Глава 87: Первые праздники

Жон переставлял мебель в гостиной уже в третий раз. Блейк, удерживая Синтию на бедре, молча наблюдала из дверного проема кухни, как он тащит диван обратно на прежнее место. Парень успел развесить под потолком серпантин — фиолетовый с жёлтым, любимые цвета Синтии, ну или те, к которым она чаще тянула ручки. Над книжной полкой скотчем белел плакат: «С ПЕРВЫМ ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, СИНТИЯ». Надпись Руби выводила с таким размахом, что к концу строки буквы съежились до микроскопических точек — банально не хватило места. — Стол и так нормально стоял, — заметила Блейк. — Да знаю я. Просто хочу, чтобы всем хватило места. — Места хватало и в первый раз. Жон выпрямился, утер лоб, посмотрел на нее, потом на стол и снова на нее. — Тебе бы самой присесть, — ровно проговорил он. — Я просто стою. — Ты стоишь уже двадцать минут. — Жон. — Твоя спина... — В полном порядке, — Блейк ловко пересадила Синтию на другое бедро. Движение вышло естественным, хотя вдоль позвоночника на мгновение натянулась кожа. Затянувшийся рубец все ещё оставался розовым и чувствительным, но при каждом шаге уже не стрелял болью. Жон, впрочем, этой простой истины усваивать не хотел. Он превратился в ходячую тревогу аккурат после той заварухи на складе. Ему хватало ума не задушить ее гиперопекой, но его присутствие буквально ощущалось кожей. Парень со сфокусированной интенсивностью отслеживал каждый её шаг. Замечал, когда она тянулась к верхним полкам. Фиксировал, если она засиживалась в одном положении. Стоило ей переложить Синтию на левый бок, как Жон уже на ходу замирал, мысленно высчитывая нагрузку на поясницу. Забота — это мило. Примечательно, что к концу недели эта забота гарантированно сведет её с ума. — Диван на месте, — повторила она. — Серпантин висит. Все отлично. Жон набрал воздуха, собираясь снова отправить её отдыхать, но его выручил стук в дверь. Руби примчалась первой — впрочем, как и всегда. В руках она волокла подарочный пакет размером почти с себя и бутылку с игристым сидром. — Для именинницы! — с порога провозгласила она, всучив пакет Блейк, и тут же плюхнулась на корточки перед ребенком. — С днем рождения, кроха! Тебе официально стукнул целый год! Ну, плюс-минус пара недель! Синтия смерила гостью тем особым торжественным взглядом, который приберегала исключительно для слишком шумных визитеров, а затем ухватила Руби за край капюшона. — Я явно пришлась ей по душе, — хохотнула Руби, даже не пытаясь высвободиться. Следом просочилась Янг. С широченной ухмылкой на все лицо и двумя бутылками вина под мышкой. — На вечеринку прибыла. Не стоит благодарностей. — Ты хоть что-то безалкогольное захватила? Не считая детского сидра. — Сидр Руби — это и есть вся детская программа, — Янг сгрузила бутылки на стойку и мазнула по Блейк мгновенным, цепким взглядом. Привычный сканирующий рефлекс ещё с лазарета: искать скрытую боль или усталость, но не устраивать из этого драму. Результаты проверки её, судя по всему, устроили — Янг лишь коротко сжала Блейк плечо и шагнула в комнату. Вайсс явилась строго по часам, пунктуальная до тошноты и с жуткой охапкой коробок. — Я не совсем понимала, что именно окажется уместным, — произнесла она, выстраивая торбу вдоль стены с аккуратностью музейного смотрителя. — Поэтому взяла несколько базовых вариантов. — Несколько вариантов? — Янг выгнула бровь. — Вайсс, тут семь пакетов. — Восемь. Один вообще-то для Блейк и Жона. Рен и Нора возникли на пороге единым фронтом. Нора перла под мышками по коробке, тараторя на такой громкости, что её голос в коридоре был слышен минут за пять до появления. Рен бережно нес накрытое фольгой блюдо. Из-под пленки разило чем-то настолько аппетитным, что у Блейк моментально заурчало в животе. — Закуски на базе! — гаркнула Нора. — Рен накрутил тех самых волшебных пельмешек. Я рвалась помочь, но меня вежливо отстранили «по соображениям пищевой безопасности». — Ты подъедала сырой фарш прямиком из миски, — сухо уточнил Рен. Пирра скользнула в квартиру последней, виновато улыбаясь и прижимая к груди небольшой сверток. — Извините за задержку, профессор Гудвич задержала после пар. — Опять Проявление Жона разбирали? — догадалась Блейк. Пирра кивнула: — Она хочет выжать из этого максимума. Гаусс уже сидел в углу — ну да, он же теперь тут живет. Роль гостя на детском празднике явно выбивала его из колеи, поэтому мужчина просто застыл у стены. Вместо брони на нем были простая рубашка и брюки — явно с барского плеча Жона, судя по висящим плечам. Двигался он с той осторожной экономией, которая бывает у людей, чья брюшина еще отлично помнит свежие швы и лезвия. Синтия засекла его из другого угла и мгновенно выдала радостно-требовательный писк: — Газ! Она так рванулась из рук Блейк, что стало ясно: удерживать бессмысленно. Мать опустила её на пол. Малышка уверенно заковыляла через весь пятачок прямо к Гауссу, активно помогая себе ручонками — этот победный шаг она втайне репетировала недели две. Гаусс медленно опустился на одно колено, ненавязчиво придерживая бок ладонью. Ребенок на полной скорости врезался в него со всей дурью годовалого карапуза, понятия не имеющего про ранения. — Осторожно... — дернулась Блейк. — Нормально все, — буркнул Гаусс, привычно подхватывая Синтию и поднимаясь. Лишь тонкая морщинка у глаз выдала, чего ему стоил этот рывок. — Привет, шкет. Синтия звонко шлепнула его ладошкой по щеке. — Газ. — С днем рождения. Малышка повторила шлепок — видимо, посчитав ритуал завершенным, — после чего гордо уселась на его руках, обозревая свои владения с высоты человеческого роста. Двушка в семейном блоке явно не рассчитывалась на десятерых взрослых, младенца и гору коробок. Но они как-то утрамбовались. Пельмени Рена сметены были в первые пять минут. Янг лихо раскупорила первую бутылку, разлив всем, кроме Руби — та с подчеркнутым достоинством цедила свой сидр, всем видом показывая, что ничего крепче ей и не хотелось. Блейк села на диван — сама, а не по указке Жона. Впрочем, его шумный выдох облегчения она уловила отлично. Парень тут же пристроился рядом, плечом к плечу, и опустил ладонь ей на колено. В этом движении было столько рассеянной, почти собственнической нежности, появившейся после того ужаса на складе, что Блейк даже не стала возражать. Почти не стала. Синтия тем временем кочевала из рук в руки, точно мелкий чиновник на приеме. Разрешила Янг дважды подбросить себя под потолок, пока грозный взгляд Блейк не заставил ту угомониться. Посидела на коленях у Рена, с важным видом сжевав предложенный кусочек. Попыталась залезть на Нору, которая от этого пришла в полный восторг. — Так, время подарков! — хлопнула в ладоши Янг. — Именинницу на арену. Все кое-как рассредоточились по ковру и подлокотникам. Синтию усадили в самый центр — на колени Блейк. Жон щелкнул свитком, врубив запись. Первой пошла Руби. В огромном пакете обнаружился крошечный глубоко-фиолетовый плащик с капюшоном — уменьшенная копия плаща самой Блейк. — Каждой уважающей себя Охотнице необходим плащ! — гордо заявила Руби. — Это совместный проект, — вставила Янг. — Пришлось вспомнить, с какой стороны вообще берутся за иголку. — Ты умеешь шить? — искренне удивилась Вайсс. — У меня масса талантов. Синтия мгновенно путалась в завязках плаща, пока Жон не выручил её. Оказавшись в полной экипировке, девчушка встала на коленях матери, гордо выпятив грудь. Рен с Норой подогнали комплект деревянных кубиков с выжженными сказочными сюжетами. — Рисовал Рен, — пояснила Нора. — Мне краску даже в руки не дали. — Она нетоксичная, — успел добавить Рен как раз в тот момент, когда Синтия вонзила зубы в один из брусков. Пирра презентовала стопку детских книжек про знаменитых Охотников. Кое-где на иллюстрациях мелькали фавны. — Для чтения на ночь, — улыбнулась она. — Чтобы она с детства знала: перед ней открыты все пути. Распаковка подарков от Вайсс затянулась минут на десять. Из закромов наследницы выловили: набор развивающих головоломок, комплекс косметики для ухода за ушками и шерстью фавнов, три смены одежды на разные сезоны, плюшевого Гримм, который выглядел неожиданно мило и профессиональную радионяню радиусом в три километра, связывающуюся напрямую со свитками. — Датчики фиксируют фазы сна, — с серьёзным лицом вещала Вайсс. — И мгновенно подают сигнал тревоги даже во время тренировочных вылазок. — Вайсс, — Янг шокированно смерила взглядом эту гору. — Ты что, филиал магазина спустила? — Я совершала исключительно целевые покупки. Блейк скосила глаза на Гаусса. Тот подпирал стену, прихлебывая вино из бокала, с видом исследователя, наткнувшегося на редкий вид дикой фауны. — Не знал, что наследница Шни сдвинута на карапузах, — тихо роняя слова, пробормотал он сидевшей рядом Руби. Руби хихикнула: — У нее в свитке под это заведена отдельная папка с исследованиями. Это так мило! Гаусс качнул головой, ухмыльнувшись — впервые искренне и без привычной настороженности. Когда гора упаковочной бумаги окончательно погребла под собой комнату, а Синтия забросила игрушки ради шуршащего мусора, Гаусс неспешно потянулся за спину и достал небольшую скрутку из грубой ткани. — Тут скромно, — произнес он. Для человека, который валил врагов двуручником, его смущение выглядело непривычно. — Что было под рукой, то и взял. Блейк помогла дочке развернуть ткань. Внутри лежал некрупный шарфик — мягкий, застиранный, аккуратно раскроенный из алого сукна. Блейк узнала этот материал мгновенно. — Это часть твоего плаща? Гаусс кивнул: — Из старого. Который я списал, — он на секунду замялся. — Подумал... пусть у нее будет что-то, что прошло через всякое и выжило. Ткань плотная, полинявшая от дождей и ветров, но всё еще крепкая. По краям вились ровные, стежок к стежку, ручные швы. Синтия взяла шарф, с серьезным видом повертела в ручонках и немедленно обмотала им игрушечного кролика. — Зайка мерзнет, — веско выдала она. — Очень разумный подход, — согласился Гаусс. — Спасибо, — сказала Блейк, вкладывая в это слово куда больше, чем просто благодарность за тряпку. Охотник едва заметно склонил голову и приложился к бокалу. Праздник плавно перетек в тот ламповый гул, который бывает только среди своих. Рен откуда-то извлек еще один поднос с едой, и разговоры потекли сами собой. Естественно, быстро всплыла тема Проявления Жона — Нора как раз демонстировала свежий синяк после спарринга. — Жон, качни меня! — Это так не работает, Нора. — А ты пробовал? На мне — нет! — Я не буду проводить на тебе эксперименты посреди праздника. — Профессор Гудвич утверждает, что его прогресс поразителен, — подала голос Пирра, и в её тоне звякнула нескрываемая гордость. — Занятия дают отличный результат. — Для него это естественное Проявление, — добавил Рен. — Усиливать окружающих, а не себя. Жон смущенно заерзал, потирая затылок. — Да я сам до конца не въехал. Просто... ощущаю чужую Ауру и вливаю свою? Доктор пытался втереть теорию, но я там половину слов не понял. — Ты за одну ночь полностью залатал Блейк и вытащил Гаусса с того света, — отрезала Янг. — С матчастью потом разберешься. Главное — практика работает. Блейк накрыла ладонь Жона своей пальцами. Он переживал ту ночь иначе — его жгла не столько боль, сколько удушающий страх от осознания, что могло произойти. Все эти ядовитые «а если бы», которые до сих пор заставляли его отслеживать каждый её шаг. Его Проявление стало жестким ответом на вопрос, мучивший его с самого появления Синтии: «Смогу ли я их защитить?» Этот ответ едва не стоил ему жизни. Но ответ был — «да». — У него всё получится, — тихо произнесла Блейк. — Гудвич уже готовит продвинутый курс. — И вообще, — хохотнула Янг, — иметь под боком персональную аптечку — это шик! — Я не аптечка... — Вообще-то, чистой воды аптечка, — поддержала Руби. Жон умоляюще посмотрел на Гаусса. Тот молча поднял бокал, даже не думая его выручать. — На меня не рассчитывай, парень. Ты меня с того света вытащил. Хоть горшком называй, я спорить не буду. Вечер катился к финалу. Батарейка Синтии, и без того работавшая на пределе возможностей, окончательно села ко второму часу. Она снова забралась на колени к Гауссу, сжимая в ладошках алый шарф и кролика, и сопела, уткнувшись носом в его рубашку. Вайсс допивала второй бокал, отчего её щеки пылали, а привычная выправка дала трещину. Она переместилась на ковер и с энтузиазмом подшофе объясняла принцип работы логических кубиков — правда, исключительно самой себе, поскольку ребенок спал, а остальные тёрли о своем. Блейк окинула комнату взглядом. Жон рядом, его теплая ладонь греет её колено. Дочь дремлет на груди у Охотника, который еще три дня назад ютился в их узком шкафу. Команда рассыпана по всем углам. Пирра с Реном тихо перешептываются у окна. Нора подливает сок. Впервые после той бойни на складе эта квартира перестала казаться больничным покоем. Она снова стала домом. Да, шумным, тесным, забитым народом — но настоящим домом. Нора с глухим стуком грохнула бокалом о стол. Этот звук не предвещал ничего хорошего. — Знаете, что было бы идеальным подарком для Синтии через год? Блейк напряглась: — Что? Нора ткнула пальцем в Блейк. Затем в Жона. И сделала недвусмысленный жест в сторону спящей малышки. — Брат. Или сестренка. Повисшая тишина длилась секунды две. — Нора... — протянула Блейк. — Да вы подумайте! Из нее выйдет шикарная старшая сестра! — Ей всего год! — Вот именно! Время закладывать фундамент! Жон мгновенно налился таким пунцовым цветом, какого Блейк у него отродясь не видела. Он судорожно открыл рот, закрыл и, похоже, мысленно прикидывал, какой из вариантов ответа закопает его глубже. С пола подала голос Вайсс, оторвавшись от головоломки. Её взгляд слегка плыл, и она указала на Нору с преувеличенной строгостью человека, перебравшего с десертным вином. — Она дело говорит, — авторитетно заявила Вайсс. — Больше милых вещей. Синтия — это... — она широко махнула рукой в сторону ребенка, — ...объективно лучшее, что вы вообще создали. — Чего? — обомлела Блейк. — Больше милоты в массу, я прошу. Гаусс, молчавший всю эту сцену, вдруг тихо хмыкнул — искренне, вслух, а не привычным сухим выдохом. Это мгновенно изменило его лицо, сдернув привычную маску сурового воина. Он поднял бокал и не спеша отпил. — Что «что»? — наехала на него Нора. — Ничего, — парень посмотрел на сопящего на его груди ребенка, затем на Вайсс, пытающуюся втереть Янг теорию раннего развития. — Просто констатировал, что наследница Шни совершенно не умеет пить. Вайсс замерла. — Я не... — она застряла на полуслове, потеряв нить мысли, и глубокомысленно нахмурилась: — У меня просто... очень эффективный метаболизм. — Ну ещё бы, — с ухмылкой резюмировал Гаусс и допил остатки вина.