Prologue. Irma

В цехе всегда было темно и шумно. Сегодня, как и все дни отбывания срока, ей предстояло работать в нем. У самого Периметра местность была открытая, и где-то вдалеке виднелись стены металлургического завода, но их туда не допускали. Там работали настоящие люди, профессионалы, получающие зарплату. А не они — ныне отбросы общества, вынужденные не жить, но существовать почти у самой кромки Периметра: пропускной пункт стоял на отдалении, сравнимом с расстоянием до завода, но все же был близко. Ирма поморщилась, не нарушая шеренгу таких же осужденных работниц. Разница лишь в том, что мелкие проступки большинства из ее сокамерниц вроде пьянства и насилия над нежеланными детьми никак не сочетались с ее предводительством революции. Они, конечно же, спрашивали, за что сидит. Отвечала — за превышение самообороны. Они сочувственно поджимали губы, знали, что по такой статье проходят жены, подвергшиеся домашнему насилию. Только вот она все еще была мадемуазель Бэр, а не Дюпон. В ее камере не было ни таких же революционерок, как она, ни блатных, которым ничего не стоило выведать всю правду у тюремной охраны. Но все равно Ирма предпочитала не говорить всей правды. Самооборона — хорошее универсальное слово. Она охраняла себя, свое здоровье и свою семью. Никто этого не оценил, даже мать, пришедшая спустя четыре месяца. Их можно было навещать каждый месяц, но за поведением новобранцев очень следили, и три первых месяца она сидела без визитов, отрезанная от общества. Впрочем, она и с посещениями была несправедливо им отвергнута. Мать приходила в любом удобном случае, изредка притаскивая отца. Оба они распинали ее на все лады либо гнетуще молчали, запоминая внешность. Зачастую ставили в пример Йонаса, который успешно обучался на кардиохирурга. Ирма знала, что, когда она была на свободе, брату так же удачно ставили в пример ее. Сейчас, надо думать, от отдыхал от подобных нотаций. Йонас появился здесь всего один раз, и появление его было смехотворным. Лу же, равно как Тину и Догана она вовсе не видела с последней встречи их соцгруппы или — в случае с телекинетичкой — со дня неудачного переворота. И ведь всего какая-то мелочная ошибка, не стоившее такового доверие привело ее сюда. Она догадывалась, почему, а точнее благодаря кому, из камеры предварительного заключения ее повезли не на виселицу, а сюда, не дав увидеться с Томой, возможно, в последний раз. Впрочем, это принесло бы лишь горечь поражения. Он был ей нужен, но не был любим до глубины души, хоть и отдавал всего себя. Уж лучше бы на виселицу, в конце концов, чем страдать так невесть сколько лет! Кто-то рядом чихнул. Противный запах кокса, от которого не спасали тонкие халаты и маски химзащиты, уже приелся за полгода, но все еще раздражал нос и вызывал тошноту каждое утро. Особенно после не самой вкусной тюремной каши. Материал для работы им выдавали ящиками для трамбовки и проверки на пригодность, чтобы они сформировали четкие брикеты, забрав из каждой партии пару колб для оценки качества. Многие такие же осужденные, как она, не понимали, почему выполняют работу, которую автоматизировать легче легкого. Она знала. Чтобы унизить, как и всегда. Клеймо пси, принудительные медицинские тесты, беседы в Партнерском контроле. Теперь в этот ряд вставала и трамбовка кокса. Впрочем, Ирма слышала, что некоторые унизительные пункты были отменены с подачки Приора. Хоть какая-то польза от него. Может и хорошо, что часть ее плана не осуществилась. Ей должны были передать оружие в случае какого-никакого успеха. Чтобы им убить Приора, а возможно, и кого-то из его охраны, если потребуется. Но лучше бы, конечно, она была на свободе. За полгода противный запах, витающий в цеху, приелся, но, когда на их задний двор высыпали целую кучу кокса, воняло еще хуже. Но эту кучу они не разгружали, слава Единому или кому там молятся добропорядочные граждане. Видимо, их было бы тяжело контролировать на улице, и для этого придумали насос, который и высыпал им в ящики противно пахнущий кокс. В общем, неудивительно, что завод находился у самого Периметра. Снаружи, когда они выходили размяться и подышать свежим воздухом в ясную погоду на площадку, огороженную рабицей под током, все так же воняло нефтепереработкой. Никто бы из жителей, особенно жителей Центра, не вынес такого прямо перед носом. И она бы так же и сидела на скрипучем и жестком стуле, вырабатывая дневной план, если бы кто-то из тюремщиков, зачастую провинившихся сотрудников силовых структур или отчаянных матерых жителей соседних деревень, не включил хрипящий телевизор — рядом с Периметром, теперь наполовину отключенным, плохо ловило. «...будьте благоразумны в дни перемен, дети Единого, как завещал Он. Токмо принятие убережет Вас от ярости Второго Судного дня.» «...пожар в клубе "Эрбефац" был локализован в пределах здания благодаря вмешательству опытного пирокинетика.» «...социальная реформа поддержки псиоников принята Синодом в 78% согласии, достаточном для...» И Ирма бы и дальше пропускала проповеди, сменяющие репортажи, мимо ушей, если бы не одна, почти незаметная новость. «...Приор Инквизиции Церкви Единства Иво Мартен связал себя священными узами брака с приспешницей Корпуса Содействия Лу Рид.» Девушка вскинула взгляд на телевизор, висящий чуть в стороне от ее места, но все равно различила на нем очертания подруги. Бывшей подруги. А ныне церковной шлюхи. Впрочем, друзья как таковые и вовсе были ей не нужны, если ими невозможно пользоваться ради достижения своих целей. Рид, а сейчас уже видимо Мартен, свою цель выполнила — Ирма осталась жива да не успевшая родить ребенка от неизвестного партнера. Вполне неплохо. Лу была одета в белое платье со сверкающей в лучах потолочного освещения пышной юбкой. Целомудренный вырез сердечком, кружевные рукава, фата, свисающая с забранных наверх в виде пучка блондинистых волос. Прямо ангел, не иначе. Ирма усмехнулась. Только служит и выходит замуж совсем не за того, а так неплохо смотрится. Кто-то из репортеров издалека — Ирма так же заметила вокруг них охрану: не плотный, но, видимо, достаточно угрожающий конвой — попросил показать кольца. Видимо, их сняли после венчания. Больше Ирма в телек не смотрела, размышляя над увиденным. Она знала об их отношениях, но вовсе не думала, что псионичка сможет когда-либо выйти замуж за Приора. Интересно, сколько денег и кому она отвалила за такую возможность? Распорядок дня приближался к обеду, и конвой тюремщиков встал, чтобы провести их до столовой. Ирма привычно поднялась, одергивая слегка помявшуюся химзащиту. Они направились по узким темным коридорам, сопровождаемые охраной с конца и с начала, потому Ирма удивилась, когда рядом с ней, идущей, как обычно, по центру, вдруг зашагал одетый в черное тюремщик. Неужели усиление безопасности? — Мадемуазель Бэр? — он произнес это тихо, поэтому Ирма тоже решила не привлекать внимание. — Да? — не поднимая головы, прошептала она. — İntikam soğuk yenen bir yemektir, — ответил незнакомец кратко, чтобы не быть замеченным, и зашагал дальше.