Часть 65

После исчезновения Дамблдора Хогвартс окончательно превратился в крепость под розовым гнетом. Каждое утро начиналось с новых декретов на стенах, а каждый вечер заканчивался кровоточащими надписями на руках. Но самое страшное было не это. Самым страшным было молчание Сириуса. Гарри был на грани. Я видела это по его дерганым движениям, по тому, как он сжимал челюсти, когда видел Амбридж. Он должен был убедиться, что с Сириусом всё в порядке после того, как его видения стали слишком яркими. Я тоже очень переживала за Сириуса. На самом деле.. — Ты с ума сошел, Поттер, — прошептала я, прижимаясь спиной к холодной стене в коридоре третьего этажа. Было глубоко за полночь. — Лезть в её кабинет? Это самоубийство. Она патрулирует этот коридор каждые пятнадцать минут. Гарри стоял в тени, накинув на плечи мантию-невидимку, но его лицо было открыто. В лунном свете его шрам казался багровым. — У меня нет выбора, Элли, — отрезал он. Его голос был хриплым, пропитанным отчаянием. — Её камин — единственный, который не прослушивается Министерством. Мне нужно узнать, дома ли Сириус. Я чувствую... я чувствую, что он в опасности. Я посмотрела на него. В его глазах метался тот самый огонь, который я видела на Астрономической башне, но теперь к нему примешался дикий, животный страх. Я ненавидела его за это безрассудство. Ненавидела за то, что он снова заставляет моё сердце обрываться. — Я иду с тобой, — сказала я, перехватывая палочку поудобнее. — Нет! — Гарри схватил меня за плечо. — Ты останешься на шухере. Если она появится, подай знак. «Гаснущая искра» или что угодно. Но не заходи внутрь. — И не подумаю тебя слушаться, — я вызывающе вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Если нас поймают, то обоих. Ты же сам сказал — я невыносимая. Вот и терпи. Гарри на мгновение замер. Его рука на моем плече сжалась чуть сильнее. Я видела, как он борется с желанием прогнать меня и желанием притянуть к себе. — Идиотка, — выдохнул он, и в этом слове было больше нежности, чем в любом признании. — Ладно. Стой у поворота. Если увидишь Филча или её — дай знать. Он накинул капюшон и исчез. Я осталась стоять в пустом коридоре, прислушиваясь к каждому шороху. Снитч в моем кармане вибрировал, отбивая ритм моего бешеного пульса. Прошло пять минут. Десять. Тишина давила на уши. Я то и дело поправляла кулон Кассиопеи, чувствуя, как серебро холодит кожу. И вдруг...Стук. Тяжелые, размеренные шаги. И мерзкое, приторное покашливание, которое я узнала бы из тысячи. — Кхм-кхм...Она шла. Амбридж.— Люмос Солем! — я вскинула палочку, выпуская в потолок ослепительную вспышку света. Это был сигнал. Я не убежала. Напротив, я вышла прямо на середину коридора, загораживая проход к двери её кабинета. — О, мисс Стоунверд? — Амбридж возникла из темноты, её розовое лицо исказилось в предвкушающей гримасе. — Что вы делаете здесь в столь поздний час? Неужели снова ищете неприятностей? — Я просто гуляю, профессор, — мой голос был ледяным. — Знаете, ночью звезды видно лучше. Кассиопея сегодня особенно яркая. Я видела боковым зрением, как дверь её кабинета едва заметно приоткрылась и закрылась. Гарри был внутри. Или уже вышел? Я должна была тянуть время. — Звезды? — Амбридж подошла ко мне вплотную, её палочка уперлась мне под подбородок. — Я думаю, вы лжете. Вы стоите здесь не ради звезд. Где Поттер? — Понятия не имею, — я ухмыльнулась ей в лицо, подражая Гарри. — Наверное, спит в своей постели. В отличие от некоторых, он ценит свой отдых. Амбридж замахнулась, и я приготовилась к удару, но в этот момент из-за угла выскочил Филч, крича что-то о взрывах в другом крыле. Близнецы Уизли начали свою прощальную симфонию. — Я разберусь с вами позже! — взвизгнула Амбридж и помчалась на шум. Я стояла, прислонившись к стене, чувствуя, как ноги становятся ватными. Из тени за моей спиной материализовался Гарри. Он был бледным, его трясло. — Ты её задержала, — прошептал он, хватая меня за руку. Его пальцы переплелись с моими — крепко, до боли. — Зачем ты это сделала? Она могла тебя уничтожить. — Заткнись, Поттер, — выдохнула я, утыкаясь лбом в его плечо всего на секунду. — Просто скажи... он там? С ним всё хорошо? — Да, — Гарри прижал меня к себе, скрывая нас обоих под мантией-невидимкой. — Он дома. Он жив. Мы стояли в пустом коридоре под прикрытием мантии. Вокруг бесновались фейерверки близнецов, слышались крики и топот, но в этом маленьком пространстве под тканью существовали только мы. Его дыхание на моих волосах и мой кулон, прижатый к его груди. — Ненавижу тебя, — прошептала я в темноту мантии. — Я тоже тебя люблю, лисенок, — ответил он. Я замерла. Это было сказано так просто, так буднично. Он не ухмылялся. Он не издевался. Я не ответила. Да нет.. он же издевается точно. За три дня до экзаменов я сидела в самом темном углу гостиной с Фредом и Джорджем. Перед нами лежала карта Хогвартса и гора «Диких фейерверков Уизли». — Слушай внимательно, принцесса, — шептал Фред, поправляя фитиль одной из ракет. — Мы дождемся, когда эта жаба начнет ходить между рядами с видом королевы. — И в тот момент, когда вы закончите теоретическую часть по Заклинаниям, — подхватил Джордж с хищной ухмылкой, — мы устроим ей такое Рождество в июне, которое она не забудет до конца своих дней — Только не попадитесь Филчу раньше времени, — я строго посмотрела на них, хотя сердце ликовало. — Гарри на взводе. Его видения... он почти не спит. Ему нужно это отвлечение. Ему нужно, чтобы кто-то сжег эти декреты на стенах хотя бы в переносном смысле. — Не волнуйся, сестренка, — Джордж подмигнул мне. — Мы уходим красиво. А ты... присмотри за нашим Избранным. Ему сейчас несладко. И за собой тоже присмотри. — Тебе тоже несладко — Продолжил Фред — Мне нормально) Большой зал был неузнаваем. Вместо длинных столов — сотни одиночных парт. Тишина стояла такая, что было слышно, как муха бьется об окно. Амбридж восседала на своем высоком стуле, наблюдая за нами, как стервятник. Я сидела через два ряда от Гарри. Он выглядел ужасно: бледный, с темными кругами под глазами. Я видела, как он замер над пергаментом, потирая шрам. Я не собиралась нарушать наш уговор Я быстро закончила свой тест — вопросы по Заклинаниям казались детским лепетом по сравнению с тем, что мы учили в Отряде Дамблдора. Пользуясь тем, что Амбридж отвлеклась на Флитвика, я чуть подалась вперед. Мой шепот был тише дыхания, направленный заклинанием прямо ему в ухо: — Вопрос четырнадцать — ответ «В», Гарри. Пятнадцатый — закон Гампа. Соберись, Поттер, не смей провалиться из-за этой жабы. Гарри вздрогнул. Он не обернулся, но я видела, как его спина на мгновение расслабилась. Он начал писать. Я чувствовала его благодарность даже через расстояние между партами. Внезапно снаружи раздался глухой хлопок. Потом еще один. Амбридж нахмурилась и направилась к дверям. БА-БАХ! Двери Большого зала разлетелись в щепки. На своих метлах, описывая безумные петли под потолком, ворвались Фред и Джордж. — СДАВАЙТЕ СВОИ РАБОТЫ! — проревел Фред. Зал взорвался. Сотни искрящихся драконов, колес и ракет заполнили пространство. Фейерверки врезались в стены, сбивая со стен розовые декреты Амбридж, которые лопались с оглушительным треском. Пергаменты летали по воздуху, как испуганные птицы. Я вскочила со своего места, чувствуя дикий, первобытный восторг. Весь зал хохотал и кричал. Гарри тоже вскочил. Наши взгляды встретились над хаосом из искр и дыма. Он ухмылялся. Впервые за долгое время это была не язвительная ухмылка , а чистая, искренняя улыбка парня, который наконец почувствовал вкус свободы. Он посмотрел на меня — ярко, открыто, и на секунду мне показалось, что он сейчас бросит всё и подбежит ко мне прямо здесь, на глазах у министерских чиновников. — КРАСИВО, ПОТТЕР?! — крикнула я, перекрывая шум взрывов. — ЛУЧШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ! — отозвался он, смеясь. Близнецы выпустили гигантского дракона, который погнался за визжащей Амбридж, и под оглушительные овации вылетели в главные двери на улицу, оставляя за собой шлейф из искр в форме буквы «W». Экзамен был сорван. Правила были растоптаны. Но я также видела, как лицо Гарри внезапно исказилось от боли, и он схватился за шрам. Он пошатнулся, мертвой хваткой вцепился в шрам. Его лицо за долю секунды стало серым, как пепел. — Гарри! — я перемахнула через скамью, не замечая, как сбила чью-то чернильницу. Я упала на колени прямо перед ним на грязный пол — Поттер! Посмотри на меня! — я обхватила его лицо ладонями. Его кожа была ледяной, лоб мгновенно взмок от пота.Он не слышал. Его глаза закатились, а тело сотрясала крупная дрожь. Я прижала его голову к своему плечу, стараясь удержать, не давая ему упасть окончательно. Внутри меня всё кричало от страха. Я видела его таким в раздевалке, видела злым и ревнивым, но таким… беспомощным и сломленным — никогда. — Сириус… — прохрипел он мне в шею, и этот звук был похож на хруст ломающихся костей. — Его пытают… Отдел Тайн… лисенок, он там… — Это видение, Гарри! Слышишь? Это ловушка! — я почти кричала, пытаясь перекрыть грохот фейерверков. — Соберись, чертов ты придурок! Дыши! Гарри резко распахнул глаза. Зрачки были расширены до предела, в них плескалось чистое безумие. Он схватил меня за запястья так сильно, что я едва не вскрикнула. — Это не ловушка! Я видел его! Я должен! — он попытался встать, отталкивая меня, но я вцепилась в его мантию, не давая ему сделать и шага — Отпусти меня. Я попаду туда через камин Амбридж — Я с тобой! — Ни за что! Только мешаться будешь! — Но Сириус тоже мне как Родной! — Ключевое слово «Как» Так вот что он обо мне думает. Значит думает что мне не важен Сириус? — Слушай Поттер. Не беси меня. Я все равно поеду с тобой и эти не обсуждается! Но.. думаю через камин Амбридж не лучшая идея туда попасть..) Мы были у леса через десять минут. Рон, Гермиона, Джинни Невилл, Полумна — все были здесь. А перед нами в серой дымке сумерек застыли они. Я смотрела на них — костлявых, обтянутых черной кожей существ с пустыми белыми глазами. Фестралы. Гарри рванул к одному из них, его движения были рваными. Он обернулся ко мне, и его лицо исказилось в яростной маске. — Нет! — выкрикнул он, преграждая мне путь к существу. — Лисенок, ты остаешься! Я не возьму тебя туда! — Ты опоздал с приказами, Поттер! — я сделала шаг вперед, и крупный фестрал наклонил ко мне свою черепообразную голову. Я коснулась его сухой, холодной кожи. Челюсть Гаррисжалась так, что я услышала скрежет зубов. Он смотрел на мою руку, гладящую шею монстра, и в его глазах что то вспыхнуло — Мне плевать! — он почти сорвался на крик, хватая меня за плечи и встряхивая. — Там Пожиратели! Я не вынесу, если тебя убьют на моих глазах! Останься, Элли! Умоляю, останься в замке! — А я не вынесу, если ты там сдохнешь один, считая себя героем! — я с силой толкнула его в грудь, заставляя попятиться. — Если ты сейчас улетишь без меня, я найду способ добраться до Лондона сама. Хоть на метле, хоть пешком! Ты не имеешь права решать за меня! Мы — Отряд Дамблдора! Или всё, чему мы научились, — это просто сотрясание воздуха? Гарри смотрел на меня с такой неистовой смесью ненависти и отчаяния, что воздух между нами заискрил. Он ненавидел моё упрямство. Он ненавидел то, что я не боюсь его гнева. — Ты невыносимая девчонка! — прошипел он, и в его глазах блеснули непрошеные слезы. — Самая упрямая во всём Хогвартсе! — Знаю, — я подошла вплотную, заставляя его чувствовать моё дыхание. — Именно поэтому я лечу. Садись на своего коня, Гарри. У нас мало времени. Он выругался сквозь зубы, но больше не сказал ни слова. Он понял: меня не сломать. Он рывком вскочил на своего фестрала, его черная мантия взметнулась, как знам. Я легко запрыгнула на спину своего зверя. И мы сорвались в небо. Гладя своего крылатого я благодарила его. Все таки они решили нам помочь. Мы с Гарри летели впереди а остальные за нами. Я хотела верить что Гарри это просто почудилось. Что это неправда. Я очень переживала за Сириуса. Но.. что то не логично. Он только месяц назад был дома. Его никто не мог найти. Но проверить нужно… справимся. Хотя.. предчувствие подсказывает что лететь не надо было… *** Тишина в Отделе Тайн была не просто отсутствием звука — она давила на барабанные перепонки, как толща воды. Мы шли между бесконечными стеллажами, заставленными тускло мерцающими стеклянными сферами. Гарри шел впереди, его палочка дрожала в руке, освещая путь. Я видела, как напряжена его спина, как он оборачивается на каждый шорох. Я шла справа, прикрывая его фланг. Мой серебряный кулон Кассиопеи на шее стал ледяным, будто предупреждая о беде. — Девяносто вторая... девяносто третья... — шептал Гарри, его голос срывался. — Здесь! Он должен быть здесь! Мы выскочили на открытое пространство. Пусто. Только голый пол и тени, пляшущие на стеллажах. Никакого Сириуса. Никаких Пожирателей. Только звенящая, издевательская тишина. — Его нет... — Гарри опустился на колени, озираясь по сторонам. — Но я видел... я видел его здесь! Беллатриса пытала его! — Гарри, посмотри на меня, — я присела рядом, схватив его за плечо. — Это ловушка. Мы должны уходить. Сейчас же! — Подожди, — Рон указал на одну из сфер, на которой золотом горело имя. — Гарри, это твоё... И Элли? Твоё имя тоже здесь? Здесь написано Элизабет Мы замерли. Внутри сферы клубился серый туман. Рядом с именем Гарри Поттера четко читалось: «Элизабет Грейс. Тень и Опора». Гарри протянул руку и коснулся холодного стекла. В тот же миг в зале раздался ледяной, тягучий смех. Из теней начали выходить фигуры в черных мантиях и масках. — Очень умно, Поттер, — раздался голос Люциуса Малфоя. — Ты привел нам и пророчество, и девчонку. Но моё внимание было приковано к другой фигуре. Высокий, широкоплечий мужчина снял маску, и моё сердце пропустило удар. Это был. Мой отчим. Человек, от чьей жестокости я сбежала. Его глаза — холодные, расчетливые — впились в моё лицо. — Здравствуй, дорогая падчерица, — его голос был как скрежет металла по камню. — Ты долго бегала. Но кровь всегда возвращается к хозяину. Отдай сферу и иди к папочке. Гарри мгновенно заслонил меня собой, его палочка уперлась в грудь Стоунверда. — Только попробуй коснуться её, — прорычал он, и в его голосе было столько яда. — Отойди, Поттер, — я положила руку на плечо Гарри и медленно вышла вперед. Я не дрожала. Напротив, я чувствовала, как внутри закипает ледяная, расчетливая сила. Я расправила плечи и закрыла собой Гарри, Рона и Гермиону. Мои брови сошлись к переносице, взгляд стал жестким и колючим, как у хищника. — Ты мне не отец, — процедила я сквозь зубы. — Ты — кусок мусора, присягнувший убийце. И если ты думаешь, что я позволю тебе или твоим дружкам коснуться хоть пальцем моих друзей... то ты забыл, чья кровь течет в моих жилах. Я чувствовала, как Гарри стоит за моей спиной. Его рука на мгновение коснулась моей талии — короткое, обжигающее касание, передающее мне его силу. — Отдай пророчество, Элизабет, — Стоунверб сделал шаг вперед, поднимая палочку. — Или я убью мальчишку на твоих глазах. — Попробуй, — я ухмыльнулась той самой «поттеровской» ухмылкой, которую переняла у него за годы нашей войны. — Гарри, на три! — Раз... — прошептал Гарри мне в самое ухо. — Два... — ответила я, чувствуя, как кулон на шее начинает вибрировать. — ТРИ! РАЗБИВАЙТЕ СТЕЛЛАЖИ! — взревел Гарри.— РЕДУКТО! — выкрикнули мы одновременно. Зал взорвался. Тысячи стеклянных сфер посыпались на головы Пожирателей, заполняя комнату голосами пророчеств. В этом хаосе Гарри схватил меня за руку, переплетая наши пальцы так крепко, что я чувствовала его пульс. — Бежим! — крикнул он. Мы неслись сквозь туман, отбиваясь от вспышек заклятий. Стоунверд кричал что-то вслед, но я не слушала. В моей и руке Гарри было по пророчеству. Что же в них? Почему там наши имена? Грохот бьющегося стекла оглушал. Пророчества шептали тысячи голосов одновременно, создавая безумную симфонию в полумраке. Мы неслись через Отдел Тайн, задыхаясь от пыли и адреналина. Гарри сжимал мою руку так крепко, что я чувствовала каждое биение его пульса. — Туда! — крикнул Невилл, указывая на приоткрытую дверь. Мы влетели в огромный зал, который казался дном глубокого колодца. Ступенчатые скамьи уходили вниз, к центру, где на возвышении стояла древняя, потрескавшаяся каменная Арка. От неё веяло холодом вечности. Шепот, доносившийся из-за колышущейся черной вуали, пробирал до костей. — Где он?! Где Сириус?! — Гарри метался взглядом по залу, но комната была пуста. Внезапно воздух вокруг нас сгустился. Черные дымные шлейфы Пожирателей начали материализоваться на ступенях.— Элли, назад! — Гарри попытался задвинуть меня за спину, но путь нам преградила высокая фигура. Мой отчим. Он вышел из тени, и его палочка была направлена точно мне в сердце. В его глазах не было жалости — только холодное торжество охотника, который наконец загнал добычу. — Ты всегда была слишком строптивой, Элизабет, — прошипел он, делая шаг к нам. — Поттер тебе не поможет. Ты вернешься со мной, и я лично выжгу из тебя это гриффиндорское безрассудство. Он взмахнул палочкой, и мощное заклятие отшвырнуло Гарри в сторону. Я вскинула щит, но Стоунверд был быстрее. Он рванул ко мне, хватая за плечо. Боль пронзила всё тело, я вскрикнула, выронив палочку. — Попалась, — ухмыльнулся он, прижимая меня к холодному камню стены. Его лицо было в дюймах от моего, и я кожей чувствовала его гнилое дыхание. — Ты умрешь здесь, маленькая дрянь. — Оставь. Её. В покое! — раздался голос, от которого камни в зале, казалось, задрожали. Я повернула голову. Гарри стоял в нескольких метрах. Его очки были разбиты, но то, что я увидела в его глазах за этими разбитыми очками, заставило меня похолодеть. Его зрачки расширились, поглотив всю зелень радужки. В его руке палочка вибрировала от переполнявшей её темной, первобытной силы. Он увидел, как отчим сжимает моё плечо. Увидел мои слезы боли. И в этот миг Гарри Поттер окончательно сорвался с цепи. — КРУЦИО! — выкрикнул он. Я замерла. Вспышка красного света была настолько яркой, что осветила весь зал. Заклятие ударило Стоунверду прямо в грудь. Мой отчим выпустил меня и рухнул на пол, извиваясь в агонии. Его крик заполнил пространство, перекрывая шепот Арки. Гарри шел к нему медленно, чеканя каждый шаг. Его палочка всё еще была направлена на дергающееся тело Вэнса. На лице Гарри не было жалости. Только холодная, расчетливая ярость. Он защищал свою «Тень». Свою «Опору». — Гарри, нет! Прекрати! — я бросилась к нему, хватая за руку, в которой он сжимал палочку. — Ты не такой! Не делай этого ради него! Гарри замер. Он медленно перевел взгляд на меня. На секунду мне показалось, что он меня не узнает. Но потом его взгляд сфокусировался на моем лице, на следах пальцев Вэнса на моем плече. Его дыхание было тяжелым и рваным. — Он тронул тебя, лисенок, — прошептал он, и в его голосе была такая невыносимая мука, что я прижала его руку к своей щеке — Он причинил тебе боль... Он готов был пасть в бездну, готов был использовать самое черное проклятие, лишь бы никто и никогда больше не посмел коснуться ее. — Я здесь, Гарри. Я в порядке, — я обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть только на меня. — Посмотри на меня. Не на него. В этот момент зал озарился новыми вспышками. — Сириус! — крикнул Рон. Орден Феникса прибыл. Сириус Блэк спрыгнул с верхнего яруса, посылая заклятие в Люциуса Малфоя. — Отойди от них, Люциус! — прорычал Сириус. Гарри прижал меня к себе на долю секунды, пряча под своей мантией, а затем мы начали помогать отряду. Сириус стоял на самом краю возвышения, прямо перед колышущейся черной вуалью Арки. Он смеялся, отбивая вспышки Люциуса, его серые глаза горели тем самым дерзким азартом, который я так любила. Он был мне вторым отцом, Артур первым — Давай, Люциус! Ты можешь лучше! — прорычал Сириус. В этот миг из-за колонны выскользнула Беллатриса. Её лицо было искажено безумным торжеством. Она вскинула палочку, и я увидела, как на её губах формируется смертоносное заклятие. Красный луч — не «Авада», но сокрушительный толчок, который должен был сбросить Сириуса за Завесу. Гарри был слишком далеко, зажатый Антонином Долоховым. Он кричал, но его голос тонул в хаосе. — НЕТ! — мой крик разорвал легкие. Я не думала. Я просто рванулась вперед, преодолевая ступени в один прыжок. Весь мой мир сузился до этой летящей красной вспышки и спины Сириуса. Я врезалась в него всем телом, сбивая с ног, отталкивая прочь от края Арки. В следующую секунду заклятие Беллатрисы ударило меня прямо в грудь. Боль была такой силы, что мне показалось, будто мои ребра превратились в осколки стекла. Воздух мгновенно покинул легкие. Удар отшвырнул меня назад. Я почувствовала, как мои ноги соскальзывают с края платформы, и холодный, мертвенный шепот Арки коснулся моего затылка. — ЭЛЛИ!!! — этот крик Гарри я запомнила навсегда. В нем было столько боли, сколько не вынесет ни одно человеческое сердце. Сириус, упавший на камни, в последний момент успел схватить меня за руку, выдергивая из пасти Завесы, и отшвырнул в сторону, к подножию ступеней. Я ударилась головой о холодный камень, и мир вокруг начал стремительно гаснуть. Последнее, что я видела сквозь пелену наползающей тьмы — это Гарри. Он летел ко мне, не замечая летящих в него проклятий. Его лицо было белым, как мел, губы дрожали, а глаза... в них больше не было ярости. Только чистый, неразбавленный ужас потери. — Элли... Лисенок, нет... — его голос доносился будто из-под воды.Он упал на колени рядом со мной, его руки, перепачканные в пыли и чужой крови, судорожно обхватили моё лицо. Я хотела сказать ему, что Сириус жив, что я спасла его, но губы не слушались. Тьма затягивала меня в свой омут. Я почувствовала, как он прижал мой лоб к своему, и его горячая слеза упала мне на щеку, смешиваясь с грязью. — Не смей уходить... — прошептал он, и в этом шепоте было больше магии, чем во всех его заклинаниях. — Слышишь? Я не позволю тебе... Элли... Затем наступила тишина. Сознание окончательно покинуло меня, и я провалилась в пустоту, унося с собой запах его кожи и холод серебряного кулона, прижатого к моему сердцу. *** Гарри сидел над неподвижным телом Элли, загораживая её собой от всего мира. Его палочка лежала рядом — он забыл о ней. Сириус, шатаясь, подошел к ним, его лицо было искажено виной и ужасом. — Гарри, она... — начал Сириус, протягивая руку. — Уйди! — прорычал Гарри, оборачиваясь к нему. Его глаза светились потусторонним, ядовито-зеленым светом. — Не трогай её! Он прижимал к себе Элли, баюкая её голову на своих коленях, и в его душе в этот момент умирало всё человеческое, оставляя место лишь одной цели — уничтожить каждого, кто виноват в том, что её глаза закрылись. *От лица Гарри* Я не помню, как дополз до неё. Кажется, я снес плечом Люциуса Малфоя, даже не заметив его. Вокруг полыхало магическое пламя, Орден Феникса теснил Пожирателей, Сириус что-то кричал, бросаясь ко мне, но для меня всё пространство сузилось до одной точки. До её бледного лица, обрамленного ореолом рассыпавшихся волос. Я упал на колени, подхватывая её голову. Мои пальцы мгновенно стали липкими и теплыми. Кровь. Слишком много крови. Она окрашивала каштановые пряди в багровый, стекала по моей ладони, пачкая рукав мантии. — Элли… лисенок, посмотри на меня! — я тряс её, сходя с ума от того, как безжизненно откинулась её голова. — Не смей! Слышишь? Не смей меня бросать! Она не отвечала. Её ресницы даже не дрогнули. Кулон Кассиопеи на её шее тускло мерцал, отражая вспышки проклятий, и это серебро казалось мне насмешкой — Гарри, отойди, дай мне посмотреть! — Сириус упал рядом со мной. Его лицо было серым, руки дрожали. Он выжил только благодаря ей. — Элли… маленькая героиня… Мерлин.. — Это я виноват, — прошептал я, и мой голос сорвался на хрип. — Это я притащил её сюда. Я хамил ей, я отталкивал её, а она… Рядом послышались всхлипы. Гермиона, поддерживаемая Роном, стояла в двух шагах, закрыв рот рукой. Невилл и Полумна замерли, глядя на нас с таким неприкрытым горем, что мне захотелось выжечь этот зал до основания. Весь мой Отряд. Все те, кого я обещал защитить. Я прижал её к своей груди, игнорируя крики Беллатрисы где-то в отдалении. Мне было плевать на пророчество которое лежало рядом с Сириусом, плевать на Волан-де-Морта. Я чувствовал только её холодную кожу и слабый, едва уловимый пульс под своими пальцами. — Ненавижу тебя, Стовнверд, — прошептал я ей в макушку, задыхаясь от нежности и ярости. — Ненавижу за то, что ты всегда должна быть первой. За то, что ты не даешь мне спасти тебя. Открой глаза, пожалуйста… Если ты умрешь, я не просто пойду в эту Арку. Я уничтожу этот мир. Сириус положил руку мне на плечо, пытаясь отстранить, но я вцепился в неё так крепко, что костяшки побелели. Я не мог её отпустить. Если я отпущу — она исчезнет, превратится в серебристый дым. В этот момент в зал ворвался Дамблдор. Его появление было подобно грому, но я даже не обернулся. Я только чувствовал, как её кровь остывает на моих руках. — Помогите ей! — закричал я, оборачиваясь к директору. В моем голосе не осталось ничего от ученика — только дикая, первобытная мольба. — Сделайте что-нибудь! Я смотрел на её лицо и понимал: без неё этот замок — просто куча камней. Без неё я — просто мальчик со шрамом, у которого больше нет сердца — Держись, лисенок, — выдохнул я, касаясь губами её холодного лба. — Слышишь? Просто держись…