Глава 88: Прибытия

Аэропорт Вейла был шумным — тем специфическим шумом, который присущ только аэропортам. Объявления по громкой связи, перекатывающийся гул колесиков чемоданов по плитке, разговоры на шести языках, отражающиеся от высокого стеклянного потолка. Жон стоял у барьера в зоне прилета, засунув обе руки в карманы куртки, и не слышал ничего из этого. — Ты сейчас дыру в полу протрешь, — сказала Блейк. — Я не хожу туда-сюда. — Ты переносишь вес с ноги на ногу каждые четыре секунды. Ты ходишь туда-сюда, стоя на одном месте. Жон сделал видимое усилие, чтобы твердо поставить обе ноги на пол. Этого хватило примерно на десять секунд, после чего он снова начал переминаться. Блейк не стала делать второе замечание. Вместо этого она смотрела на табло прилетов. Рейс из Аргуса приземлился двенадцать минут назад. Стыковочный рейс из Мистраля с Менаджери — восемь. Обе группы пассажиров сейчас находились где-то в людском потоке между таможней и общим залом, и с минуты на минуту двери в конце коридора должны были открыться, и по ту сторону окажется ее мать. И ее отец. А еще Джунипер. И Маркус. И вообще весь состав семьи Арк. — Дыши, — сказала она, не уверенная, к кому именно это относилось — к Жону или к ней самой. — Я дышу. — Через нос. У тебя сейчас начнется гипервентиляция. — У меня не... ладно. Ладно, — он сделал медленный вдох. Задержал дыхание. Выдохнул. — Лучше. — Лучше. Она просунула руку ему под локоть. Он вздрогнул, затем успокоился, и она почувствовала, как напряжение в его руке спало на градус. — Ты уже встречался с моей матерью, — сказала она. — Ты пару раз разговаривал с отцом по свитку. Ничего на самом деле не изменилось. — Твой отец, наверное, вживую еще выше. — Ты сам себя накручиваешь. — Вживую он точно будет выше. Я прямо чувствую. Двери открылись. Первыми вышли Белладонны. Впереди шла Кали — опрятная и собранная, несмотря на перелет, который должен был помять кого угодно. Гира шагал в полушаге позади нее; он был настолько широк, что людской поток вокруг него перестраивался сам собой, даже без зрительного контакта. Его голова повернулась, просканировала зону ожидания и зафиксировалась на Блейк с точностью механизма, который репетировал это действие в уме весь полет. Делегация Арков вывалилась следом. Джунипер впереди, Маркус в полушаге позади. За ними Сафрон с Эдрианом на бедре и сумкой для подгузников через плечо. Затем стайка сестер: сначала Вайолет, затем Эмбер, затем перебивающие друг друга близняшки, затем Джейд, и, наконец, замыкающая шествие Лили, чьи руки были заняты чужой ручной кладью, потому что никто не спросил, хочет ли она быть вьючным мулом, и она собиралась громко высказаться по этому поводу чуть позже. Жон издал тихий звук, который мог быть как ругательством, так и молитвой. Затем Джунипер увидела его. Она не побежала. Арки не бегают в аэропортах. Она преодолела расстояние чеканным шагом, который в последние три метра превратился во что-то иное, а затем ее руки обвились вокруг его шеи, одна ладонь легла на затылок, и она обнимала его так, как обнимала в восемь лет, когда он приходил из школы в слезах из-за чего-то, о чем сестры ни за что не позволили бы ему забыть. — Ты в порядке, — сказала она ему в плечо. Это не было вопросом. Это было подтверждением того, что она твердила себе последние два дня. — Ты в порядке. — Мам... — Ты больше никогда не посмеешь сделать со мной ничего подобного, ты меня слышишь? — Я не... — Ты не посмеешь. Маркус подошел сзади и положил руку Жону на плечо. Ничего не сказал. Просто подержал ее там долгое мгновение, один раз сжал и отпустил. В нескольких футах от них Кали сжала Блейк в таких же объятиях. Руки поменьше, фавнская тишина, но та же яростная целеустремленность. Одна ее рука легла Блейк на поясницу и уже что-то там нащупывала — так делает мать, которой сказали, что ее дочь была ранена, и ей нужно убедиться собственными пальцами, что рана реальна, но при этом зажила. Блейк чуть поморщилась под ее нажимом. — Прости, прости, — Кали отстранилась, но всего на дюйм. Ее руки переместились на лицо Блейк, обхватив его. — Дай-ка я на тебя посмотрю. — Мам, я в порядке. — Я сама решу, в порядке ты или нет. Позади Кали неподвижно стоял Гира. Он стоял, опустив руки по швам, и смотрел, как его жена касается лица их дочери и проверяет ее на наличие повреждений, и его выражение лица дрогнуло в сложном, едва заметном движении, которое не уловил бы никто, кто не знал его достаточно хорошо. А затем он шагнул вперед и сгреб их обеих в объятия. Блейк исчезла на груди отца. Кали, оказавшись зажатой между ними, издала тихий звук, который не совсем был смехом. — Пап. — Тише. — Пап, ты... — Тише, котенок. Блейк затихла. Джунипер наконец позволила Жону вынырнуть за воздухом и немедленно повернулась, чтобы проделать то же самое с Блейк, как только Гира ее отпустил. Передача прошла почти хореографично. — Милая моя, посмотри на себя, — Джунипер держала руки Блейк в своих, поворачивая их так и эдак по причинам, понятным только матери. — Ты спишь? Ты не спишь. — Я сплю. — Ты не спишь. Не ври мне, я сама изобрела этот взгляд. Кали, освободившись от Блейк, провела такую же сортировку Жона. Она взяла обе его руки и сжала их, затем потянулась и коснулась его щеки — точно так же, как в их самую первую встречу. Ее янтарные глаза провели сканирование, которое заняло больше времени, чем у Джунипер. — Ты выглядишь уставшим. — Я в порядке, миссис Белладонна. — Кали. — Кали. — А ты не в порядке. Но к этому мы еще вернемся, — она подержала его руку еще мгновение. — Спасибо. Она не сказала, за что. Ей и не нужно было. Жон опустил глаза в пол. Последовавшая за этим пауза длилась ровно столько, чтобы превратиться в другой тип паузы — в ту, где все поняли, что осталось еще одно знакомство, которое пока не состоялось. Блейк повернулась. Гира уже повернулся. Жон поднял голову и расправил плечи таким образом, что со стороны это, вероятно, выглядело очень естественно. — Мистер Белладонна. — Мистер Арк. Гира протянул руку. Она была размером с обеденную тарелку. Жон пожал ее. — Сэр, это... это честь наконец-то... — Хм. Рукопожатие длилось ровно столько, сколько нужно. Хватка Гиры была твердой, но выверенной — хваткой человека, который активно старается не раздавить руку человека поменьше и хочет, чтобы это усилие было оценено. Он задержал руку на секунду дольше, чем того требовали правила приличия. — Моя жена высокого о вас мнения, — сказал он. — Как и моя дочь, в те редкие разы, когда она звонит. — Пап. — И мне сказали, — продолжил Гира, полностью игнорируя Блейк, — что вы вынесли ее из здания и спасли ей жизнь. Рот Жона приоткрылся. Закрылся. — Да, сэр. — Хм. Гира отпустил его руку. Взгляд, которым он одарил Жона, длился три секунды. Он не был теплым. Но он не был и тем, чем мог бы быть. — Мы поговорим позже. — Да, сэр. Гира повернулся обратно к жене. Жон выдохнул так, будто на самом деле не дышал все время, пока длился этот обмен любезностями. Губы Блейк дрогнули. — Ты выжил, — пробормотала она. — Правда? — Ты все еще стоишь. — Едва-едва. — Где Синтия? Обе бабушки задали этот вопрос одновременно, почти с одинаковой интонацией, а затем переглянулись с тем коротким взаимным узнаванием двух женщин, которые ждали сорок восемь часов, чтобы спросить именно это. — Она в квартире, — ответил Жон. — За ней кое-кто присматривает. — Кое-кто. — Брови Кали поползли вверх. — Это кто? — Друг, — сказала Блейк. — Мы все объясним по дороге. Уши Кали дернулись. Она не стала давить, но взяла на заметку. Позади них вперед вышла Сафрон, все еще с Эдрианом на бедре. Эдриан был на полтора года старше Синтии и в данный момент жевал ремешок материнской сумки с сосредоточенной самоотдачей маленького человечка, который слишком долго не спал. — Мам, пап. — Голос Сафрон звучал тем деловым тоном, который она использовала, когда уже приняла решение и собиралась сообщить о нем остальным. — Я отвезу всех в отель. У нас забронированы два люкса, девочки могут подраться за кровати, Эдриан со мной, мы справимся. — Саф, тебе не обязательно... — Жон. Вам с Блейк нужно отвезти родственников домой. А воссоединение семьи устроим завтра. — Взгляд Сафрон метнулся к Гире, затем обратно к Жону, и в уголках ее губ мелькнуло что-то похожее на веселье. — У вас двоих и так забот хватает. — Саф. — Я тебя люблю. Идите. Она повернулась к плетущейся позади стайке сестер и один раз хлопнула в ладоши. — Так. Багаж. Живо. Лили, это не твоя сумка, отдай ее Эмбер. Эмбер, возьми свою сумку. Близняшки, пожалуйста, хотя бы сделайте вид, что участвуете в одном разговоре. Вайолет, ты со мной. Джейд, у тебя ключ от номера, не потеряй его. Джейд отдала честь. — Не отдавай мне честь, Джейд. Сестры рассредоточились в контролируемом хаосе семи женщин Арк, пытающихся забрать восемь мест багажа с одной ленты. Маркус дрейфовал за ними, заложив руки за спину, и делал то, что обычно делал Маркус — выглядел так, будто ни за кем не следит, при этом контролируя абсолютно всех. Джунипер посмотрела им вслед и с любовью покачала головой. — Понятия не имею, как ей это удается. Машиной оказался транспорт Бикона, организованный Гудвич — достаточно большой для них четверых и багажа, который Кали настояла взять с собой. Гира заполнил переднее пассажирское сиденье и заставил его казаться крошечным. Джунипер и Кали сели в среднем ряду. Блейк и Жон заняли задний — то ли по совпадению, то ли это было тактическим отступлением. Водителем оказался незнакомый Блейк Охотник. Он не представился. Вероятно, тоже дело рук Гудвич. Машина отъехала от терминала и влилась в медленную реку вечернего трафика, покидающего Вейл. Огни размазывались по стеклам. Гира не проронил ни слова с момента рукопожатия. — Пап. — Хм. Блейк сложила руки на коленях. Сделала вдох. Посмотрела искоса на Жона. Жон коротко кивнул — едва заметный жест. — Тебе нужно кое-что узнать до того, как мы приедем в квартиру. Гира повернулся в кресле. Кожа скрипнула под перераспределившимся весом. — Продолжай. — Тот, кто присматривает за Синтией. Его зовут Гаусс. — Она сделала паузу. — Он Охотник. Дом Тернистой Розы. — Допустим. — А еще он фавн-волк. — Хорошо. Блейк замялась. Рука Жона нашла ее руку на сиденье между ними и осталась там. — Он приемный брат Адама. Последовавшая за этим тишина не была вежливым молчанием человека, переваривающего информацию. Это была тишина очень крупного мужчины, который с каждой секундой становился очень неподвижным. Кали, которая явно ждала этого момента и явно уже прошла через свою собственную версию этой тишины, положила руку на предплечье Гиры. — Гира. — Адама Тауруса. — Да, — сказала Блейк. — Адама Тауруса, чей клинок, как мне сказали, едва не убил тебя восемь дней назад. — Да. — У него есть приемный брат. Который находится в вашей квартире. С вашей дочерью. — Да. Очередная пауза. Водитель не смотрел в зеркало заднего вида. Жон делал восхитительную работу, всем своим видом показывая, как сильно он хочет стать очень-очень маленьким. — Он тот, кто нашел ее, — тихо сказала Блейк. — Синтию. На складе. Он собирался войти туда один. Еще до того, как мы туда добрались. — Она не отводила взгляда от глаз отца. — Он принял меч в живот ради нее. От Адама... И закончил этот бой. Желваки Гиры дрогнули один раз. — Он восстанавливался в Биконе. Мы... мы предложили ему наш диван. Ему больше некуда было идти. — Блейк. — Пап. Я знаю, как это звучит. Я говорю тебе это сейчас, потому что лучше ты услышишь это от меня, чем войдешь в дверь и столкнешься с ним вслепую. Гира долго смотрел на нее. Затем посмотрел на Жона. Затем снова на Блейк. — Я ценю предупреждение. — Хорошо. — И я не обещаю ничего сверх этого. — Хорошо. Свет в квартире был выключен, когда они подошли по коридору. Блейк остановилась у двери, не донеся ключ-карту до замка. — Они, наверное, спят, — сказала она тихо. — У нее был длинный день в садике. — Сейчас семь вечера, — прошептала Джунипер. — Для нее это длинный день. Она медленно открыла дверь. Толкнула ее. В гостиной царил полумрак. Свет на кухне над плитой был единственным источником освещения, отбрасывая мягкий желтый клин на половицы. Телевизор был выключен. В квартире слабо пахло тостами, которые Гаусс, вероятно, сделал себе час назад, и молочной сладостью малышки, выпившей свою вечернюю бутылочку. На диване, в полосе света от плиты, спал Гаусс. Он вытянулся во весь рост; одна рука покоилась на спинке дивана, другая обнимала маленькое тельце на его груди. Синтия лежала лицом вниз на его рубашке, поджав коленки, ее ручка сжала ткань над его ключицей. Шарф-плащ сбился в комок между ними. Плюшевый кролик соскользнул на пол. Она дышала медленно и глубоко — так она спала только тогда, когда чувствовала себя в абсолютной безопасности. Грудь Гаусса под ней поднималась и опускалась в том же ритме. Во сне его лицо казалось моложе его лет. Шрам над глазом бледно выделялся в тусклом свете. Никто в дверях не пошевелился. Рука Джунипер поднялась ко рту. Кали замерла. Гира заполнял собой дверной проем позади них, и оттуда, где стояла Блейк, она не могла видеть его лица. Лицо Гаусса дернулось. А затем его глаза открылись. Он не вздрогнул. Не сделал резких движений. Он проснулся так, как просыпаются Охотники — мгновенно и без суеты, и его рука в первую очередь двинулась, чтобы придержать Синтию на груди, прежде чем он предпринял что-либо еще. Его зеленые глаза нашли Блейк в дверях, затем Жона, затем троих взрослых позади них. Он зафиксировал взгляд на Гире. Потратил те же три секунды, что и Гира на Жона в аэропорту. Затем он осторожно высвободил руку из-под своего бока и аккуратно поднял Синтию к плечу, чтобы иметь возможность сесть, не уронив ее. Она издала тихий протестующий звук, нашла его шею лицом и снова отрубилась. Гаусс медленно встал, прижав одну ладонь к пояснице. — Белладонна, — тихо сказал он. Затем, обращаясь ко всем остальным: — Прошу прощения. Долгий день. Он встретился взглядом с Гирой через всю комнату. — Сэр. Гира смотрел на него. Смотрел на спящего на его плече младенца. Смотрел на то, как осторожно и бережно Гаусс держал ее — так, как держат то, что однажды уже почти потеряли. Он ничего не сказал. Синтия зашевелилась. Наполовину оторвала голову от плеча Гаусса. Моргнула, глядя на дверной проем медленным, расфокусированным взглядом ребенка, еще не уверенного, сон ли это. А затем она увидела Кали. — Гамма, — сказала она. Кали издала звук, которого Блейк никогда раньше не слышала от своей матери. И квартира, наконец, начала заполняться.