обеденному залу заколдованную омелу, которая не просто висела, а буквально преследовала тех, кто, по его мнению, «слишком долго засиделся в обидах». — Эй, полегче с эльфом, Кикимер! Сегодня праздник! — Сириус хохотал, разливая по бокалам сливочное пиво. Я сидела в углу длинного стола, стараясь не привлекать внимания. На мне было темно-зеленое платье, которое Джинни буквально заставила меня надеть, заявив, что «траур по здравому смыслу закончен». Плечо всё еще поднывало на холоде, но тепло очага и запах запеченной индейки Молли немного расслабляли. Гарри сидел прямо напротив. Весь вечер он подчеркнуто общался только с Роном, обсуждая метлы, или вежливо кивал Гермионе. Он ни разу не посмотрел на меня прямо, но я видела, как он напрягается каждый раз, когда я смеялась над шутками Фреда и Джорджа. — Так, молодежь! — Сириус внезапно встал, лукаво поблескивая глазами. — Хватит киснуть. Мы в этом доме заперты, как соплохвосты в клетке, так давайте хоть потанцуем. Гарри, чего ты сидишь как дементор на диете? Пригласи даму. Я замерла с бокалом в руке. Сириус подмигнул мне — он был единственным, кто видел нас насквозь. Он любил Гарри как сына, а ко мне относился с той дикой симпатией, на которую способен только человек, проведший двенадцать лет в Азкабане. А возможно даже он считал меня дочерью. Он хотел, чтобы мы перестали кусаться. — Я не танцую, Сириус, — буркнул Гарри, не поднимая глаз от своей тарелки. — О, правда? — Сириус хмыкнул и взмахнул палочкой. — Тогда магия решит за тебя. Старый граммофон в углу заиграл хриплую, тягучую мелодию. Омела над столом вдруг сорвалась с места и зависла точно между мной и Гарри. По правилам магического Рождества, если ты оказался под омелой, ты не можешь уйти, не выполнив «ритуал». — Сириус, это несмешно, — я встала, чувствуя, как щеки начинают пылать. — Это традиция, принцесса! — донесся хохот близнецов. — Поттер, не будь трусом! Гарри медленно поднялся. В тусклом свете свечей его глаза казались почти черными. Он подошел ко мне — медленно, как на казнь. Мы оказались под веткой омелы. Все затихли. Молли улыбалась, прижимая руки к груди, Рон застыл с открытым ртом, а Гермиона смотрела на нас с таким напряжением, будто мы варили «Оборотное зелье» на глазах у Снейпа. Гарри был так близко, что я чувствовала жар, исходящий от него. Он был выше, и мне пришлось задрать голову. — Ты специально это подстроил? — прошептала я, надеясь, что мой голос звучит язвительно, а не дрожит от волнения. — Да, Элли, конечно, — он ухмыльнулся своей самой невыносимой, самой дерзкой ухмылкой, склоняясь к моему уху. — Я подговорил Сириуса, омелу и даже граммофон, лишь бы ты сейчас стояла здесь и краснела как помидор. Тебе не кажется, что твое самомнение скоро пробьет крышу этого дома? Я хотела его ударить. Честное слово. Но вместо этого я лишь крепче сжала кулаки. — Терпеть тебя не могу, Поттер. — Взаимно, — выдохнул он. Гарри медленно взял мою руку — и поднес её к своему лицу. Его губы коснулись моей тыльной стороны ладони — мимолетно, едва ощутимо, но от этого жеста по моему телу прошел такой разряд, что у меня подкосились ноги. — Доволен, Сириус? — бросил Гарри через плечо, не отпуская моей руки и продолжая смотреть мне прямо в глаза с вызывающим блеском. — Вполне, — ухмыльнулся Блэк, поднимая бокал. — С Новым годом, дети. Постарайтесь не убить друг друга до рассвета. Гарри резко разжал пальцы и отошел, возвращаясь к Рону, будто ничего не произошло. А я осталась стоять под чертовой омелой, чувствуя, как место его поцелуя горит огнем. Я ненавидела его за то, что он сделал это при всех. Ночь на площади Гриммо была наполнена шорохами старого дома и глухим завыванием ветра в каминных трубах. После сцены с омелой я не могла найти себе места. Рука, которой коснулись его губы, горела, будто на ней оставили несмываемое клеймо. Тихо прокравшись на кухню за стаканом воды, я замерла в дверях. За длинным дубовым столом, освещенный лишь догорающими углями в очаге, сидел Гарри. Перед ним громоздилась гора подарков, которые Молли традиционно сложила в общую кучу, но он к ним не прикасался. Он вертел в руках маленькую, грубо упакованную коробочку. — Сириус сказал, что ты придешь, — не оборачиваясь, бросил он. Его голос в тишине подземелья прозвучал пугающе низко .— Сириус слишком много на себя берет, — я прошла к столу и села напротив, стараясь сохранять дистанцию. — Что, Поттер, не терпится узнать, сколько новых носков тебе подарили? Моих не хватило? Гарри наконец поднял глаза. Ухмылка, которая была на его лице в зале, исчезла. Теперь он смотрел на меня серьезно, почти хмуро. — Держи, — он пододвинул ко мне ту самую коробочку. — Это... это от меня. Не вздумай открывать при всех. Я не хочу слушать шуточки близнецов всё утро. Я замерла. Подарок? От него? Мы же... мы же враги. Мы недавно чуть не испепелили друг друга под омелой. Я медленно потянула за ленту. Внутри, на черном бархате, лежал изящный серебряный кулон в форме созвездия — пять крошечных камней, соединенных тонкими линиями. — Кассиопея, — прошептала я, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Ты тогда полчаса распиналась о том, какая она гордая и как её наказали боги, — Гарри отвел взгляд, рассматривая трещину на столешнице. Его уши едва заметно покраснели. — Подумал, что тебе подходит. Такая же невыносимая и упрямая. — Спасибо, — выдохнула я, не в силах скрыть дрожь в голосе. — У меня тоже... есть кое-что. Я вытащила из кармана мантии сверток. Я готовила его всё Рождество, сомневаясь, стоит ли вообще его отдавать. — Это мазь для рук. Старинный рецепт из архивов моей семьи. Она заживляет шрамы от черных перьев... таких, как у Амбридж. Я добавила туда настойку бадьяна и немного... — я запнулась, — ...немного лунного света. Чтобы не так сильно болело по ночам. Гарри взял баночку. Его пальцы коснулись моих, и на этот раз никто из нас не отпрянул. Мы сидели в этой густой, пропитанной магией тишине, и между нами снова натянулась та самая невидимая нить. — Значит, ты тоже не спишь из-за боли? — тихо спросил он, глядя мне прямо в глаза. — Я не сплю из-за тебя, Поттер, — честно ответила я, и эта правда повисла между нами, тяжелая и неоспоримая. Гарри вдруг резко подался вперед. Я думала, он снова начнет язвить, но он просто перехватил мою руку и аккуратно завернул рукав, обнажая бинт. — Ты ведь знаешь, что Сириус оставил нас здесь специально? — он начал медленно разматывать повязку, его движения были на удивление точными и нежными. — Он думает, что мы просто дети, которые не могут поделить игрушку. Он не понимает... — Что он не понимает? — я почти не дышала, глядя на его склоненную голову. — Ничего… Он достал немного моей мази и начал втирать её в мои шрамы. Это было мучительно медленно. Его большой палец описывал круги по моей коже, и я видела, как его челюсти сжимаются от внутреннего напряжения. — С Новым годом, — прошептал он, не отпуская моей руки. В этот момент на лестнице послышался приглушенный смех Сириуса и ворчание миссис Уизли. Магия момента лопнула. Гарри тут же отпустил мою руку и снова надел свою привычную маску холодного безразличия. — И не забудь надеть кулон, — бросил он, вставая. — А то я решу, что ты его выбросила. Он ушел, оставив меня одну в темной кухне с баночкой мази и серебряным созвездием в руках. Утро 1 января в доме на площади Гриммо началось не с пения птиц, а с грохота упавшей подставки для зонтов в виде ноги тролля и яростных криков портрета миссис Блэк. Я проснулась с колотящимся сердцем, первым делом нащупав на тумбочке серебряное созвездие. Кулон был прохладным и тяжелым. Я долго колебалась, кусая губы, но в конце концов надела его. Тонкая цепочка скользнула по шее, и Кассиопея легла точно в ложбинку между ключицами. — Ну, держись, Поттер, — прошептала я своему отражению, поправляя воротник свитера так, чтобы подарок был виден лишь наполовину На кухне стоял невообразимый гвалт. Молли жарила горы яичницы, близнецы пытались заколдовать солонку, а Рон с набитым ртом доказывал что-то Гермионе. Гарри сидел в самом центре этого хаоса, сонный, со взъерошенными сильнее обычного волосами, и лениво ковырял вилкой в тарелке. Как только я вошла, Сириус, сидевший во главе стола с огромной кружкой кофе, замер. Его взгляд мгновенно зацепился за серебристый блеск на моей шее. Он расплылся в такой широкой и понимающей ухмылке, что мне захотелось немедленно провалиться сквозь гнилые половицы этого дома. — Доброе утро, Элли! — провозгласил Сириус на всю кухню. — Чудесно выглядишь. Какое... любопытное украшение. Новое? В кухне на секунду стало тихо. Гарри резко вскинул голову. Его взгляд, до этого сонный и пустой, впился в мою шею. Я видела, как расширились его зрачки, а пальцы, сжимавшие вилку, замерли. На его лице промелькнула целая гамма чувств. — Да, Сириус, — я невозмутимо села на свободное место, как раз напротив Гарри. — Подарок от одного... очень заносчивого знакомого. Решила, что серебро отлично подходит к моему настроению в этом году. Холодное и острое. — О, — Сириус подался вперед, явно наслаждаясь моментом. — И как же зовут этого щедрого кавалера? Может, это кто-то из присутствующих? Гарри, ты не знаешь, кто мог подарить Элли такую красоту? Гарри густо покраснел — пятна пошли по шее до самых ушей. Он уткнулся в свою тарелку, едва не зарывшись в нее носом. — Откуда мне знать, Сириус? — буркнул он, и его голос сорвался. — Наверное, кто-то из её многочисленных обожателей. Фред или Джордж, может? — Э, нет, дружище! — вклинился Джордж, подмигивая мне. — Мы не дарим таких дорогих подарков — Да бросьте вы, — Гермиона мягко улыбнулась, переводя взгляд с меня на Гарри и обратно. Она единственная не смеялась, но в её глазах плясали искры. — Кулон очень красивый. И очень... личный. Сириус громко отхлебнул кофе и, не сводя глаз с Гарри, продолжил: — Знаешь, Гарри, в моё время, когда парень дарил девушке созвездие, это означало, что он готов ради неё украсть небо. Или, по крайней мере, перестать вести себя как надутый книззл. Что думаешь? Гарри наконец поднял глаза. Он посмотрел на Сириуса с такой яростью, что тот лишь рассмеялся, а затем перевел взгляд на меня. На долю секунды его маска вражды дала трещину. Он увидел кулон на моей коже, почувствовал мой вызывающий взгляд и... улыбнулся.Это была не ухмылка. Это была крошечная, почти невидимая для окружающих, но бесконечно нежная улыбка. Его глаза на мгновение потеплели. — Я думаю, Сириус, — голос Гарри внезапно стал ровным и глубоким, — что некоторым людям просто нравится воображать то, чего нет. Элли надела кулон, потому что он ей нравится. И точка. Верно, лисенок? — Именно, Поттер, — я вызывающе вскинула подбородок, поправляя созвездие пальцами. — Мне нравится вещь. А тот, кто её подарил... ну, у него всё еще ужасный характер. — Ну-ну, — Сириус подмигнул мне, поднимаясь из-за стола. — Характер — дело наживное. Главное, что вкус у парня отменный. Молли, добавь Гарри еще бекона, он сегодня какой-то подозрительно довольный жизнью! Весь оставшийся завтрак Гарри не сводил с меня глаз. Он больше не хамил. Он просто сидел и смотрел, как кулон поблескивает на моей шее при каждом движении. *** Занятия в Выручай-комнате становились всё сложнее. Сегодня Гарри объявил, что мы будем учиться вызывать Патронуса. В зале повисло напряжение — все знали, что это высшая магия, требующая самого счастливого воспоминания. Я стояла в самом углу, подальше от Гарри и Чжоу, которая снова крутилась рядом с ним, заглядывая в глаза. Счастливое воспоминание? Где мне его взять, когда каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу либо холодный взгляд Поттера, либо смеющуюся Чанг? — Нужно что-то очень мощное, — голос Гарри разносился по залу, уверенный и чистый. — Самое светлое, что у вас есть. Вспомните момент, когда вы были по-настоящему счастливы. Он подошел к Чжоу. Я видела, как он мягко коснулся её плеча, помогая ей сосредоточиться. — Давай, Чжоу. У тебя получится. Вспомни... что-то особенное. Она прикрыла глаза, и через мгновение из её палочки вырвалось серебристое облако, принявшее форму лебедя. Зал восхищенно ахнул. Чжоу просияла, глядя на Гарри, и он улыбнулся ей в ответ — так тепло, что у меня перед глазами всё поплыло от ярости.«Конечно, — подумала я, сжимая палочку до белизны в костяшках. — У неё-то есть счастливые моменты. Наверняка они связаны с ним». Я зажмурилась. Я перебирала в голове Рождество в штаб квартире, смех близнецов, полет на метле... Но перед глазами всплывала только Астрономическая башня. Та ночь, когда мы сидели плечом к плечу, и он смотрел на меня так, будто я — его вселенная. Тот миг, когда он коснулся моей руки. Это было моё самое запретное, самое болезненное и самое счастливое воспоминание. И я ненавидела себя за это. — Лисенок? — Гарри оказался рядом так внезапно, что я вздрогнула. Он стоял, скрестив руки на груди, и его ухмылка была острой, как бритва. — Что, «великая охотница» не может справиться с простым заклинанием? Слишком много темноты внутри? Или все твои счастливые мысли заняты тем, как бы побольнее мне нахамить? — Оставь меня в покое, Поттер, я же уже вызывала Патронус. Получится и сейчас — прошипела я, не открывая глаз. — Занимайся своей Чанг. У неё отлично получается выпускать птичек. — Я учу всех, — отрезал он, делая шаг ближе. Теперь я чувствовала его запах — тот самый, что сводил меня с ума. — Давай. Попробуй. Или ты боишься показать нам, о чем ты думаешь? Это был вызов. Я резко распахнула глаза, сталкиваясь с его зеленым пламенем. — Экспекто Патронум! — выкрикнула я, вкладывая в этот возглас всю свою боль, всю свою скрытую любовь и всё отчаяние той ночи на башне. Из моей палочки вырвался ослепительный серебряный свет. Он был настолько мощным, что люди вокруг зажмурились. Серебро начало обретать форму. Секунда — и по залу, грациозно перепрыгивая через манекены, пронеслась...  Лань.В комнате стало тихо. Все знали, что Патронус Гарри — Олень. Я ухмыльнулась, глядя на свою серебряную призрачную тень. И долго она будет менятся? Лань сделала круг по залу и остановилась прямо перед Гарри, склонив голову, будто приветствуя его. Гарри побледнел. Его ухмылка сползла с лица, а палочка в руке дрогнула. Он смотрел на мою Лань так, будто увидел привидение своего прошлого. Он понял. Он не мог не понять. Чжоу на другом конце зала осеклась, её лебедь растаял в воздухе. Рон и Гермиона переглянулись в гробовой тишине. — Это... — начал Гарри, его голос сорвался, став хриплым и неузнаваемым. — Это ничего не значит! — выкрикнула я, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска стыда. — Просто случайность! У многих бывают похожие формы! Я взмахнула палочкой, заставляя лань исчезнуть, прежде чем она успела коснуться его руки. — Ты просто... ты просто придурок, Поттер! — я сорвалась на крик, разворачиваясь к выходу. — Ненавижу это заклинание! Ненавижу эту комнату! И тебя я тоже ненавижу! Я выбежала из Выручай комнаты. Ну почему не появилась Лиса а? Как это контролировать? Он не пошел за мной. Он просто сжал кулаки так, что из порезов от пера Амбридж на его руке снова выступила кровь.— Идиотка, — прошептал он в пустоту, и в его голосе было столько нежности и боли, что Гермиона, стоявшая рядом, невольно отвела глаза. — Какая же ты идиотка, Элли... Я влетела в спальню, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Хотелось содрать с себя кожу, лишь бы не ощущать этого липкого, невыносимого стыда. — Лань... Какая же ты идиотка, Элли, — прохрипела я, забиваясь в угол кровати и задергивая полог. Моя палочка выдала меня. Моя душа выплюнула это серебристое признание прямо под ноги Поттеру, перед всем Отрядом. Перед Чжоу. Я видела его лицо — это ошеломление, эту внезапную, пугающую тишину в его глазах. Он понял. Он не мог не понять, что мой Патронус — пара его Оленю. Это высшая магия, её не подделать, не спрятать за колкостями. Я сжала кулон Кассиопеи так сильно, что цепочка впилась в шею. «Ненавижу тебя, Поттер. Ненавижу за то, что ты вытащил это из меня». Но тишина длилась недолго. Полог резко откинулся, и я увидела перепуганное лицо Джинни. — Элли, вставай! Нас предали! Мариэтта... она привела Амбридж в Выручай-комнату! — Джинни задыхалась от бега. — Гарри велел всем бежать, но его поймали. Филч и Малфой ведут его к Дамблдору! Весь мой стыд мгновенно испарился, сменившись ледяным, парализующим ужасом. Если Амбридж поймала его... если она увидела список...Я не помнила, как выскочила из гостиной. Ноги сами несли меня по темным коридорам, мимо шепчущихся портретов. В голове билась одна мысль: «Только бы успеть. Только бы она не успела ничего с ним сделать». Я вылетела к переходу в башню директора. Но меня кто то поднял на руки. Малфой.. — О вот и ты! А мы тебя искали) ну чтож.. присоединишься) — И потащил в сторону кабинета директора — Я бы и сама дошла придурок! Отпусти меня хорек! Кабинет Дамблдора был забит до отказа. Я стояла рядом с Гарри, чувствуя, как от него исходит почти физическое тепло — и яростная, жгучая злость. Он не смотрел на меня, но я видела, как он сжимает кулаки. В воздухе пахло лимонными дольками и надвигающейся грозой. Министр Фадж багровел, Перси Уизли что-то лихорадочно строчил в блокноте, а Амбридж... эта розовая жаба буквально светилась от счастья, похлопывая пергаментом со списком по ладони. — Отряд Дамблдора! — взвизгнула она, тыча пальцем в заголовок. — Вот оно, Артур! Доказательство заговора! Мистер и Мисс Поттер — главные зачинщики! Стоп что? Как она меня назвала жаба? Дамблдор сидел за столом, спокойный, как скала. Он медленно поднял взгляд на нас. В его глазах не было упрека, только тихая печаль, от которой у меня защемило в груди. — Я боюсь, вы ошибаетесь, Долорес, — мягко произнес директор. — Этот список называется «Отряд Дамблдора», а не «Отряд Поттеров». Они сговорились? Я не Поттер! — Это была моя идея. Гарри и Элли лишь выполняли мои распоряжения. В кабинете воцарилась мертвая тишина. Я почувствовала, как Гарри рядом со мной резко вздохнул. Он хотел что-то сказать, возразить, выкрикнуть, что это ложь, но Дамблдор остановил его коротким, властным жестом. — Директор, что вы... — начал было Гарри, но Дамблдор уже поднялся.Все произошло мгновенно. Вспышка ослепительного золотого пламени, грохот, крики Фаджа — и через секунду Дамблдора уже не было. Только Феникс Фоукс пролетел над нашими головами, исчезая в облаке искр. Мы остались одни. Без защиты. В окружении Министерства и Инспекционной дружины. — Что ж, — голос Амбридж стал холодным и острым, как бритва. Она медленно повернулась к нам, и на её губах заиграла та самая садистская улыбка. — Раз ваш покровитель покинул замок, я полагаю, теперь я здесь директор. А вы двое... вы двое задержитесь. Фадж и остальные поспешили выйти, чтобы организовать погоню за Дамблдором. Дверь захлопнулась. Мы остались в кабинете втроем: я, Гарри и Амбридж. — Присаживайтесь, — пропела она, указывая на те самые маленькие столики, которые я ненавидела всей душой. — У нас будет очень длинная ночь. Я медленно опустилась на стул. Рука под мантией задрожала, когда я увидела черные перья. Гарри сел за соседний стол. Он наконец повернул голову и посмотрел на меня. В его зеленых глазах не было страха — там была дикая, неистовая решимость. Он протянул руку под столом и на мгновение крепко сжал мои пальцы. Его ладонь была горячей и твердой. — Пишите, — скомандовала Амбридж, присаживаясь в кресло Дамблдора. — «Я не должен лгать». Я взяла перо. Первая буква прорезала кожу, и я закусила губу, чтобы не издать ни звука. Гарри рядом со мной даже не поморщился. Он писал быстро, уверенно, и я чувствовала, как его ярость дает мне силы. — Тебе больно? — одними губами спросил он, когда Амбридж на мгновение отвернулась к окну. — Ненавижу тебя, Поттер, — так же тихо ответила я, глядя на свою окровавленную руку. — Взаимно, — прошептал он, и в его взгляде я увидела ту самую ухмылку..