Глава 4: «Герой»

***

«Но только это не кино, и детка я не твой герой» Вечер опустился на Йокогаму быстро, будто кто-то накрыл город тяжелым влажным одеялом. Я лежала на кровати, уставившись в побеленный потолок, и пыталась не думать. Не думать о Йосико, не думать о крови на губе, не думать о том, что теперь я работаю на наркоторговца. Телефон пискнул. Сообщение с незнакомого номера: «Завтра в 20:00». Отец храпел в зале, мать еще не вернулась с «работы». Интересно, знает ли Изана мою маму лично? От этой мысли меня передернуло. Ладно, не мое дело. Засыпая, я вдруг поймала себя на странном чувстве — впервые за долгое время мне есть чего ждать завтра. Пусть даже это встреча с психом, который избивает людей в переулках. Следующий день тянулся бесконечно. Я перестирала все вещи, перемыла посуду, даже полы протерла, лишь бы убить время. Мать мелькнула в коридоре, бросила на меня короткий взгляд и ничего не сказала про синяк. То ли заметила, то ли ей было плевать. Скорее второе. В семь вечера я уже стояла у той самой обшарпанной двери. Сердце колотилось где-то в горле. Я постучалась — тихо, нерешительно. Дверь распахнулась мгновенно. — Ты чего скребёшся? — Изана стоял на пороге, опираясь рукой о косяк. Сегодня он был в светлой футболке, волосы убраны назад, открывая серьги в ушах, — Заходи, не стой. В подвале пахло так же — сыростью и химией. Горел тусклый свет, на столе лежали несколько свертков, перетянутых скотчем. — Это… товар? — спросила я, кивая на стол. — Ты такая сообразительная, — съязвил Изана и закатил глаза, — Да, товар. А теперь слушай задачку: Тут должно быть двадцать пять пакетов, каждый стоит по десять тысяч йен, мы продали пока что пятнадцать, но чувствую, что денег не хватает. Посчитай сколько не хватает. Я подошла к столу. Внутри все дрожало, но я заставила руки не трястись. Развернула один сверток — внутри был белый порошок в прозрачных пакетиках. Тут же меня очень больно ударили по рукам. — Ты дура?! — грубо спросил Изана, — нахер ты их трогаешь? Любопытство, в этот раз здорово меня подставило. — Просто интересно, — промямлила я, — так я могу начинать? Парень захлопал в ладоши и закричал: — Давно уже пора! Я пересчитала. Два раза. Потом третий. Каждый раз получалась одна и та же сумма, но стоило перепроверять, а то мало ли что он мне может сделать. Пока я была занята подсчётами, Изана сидел рядом и ковырялся в телефоне. Интересно, а сколько их ещё таких, которые занимаются всем этим, явно он не один это всё проворачивает. Тот парень из подворотни видимо что-то ему должен, раз его так яро избивали. — Сто сорок две тысячи, — тихо проговорила я, кладя карандаш на стол. — Что? — Не хватает восемь тысяч, — добавила я, глядя на Изану испуганным взглядом. Как будто это я укрыла эти деньги и сейчас меня будут убивать. Изана встал и подошел ближе, навис надо мной. Я физически ощущала его дыхание на своей макушке. Он молча посмотрел в блокнот и одними губами прочитал, то что там написано. Я старалась писать аккуратно и разборчиво, чтобы если что можно было это кому-то предъявить. — Суки, — прошипел парень, отодвигая вещи в строну и садясь на стол, — сами же у себя воруют. — Кто? — Не твое дело, — рявкнул он и провел рукой по лицу. Потом резко поднял на меня глаза: — А ты молодец. Я думал, ты от страха обделаешься и напутаешь. — Я не боюсь, — соврала я. — Врешь, — усмехнулся он, — у тебя голос дрожит и плечи кривятся, — добавил Изана, хлопая меня по руке, на которой образовалось красное пятно от удара. Я почувствовала, как щеки заливает краской. Хорошо, что в подвале темно. Обычно когда парни находились так близко — это означало, что меня бьют. Так что я даже, невольно закрыла глаза, а Изана увидев это, засмеялся. — Иди домой, — сквозь смех, приказал он, — на сегодня всё. — А деньги? — опомнилась я. Изана замер, глядя на меня с каким-то новым выражением лица. Не злым, не насмешливым — скорее удивленным. Будто я только что заговорила на древнекитайском. — Чего? — переспросил он. — Деньги, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, было так себе, — За работу. Ты же сказал, что я буду получать. — Получать? Он медленно слез со стола и сделал шаг ко мне. Я невольно отступила, упершись спиной в холодную стену подвала. Изана приблизился, уперся рукой в стену рядом с моей головой — прямо как в тех дурацких дорамах, которые иногда показывали по телевизору. Только в дорамах от этого сердце должно было биться чаще от бабочек, а у меня оно колотилось от страха. — Ты, — сказал он тихо, почти ласково, — сейчас пришла сюда первый раз. Посчитала бабки. Получила по рукам за то, что полезла куда не надо. И уже требуешь зарплату? Я сглотнула. — Я… ну… ты же сам сказал, что будешь платить. Изана смотрел на меня несколько долгих секунд. В полумраке его фиолетовые глаза казались почти черными. Потом он вдруг убрал руку, отстранился и расхохотался — громко, искренне, совсем не так, как смеялся надо мной раньше. — Господи, Сакурада, — выдохнул он, утирая слезу, — ой дурная! Я не поняла, смеяться мне или плакать, поэтому просто стояла и хлопала глазами. — Смотри сюда, — Изана подошел к столу, порылся в ящике и достал помятую купюру, — Пять тысяч. Держи. За сегодня. Я взяла деньги, все еще не веря. Пять тысяч йен. Целое состояние по моим меркам. Мать давала мне на обед в школе триста йен, и то это потому что меня обещали не бить. А иногда был прямо «праздник», и денег дали, и не били, но это редкость. — Спасибо, — выдохнула я, сжимая купюру в кулаке. — Не за что, — Изана уже потерял ко мне интерес, уткнувшись в телефон. — Поняла. Я выбежала из подвала, очень радостная, прямо хотелось кричать и танцевать. Мои первые заработанные деньги. Всё это благодаря Изане, он просто герой сегодняшнего моего дня. Я даже забыла как он прижимал меня к стенке, угрожал и бил. Пять тысяч йен были зажаты в кулаке так крепко, что, кажется, отпечатались на ладони. Я выскочила на улицу и закружилась на месте, задрав голову к темному небу. Звезд не было видно — городская подсветка съедала их, но мне светили самые яркие звезды на свете. Мои собственные. — А-а-а! — не сдержалась я и выпалила это в пустоту переулка. Где-то вдалеке залаяла собака. Прохожий на углу обернулся и покрутил пальцем у виска. Мне было плевать. Пусть крутят. Пусть думают что хотят. У меня есть деньги, которые я заработала сама. Я бежала по улицам, подпрыгивая на ходу, и ветер свистел в ушах. Вот она — свобода. Маленькая, помятая, пахнущая типографской краской, но свобода. Я могу купить себе поесть. Могу не просить у матери. Могу хоть завтра пойти и купить те самые джинсы, которые видела в магазине у вокзала. В голове проносились тысячи вариантов. Я представляла, как прихожу в школу (если вдруг решу вернуться) в новой одежде, и Йосико лопается от злости. Глупо, конечно, но такие мелочи грели душу. На углу у круглосуточного магазина я остановилась отдышаться. Стеклянные двери автоматически разъехались, выдохнув холодным кондиционированным воздухом. Внутри было светло, стерильно и пахло онигири и кофе. Я зашла. Долго бродила между полками, рассматривая ценники. Раньше я просто хватала самое дешевое, не глядя. А сейчас могла позволить себе выбирать. Взяла онигири с лососем (любимый, но мать никогда не покупала), булочку с кремом, большую бутылку чая. На кассе вышло тысяча йен. Я отдала купюру и получила сдачу, чувствуя себя почти богатой. — Хорошего вечера, — автоматически сказала кассирша. — И вам! — ответила я с такой искренней улыбкой, что женщина удивленно подняла брови. Я вышла из магазина, уселась на лавочку рядом и принялась за еду. Онигири был вкуснейшим в моей жизни. Рис таял во рту, лосось был сладковатым и нежным, водоросли хрустели. Я жевала и довольно жмурилась, как кошка на солнце. *** Вся эта сказка быстро закончилась, как только я пересекла порог своего дома. Воняет, слышен храп, матери дома нет — помойка одним словом. Ну ничего накоплю и съеду куда подальше. Денег осталось четыре тысячи йен. Я пересчитала их три раза. Просто чтобы убедиться, что это не сон. Потом аккуратно сложила купюры в конверт и спрятала под матрас. Самые надежные сбережения в мире. Легла на кровать, уставилась в потолок и улыбнулась. — Спасибо, Изана, — шепнула я в темноту, — мой герой. Засыпая, я думала о том, что завтра снова пойду в этот подвал. И пусть там страшно, пусть там воняет химией и шастают какие-то бандиты. Там есть он. И там есть я. И почему-то именно там я чувствую себя живой. *** «Дело есть, приходи к шести». Лёжа в кровати, я прочитала очередное сообщение от Изаны. Чего там опять делать? Я позавчера всё посчитала. Хотя, откуда мне знать, возможно деньги нашлись или привезли новую партию «Блинной муки». Я сходила в душ, наконец-то помыла голову, мамочка удосужилась принести домой шампунь. Надоело уже волосы мылом отмывать. Бывало, когда мне о голову били куриные яйца, а как назло дома не было ничего из мыльного и приходилось ходить с засохшими сосульками, вместо волос. Это было ужасно. Незаметно для себя, я накрасилась ярче: глаза подвела белым карандашом и ресницы на красила тушью, губы стали красными от помады. Основательно я сегодня собираюсь. К чему бы это? Даже одежда чистая и не рваная. Ну… Сакурада Акари, сегодня ты супермодель. Интересно, а Изана это заметит? Глупый девичий разум, начинает чувствовать что-то тёплое к человеку, который всего раз помог, даже забывая про все его предыдущие косяки. Стоит парню просто быть вежливым, сразу же появляется надежда на что-то серьёзное. Я несколько раз ударила себя по голове. Дура ты! Даже раньше назначенного времени, я была напротив той двери в подвал. На улице уже смеркалось, дул холодный ветер, а мне всё не хотели открывать, хоть по совету Изаны, я стучалась громче. — Ну кто тут долбиться?! — из-за двери показалась чья-то голова. На меня смотрел не знакомый мне парень в очках, его волосы были очень интересно окрашены в блонд, с голубыми прядями. — Ты кто? — грубо спросил он, вскидывая голову, — ошиблась? Ищешь кого-то? — А я, — я взволнованно начала озираться по сторонам, думая, что я и правда ошиблась дверью. — Пусти её, Хайтани! — послышался знакомый голос и я облегчённо вздохнула, — это бухгалтерия, — дальше послышался смех. Парень по фамилии Хайтани, пропустил меня, по пути оценивающе разглядывая. Стало не по себе снова. В комнате Изана был не один, помимо него там сидело ещё трое парней, включая того, что мне встретил. Я невольно выручила глаза и огляделась. Все эти парни молча смотрели на меня. Выглядело это всё мягко говоря не очень, даже страшно. — Чего ты опять стоишь, Ворона! — не выдержал Изана, ударяя рукой по столу, — садись и заново считай! Я быстро прошла и приземлилась на диван, напротив всё того же блокнота, там были просто чистые листы и тут до меня дошло: — А что считать то? По комнате снова прошлась волна смешков. Они специально надо мной издеваются. — Задача тебе, — Изана подался вперёд, опираясь локтями на стол, — сиди и считай, сколько раз ты моргнёшь, пока мы тут разговариваем. Я замерла. Это шутка? Я перевела взгляд на остальных. Парни ржали — кто-то в голос, кто-то тихо, прикрывая рот. Только один — тот, что сидел в углу на коробках, — оставался серьёзным. Темноволосый, с холодными глазами и шрамом через половину лица, смотрел изучающе, как на подопытную крысу. — Не тупи, — Изана махнул рукой. — Иди сюда. Реально считать надо. Я подошла к столу, стараясь не смотреть на парней. Изана развернул передо мной какую-то бумажку — список, исписанный от руки. — Тут долги, — пояснил он, — Кто сколько должен, за что, когда отдал. Надо привести в порядок. Вон та стопка — старые записи. Разберись. Я взяла бумажки, села на диван и углубилась в чтение. Почерк был ужасный — будто курица лапой, но цифры разобрать можно. Зато теперь я не смотрела на них, и они постепенно потеряли ко мне интерес. Парни за столом о чём-то заговорили — тихо, быстро, я не вслушивалась. Только иногда долетали обрывки фраз: «Тот чувак с Шибуи», «Там Тосва». Куча каких-то фамилий, кличек и имён. Через полчаса я более-менее разобралась в записях. Аккуратно переписала всё в блокнот, разграфила столбцы — имя, сумма, дата, примечания. Даже самой понравилось, как получилось. — Изана, — позвала я тихо, — я закончила. Он подошёл, глянул через плечо. Сзади пахло табаком и чем-то ещё — тем самым запахом, который я уже начала узнавать. — Ага, — сжато ответил он. — Я старалась, — буркнула я, кажется даже немного расстроенно. — Хайтани, глянте что там у неё! — приказал Изана и тут же поднялись двое, а я думала он только один и это Изана с ним на «вы». Они были похожи, но в то же время очень разные. Один был высокий, худой с длинными волосами, взгляд флегматичный, такие же как у Изаны фиолетовые глаза, но немного светлее. Второй, чуть ниже, широкоплечий, волосы короткие и очки. Братья встали по обе стороны от меня и начали изучать мои записи. Я молча протянула одному из них блокнот, чтобы им было удобнее, но высокий не взял. — Ты где её нашёл? — спросил совсем не в тему, длинноволосый. — На мосту, — хмыкнул Изана, — прыгать хотела. — А чего не прыгнула? — усмехнулся тот, что в очках. Парни снова засмеялись, но теперь как-то добрее. А я вспомнила тот день — когда стояла на мосту и смотрела в воду. Казалось, что это было в прошлой жизни. — А тебя как звать-то? — спросил Хайтани, протягивая мне блокнот обратно. — Сакурада Акари, — ответила я. — Уверен, что Изана знает, что делает и ты не будешь болтать лишнего, — добавил он, — если что вдруг, запомни, что Ран и Риндо Хайтани короли Роппонги и тебе пизда. Серьёзная заявка. Я испуганно шмыгнула носом и кивнула. Братья похлопали мне по плечам и отошли. — Вопросы есть? — обратился ко мне Изана. Я помотала головой. Вопросов не было. Только чувство некоторого разочарования. Он ведь даже не взглянул на меня. — Выпить хочешь? — устало продолжил светловолосый. — Никогда до этого не пила. — Самое время начать, — Изана ударил себя по коленям и встал с дивана, — пошли. Иначе зачем ты марафет наводила? Я почувствовала как щёки начали нагреваться. Заметил. Я невольно расплылась в улыбке. Мы вышли из подвала, и я всё ещё улыбалась как дура. Заметил. Он сказал про марафет. Значит, не всё равно. Остальные разошлись по своим делам. Попрыгали на байки и уехали. Изана молча зашагал вперёд, я едва поспевала за ним. Мы свернули в какой-то переулок, потом ещё раз, и ещё — я уже потеряла счёт поворотам. Вокруг становилось всё темнее и глуше, только где-то вдалеке играла музыка. — Куда мы? — спросила я, запыхавшись. — Есть одно место, — бросил он через плечо. Мы остановились у неприметной двери без вывески. Изана толкнул её, и внутрь хлынул тёплый воздух, пропитанный табачным дымом и чем-то ещё — резким, химическим. Я закашлялась. Внутри оказался бар. Маленький, тёмный, с низким потолком и парой столиков. За одним из них сидели какие-то подозрительные типы, за другим — пьяная парочка. Бармен — лысый мужик со шрамами на лице — кивнул Изане как старому знакомому. — Привет, — сказал он, — Давно не было. — Дела, — коротко ответил Изана и уселся за стойку. Кивнул мне на соседний стул. — Садись. Я забралась на высокий стул, болтая ногами. Изана заказал себе виски, а мне… — Ей чего покрепче, — усмехнулся он. — Хватит соки лакать. — Я не знаю… — начала я, но он уже махнул рукой бармену. Передо мной поставили маленькую рюмку с прозрачной жидкостью. Пахло спиртом и травами. — Что это? — спросила я с опаской. — Саке, — ответил Изана, — Пей давай. Я взяла рюмку, понюхала. Запах был резкий, неприятный. Я поморщилась. — За встречу, — сказал Изана и опрокинул в себя виски. Я зажмурилась и выпила залпом. Горло обожгло, из глаз брызнули слёзы. Вкус был ужасный — горький, жгучий, противный. Я закашлялась, замахала руками. — Фу-у-у, — протянула я, чувствуя, как внутри разливается тепло, — Какая гадость! Изана засмеялся. Громко, довольно. — Ещё давай? — спросил он, подзывая бармена. — Давай, — неожиданно для себя согласилась я. Вторая рюмка пошла легче. Третья — ещё легче. К четвёртой я перестала чувствовать вкус вообще, только тепло в груди и лёгкость во всём теле. — Ты как? — спросил Изана, глядя на меня с усмешкой. — Хорошо-о-о, — протянула я, облокачиваясь на стойку. — Мне хорошо. Ты знаешь, Изана, ты крутой. Реально крутой. Ты меня спас. От всего спас. Он засмеялся, покачал головой. — Пьяная, — констатировал он. — Ни капли, — я попыталась изобразить обиду, но вышло криво. — Я вообще редко пью. То есть никогда. А сейчас пью. С тобой. Ты классный. Изана допил свой виски и повернулся ко мне. В его фиолетовых глазах плясали огоньки — то ли отражение ламп, то ли что-то другое. — Классный, значит? — переспросил он тихо. — Ага, — кивнула я, чувствуя, что голова становится ватной. — Самый классный. Он подался ближе. Так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. — А ты думала, зачем я тебя сюда привёл? — спросил он, и в голосе появились новые нотки — низкие, тягучие. — Думала, просто выпить? Я замерла. В голове муть, но что-то внутри начало подавать сигналы тревоги. — Что? — переспросила я. — Ты же хотела этого, — он усмехнулся, и усмешка была нехорошей. — Красилась, наряжалась, смотрела на меня щенячьими глазами. Думала, я не замечу? Я всё замечаю, Сакурада. — Я… я не… — язык заплетался, но в груди начало разливаться что-то холодное, несмотря на саке. — Хватит, — перебил он. — Я же вижу. Ты как все. Думаешь, если я помог пару раз, то теперь можно вешаться на шею? Он положил руку мне на колено. Я дёрнулась, попыталась отодвинуться, но стул упёрся в стойку. Не сбежать. — Изана, не надо, — прошептала я. — Пожалуйста. — Не надо? — он наклонился ещё ближе, почти касаясь губами моего уха. — А чего ты тогда хотела, когда красилась? Когда улыбалась? Когда смотрела на меня в баре? Думала, я буду рыцарем? Цветочки дарить, стихи читать? Сердце колотилось где-то в горле. Страх протрезвил меня мгновенно — саке выветрилось, оставив только противный привкус и дурноту. — Отпусти, — сказала я твёрже, пытаясь убрать его руку. — Я пойду. — Куда ты пойдёшь? — усмехнулся он. — Ночь на улице. Тут район нехороший. Со мной безопаснее. — С тобой? — я посмотрела ему в глаза и впервые увидела там не ту загадочную глубину, которая мне мерещилась, а что-то холодное, хищное. — С тобой страшно. Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Обида? — но тут же исчезло. — Страшно, — повторил он задумчиво. — А не должна была бояться? Ты же знала, кто я. Знала, чем я занимаюсь. Знала, что я сделал с тем парнем в переулке. И всё равно пришла. Красилась. Улыбалась. Думала, я герой? Рука на колене сжалась сильнее, до боли. — Я думала… — начала я, но он перебил. — Думала. А надо было головой думать, не сердцем. Он вдруг резко отстранился, отпустил меня. Я едва не упала со стула. — Иди, — сказал он устало. — Иди, Сакурада. Пока я добрый. Я спрыгнула со стула, ноги подкашивались. Попятилась к выходу, не сводя с него глаз. — И запомни, — сказал он, не оборачиваясь. Голос был ровным, спокойным, но от этого спокойствия по коже бежали мурашки. — Это не кино. И я не твой герой. Я вылетела на улицу, вдохнула холодный воздух, и меня вырвало прямо у стены. Руки тряслись, в глазах стояли слёзы — от страха, от обиды, от собственной глупости. Шла домой пешком. Долго, почти час. Ноги не слушались, в голове крутилась одна и та же мысль: «Дура. Какая же я дура». Конечно, он не герой. Он никогда им не был. Он просто вовремя протянул руку, а я, как слепой котёнок, потянулась за теплом. И чуть не обожглась. Дома я заперлась в ванной, долго смотрела на себя в зеркало. Размазанная тушь, красные глаза, бледное лицо. — Сакурада Акари, — прошептала я своему отражению. — Запомни: это не кино. И он не твой герой. Никогда не будет. Я легла в кровать и долго смотрела в потолок. Телефон молчал. Изана не писал. И уже никогда не напишет. А утром пришло сообщение: «Работа в семь. Не опаздывай». Всё по-прежнему. Как будто ничего не случилось. Но что-то случилось. Что-то сломалось внутри. Та тёплая картинка, которую я себе нарисовала, рассыпалась на осколки. Я встала, умылась, замазала синяк тональником. Надела старые джинсы, растянутую футболку. Никакой помады, никаких белых карандашей. В семь я стояла у двери в подвал. Постучалась. — Войди, — раздалось изнутри. Изана сидел за столом, как ни в чём не бывало. Даже не взглянул на меня. — Работа есть, — сказал он, протягивая блокнот. — Пересчитай. Я села на диван, взяла блокнот, открыла. Цифры плыли перед глазами. — Сакурада, — позвал он. Я подняла голову. — Ты на работу пришла или страдать? — спросил он холодно. — Если страдать — иди в парк, там скамейки есть. А здесь работать надо. Я сглотнула ком в горле, кивнула и уткнулась в блокнот. Всё по-прежнему. Только теперь я знаю правду. Это не кино. И он не мой герой.