Глава 20. Руслан

Жизнь прокатывала Руслана на эмоциональных качелях — резко, без предупреждения, безжалостно. Ещё вчера, во время поездки в офис, он впервые за долгое время ощущал подлинное счастье. Руслан с удовольствием наблюдал за Ланой: как она слегка наклоняет голову, когда слушает, как её пальцы нервно поправляют прядь волос, как меняется выражение лица от задумчивого к восторженному, когда она говорит о чём‑то важном. Ему было искренне интересно её слушать — и в какой‑то момент он поймал себя на мысли: ему всегда не хватало вот таких спокойных, осмысленных моментов.

Но за часы счастья, похоже, надо было расплачиваться. Проблемы нахлынули внезапно, как волна. Сначала его начала доставать Катя — спустя столько лет. Оказалось, она видела их с Ланой вместе в институте и теперь яростно утверждала, что Руслан пожалеет, будто «променял её на какую‑то замухрышку».

Руслан лишь усмехнулся про себя. Во‑первых, странно, что Катя активизировалась только сейчас; во‑вторых, у них отношений‑то не было; а в‑третьих, Лану с натяжкой можно было назвать «замухрышкой». Она совсем не походила на девушек типа Кати — с мини‑юбками, ярким макияжем и брендовыми вещами. У Ланы был собственный стиль: ей не требовались броские аксессуары или тонны косметики — она сама по себе была яркой. Особенно заметно это становилось, когда её глаза загорались каким‑то внутренним светом — например, когда она увлечённо говорила о чём‑то. Руслан вспомнил, что впервые обратил на это внимание ещё во время их первого обсуждения проекта: тогда она так живо описывала концепцию, что всё вокруг будто перестало существовать.

А Катя, похоже, действительно сошла с ума. Она написала ему не один раз, пока он не выдержал и не кинул её в ЧС. Отмахнувшись от угроз взбалмошной одногруппницы, Руслан поднялся к себе, нашёл старый альбом с детскими фотографиями и наконец отыскал тот самый снимок, где он был запечатлён вместе с Ланой.

Он долго смотрел на фото, вертя его в руках. Это могло стать неплохим поводом написать ей. Руслан весь вечер сдерживался, боясь показаться навязчивым. Обычно он так не робел: умел общаться с девушками, заводил лёгкие интрижки. Но с Ланой всё было иначе. Он боялся её спугнуть, боялся обидеть — особенно после того, как в первую встречу повёл себя как настоящий урод.

Наконец он решился. Дрожащими пальцами набрал сообщение, прикрепил фото и нажал «Отправить». Когда Лана всё же ответила, Руслан невольно почувствовал себя подростком, которому ответила понравившаяся девушка. Он улыбнулся и почувствовал лёгкую эйфорию — будто с плеч свалилась невидимая тяжесть.

В памяти всплыл давний спор с Даней. Тогда Руслан горячо отрицал существование любви с первого взгляда, называл верящих в неё людей идиотами. Теперь же он сам оказался в похожей ситуации. Он вдруг отчётливо понял, что запал на Лану ещё раньше, чем они начали нормально общаться: не когда обсуждали проект, а когда она выбросила флешку и сбежала от него на лифте. В этом была вся её суть — непредсказуемая, живая, настоящая. Руслан никогда не знал заранее, что она скажет или сделает в следующий момент.

Наверное, сейчас он понял, каково это — быть счастливым оттого, что влюбился.

Однако утро оказалось беспощадным.

Внезапно всё перевернулось: маме стало хуже. Вызвали скорую, но лучше особо не становилось. Руслан метался по дому, пытаясь вспомнить, взял ли он у Ланы номер психиатра. Стыдно признаться, но он паниковал — мысли путались, дыхание сбивалось. Он решился написать ей — и замер в напряжении, ожидая ответа. Но его не было. Её молчание буквально сводило с ума. Ощущение безнадёжности и беспомощности убивало.

Наконец она вышла на связь. В тот момент, когда Руслан увидел её имя на экране, он почувствовал облегчение — будто кто‑то снял камень с груди.

«Я приеду», — гласило сообщение.

Два этих слова вызвали у Руслана чувство покоя и веру: всё будет нормально, если Лана будет рядом. Это необъяснимо. Но она была тем человеком, которого сейчас он хотел видеть больше всего.

Через полчаса у дома остановилась машина. Руслан бросился к двери. Лана и Зигмунт Матвеевич вышли из автомобиля.

— Привет. Как ты? — сразу сказала Лана, увидев его бледное лицо.

— Нормально, — выдохнул Руслан. — Здравствуйте, — пожимая руку, сказал он Зигмунту Матвеевичу.

— Здравствуйте. Руслан, что произошло? — спокойно спросил психиатр.

Руслан пригласил их в дом и по пути рассказал, что маме было уже лучше, она шила, а потом резко стало плохо. Утром не вышла из комнаты, её трясло…

— Что ей выписали? — проходя в гостиную, спросил Зизи.

Руслан подошёл к журнальному столику, взял коробку с лекарствами и протянул доктору.

— Неплохо, неплохо. Что ж, мне нужно увидеть вашу маму.

Руслан отвёл Зизи к маме. Лана осталась в гостиной.

— Руслан, я поговорю с вашей мамой наедине — так будет удобнее.

— Да‑да. Если что, мы рядом.

Он спустился на первый этаж и сел на одну из ступенек. Лана тут же подошла и села рядом:

— Зизи поможет.

Неожиданно у Руслана промелькнула мысль: «Почему она называет его Зизи?» Потом он почувствовал, как она взяла его за руку, и ощутил, что не один. Он не один со своей проблемой. Его кто‑то слышит.

Удивительно, но когда маму осматривали другие врачи, ожидание казалось вечностью. Но рядом с Ланой время летело незаметно. Она не суетилась, не сыпала пустыми словами поддержки — просто была рядом, и этого хватало.

Зигмунт Матвеевич вышел из комнаты мамы где‑то через полчаса. Дал рекомендации — и всё это с такой уверенностью и спокойствием, что Руслан понял, почему Лана так ему доверяет.

Когда они уехали, Руслан вдруг остро почувствовал пустоту без Ланы. Он достал телефон и написал ей. Ответ пришёл почти мгновенно — и это вызвало в нём волну необъяснимой радости.

До конца дня они оставались на связи. А вечером Лана решила прогуляться по посёлку. Снова пошёл снег, и она устроила ему видеоэкскурсию: показывала заснеженные деревья, старые фонари, колодец, смеялась, когда снежинки падали ей на нос. Руслан смотрел на экран и улыбался. Он ловил каждое её движение, каждый взгляд, запоминая, как она щурится от падающего снега, как улыбается, рассказывая что‑то.

Два дня общения по видео показали ему, что этого катастрофически мало. Лана заняла практически все его мысли. В его голове были только мама и Лана.

Поэтому, как только маме стало лучше, он сорвался и поехал к Лане — чтобы наконец‑то прогуляться с ней офлайн. И его не остановило даже то, что на часах было около полуночи.

Он приехал к её воротам, позвонил ей. Она не поверила, но всё же вышла. Милая, без косметики, она казалась совсем юной — в смешной шапке и объёмной куртке. Он стоял и улыбался, как дурак, до сих пор не понимая, как так вышло что они притянулись друг к другу. В руках он держал два стаканчика кофе — руки слегка дрожали, а сердце билось чаще обычного. Да… такого с ним никогда не бывало.

Снег тихо падал вокруг, оседая на плечах, но Руслан этого не замечал. Всё его внимание было сосредоточено на Лане.

— Привет, — сказал Руслан, когда она открыла дверь. — Я подумал… может, прогуляемся?

Лана на мгновение замерла, потом улыбнулась — так, что у него перехватило дыхание. Её глаза засветились тем самым внутренним светом, который он так полюбил.

— Прогуляемся, — кивнула она. — Только возьму шарф.

Руслан протянул ей кофе, а сам открыл дверь машины и достал вязаный мужской шарф. Протянул Лане.

Она прищурилась и, улыбаясь, сказала:

— Годится.

Руслан сделал шаг ближе, взял один стаканчик кофе в одну руку, а второй — взял её ладонь в свою. Лана не отстранилась — наоборот, слегка сжала его пальцы в ответ.

— Пошли? — спросил он.

— Пошли, — кивнула Лана.

Они двинулись рядом — медленно, никуда не торопясь, — а снег всё падал и падал. Давно зима не была такой сказочной.

В этот момент Руслан почему то подумал: он готов пробовать быть с ней. Хотел узнавать Лану каждый день, боялся сделать что-то не так, но ещё он желал быть тем, на кого она сможет положиться. Он хотел защищать её и быть рядом.