День 1

      Зима в Нью-Эриду сковала город расползающимся льдом у кромки воды и странным, двойственным чувством.       Колючий от мороза воздух был пропитан ожиданием с самого первого дня, стоило только выпасть снегу. Несмотря на участившиеся тревожные сводки новостей о росте аномалий в кавернах, жизнь в городе цеплялась за самые незначительные радости.       Все улицы, ведущие на площадь Люмины, были украшены гирляндами.       Они раскрашивали город золотом, стремясь повторить изгибы неоновых вывесок. Витрины магазинов подсвечивались изнутри, пестря афишами зимних распродаж и рекламой праздничных конфет с Астрой Яо. Везде пахло имбирным печеньем, миндальным глёггом из ярмарочных бочек и ледяной свежестью вечернего снегопада. После падения старой столицы, новый Эриду, казалось, всегда был готов к угрозам. И, словно обычный городской житель, прятался от суеты в любимых кофейнях за напитками и подарках для друзей.       Последний бледный луч зимнего солнца пробивался сквозь высокое окно офиса Секции 6, выхватывая из полумрака парящие пылинки. Тишина кабинета была почти осязаемой на фоне праздничного гула улиц. Там разговоры были плотными, как вата; здесь — спасительная тишина. Эхо недавней оживлённой дискуссии ещё висело в воздухе после того, как снаружи пролетела стайка школьниц.       Сокаку, уже закутанная в огромный полосатый шарф, перетаптывалась у дверей, поглядывая в сторону лифта. Заранее разгоняла кровь перед выходом на холод, хотя лёд был её атрибут.       — Янаги, нам точно стоит зайти в «Кофф-кафе»! Мне Вайз вчера рассказал, что там продаётся новая зимняя лимитка — горячий шоколад с перцем чили и зефиром, — глаза Сокаку засветились от счастья. — Суперская вкуснятина! Представляешь? Острое, сладкое, и спасает от мороза!       Янаги кивнула, методично застёгивая замысловатые пуговицы зимней куртки. Её взгляд был собранным, будто она мысленно уже составляла список покупок.       — Согласна насчёт кофе. Но после заскочим на рынок, — она отбросила на капюшон копну розовых волос. — Нам нужно пополнить бумагу для принтеров, и, возможно, купить новую скатерть. Если мы всё-таки решимся на скромное празднование в офисе перед следующим рейдом.       Она бросила молниеносный взгляд на две молчаливые фигуры за столами. Их следующий рейд выпадал как всегда на Новый год. Когда все будут отдыхать, Секция 6 будет защищать город. Впрочем, с этой мыслью они свыклись давно, а потому взяли традицию отмечать.       Кто знал, когда им выпадет шанс ещё раз собраться вместе?       — О, офисная вечеринка! — Сокаку загорелась идеей. — Тогда я отвечаю за закуски! Давай только без этой твоей здоровой еды, ладно? — она обиженно посмотрела на Янаги. — Пусть будет что-то хрустящее, солёное и праздничное!       Она натянула шапку с отверстиями для рожек и, помахав рукой Харумасе и Мияби, выскочила за дверь.       — Всем хорошего отдыха! Не скучайте тут!       — И не задерживайтесь, — добавила заботливо Цукисиро.       — Ага… — Харумаса вяло махнул им вслед. — Давайте!       Янаги проследовала за Сокаку, и двери захлопнулись за ними с металлическим стуком. Щелчок отсёк весёлый смех. В комнату вернулось молчание. Неуютное. Как тишина, которая звенит каждый раз после резкого обрыва оживлённого разговора.       Харумаса откинулся на спинку стула; позвонки затёкшей спины хрустнули вразнобой. Он провёл ладонью по лицу, сгоняя усталость целого дня.       Спасительная пятница была заполнена отчётами, вместо привычной зачистки каверн на выбросе адреналина. Харумаса почти заскучал. У своего стола беззвучно двигалась Мияби. Она аккуратно складывала в кожаную папку какие-то документы, и каждое её движение было выверенным. Таким… правильным? Что даже шелест бумаг казался в этой тишине оглушительно лишним.       Харумаса зевнул, широко и не сдерживаясь, потянулся так, что куртка на плечах затрещала по шву. Хрустнул пальцами, думая, что надо было бы что-то сказать, и словно невзначай поймал боковым зрением движение. Мияби на секунду оторвала взгляд от папки. Её глаза скользнули по его фигуре, по линии напрягшихся мышц шеи, и так же быстро вернулись к делам.       Харумаса усмехнулся. Да, ему всё ещё временами нездоровилось, но не настолько, чтобы за ним присматривала охотница каверн. Но этого мгновения хватило, чтобы тишина в кабинете сменила агрегатное состояние.       — Чем собираешься заниматься? — лениво спросил он, ломая это безмолвие. Голос прозвучал чуть хрипловато от недавнего потягивания. — Планы на мини-отпуск грандиозные?       Мияби вжикнула молнией папки. Её пальцы замерли на бронзовой застежке.       — Хм… — она задумалась, будто подсчитывала дела в уме. — Тренировки. Чтение. Отдых. Привычная рутина, — её взгляд был направлен куда-то в пространство между выходом и его рабочим столом. — А ты?       — Да так… — протянул Харумаса, — поваляюсь дома. Позанимаюсь, к примеру…       Он задумался, чем и вправду собирался заниматься, потому что планов у него не было совершенно. Всегда можно было придумать в процессе или плыть по течению… Он поднял глаза, чувствуя, как неловко затягивалась пауза его ответа. И Харумаса был рад тому, насколько хорошо знал Мияби, — она вряд ли до сих пор продолжала его слушать.       Он поднялся из-за стола и накинул куртку, небрежно запахивая под горлом.       — Знаешь, твой отпуск звучит слегка предсказуемо.       — Скорее привычно, — Мияби пожала плечами, смотря перед собой.       Харумаса улыбнулся уголком губ, прекрасно разделяя её точку зрения. Самый лучший план — всегда проверенный.       Они вышли вместе. Дверь офиса закрылась с мягким щелчком и отсекла собой рабочий мир, затягивая их в другую реальность.       Настоящую жизнь.       Вечерний воздух на площади Люмины ударил в лицо холодом, мелкими снежинками и далёкими тлеющими угольками жаровен. Небо, ещё минуту назад сизое, на западе разливалось подтёками акварельной краски: малиновой, персиковой, золотой. В этом закате медленно, словно нехотя, кружился снегопад. Не пушистыми хлопьями, а мелкодисперсной алмазной крошкой, искрящейся на свету.       Новые снежинки тут же таяли, касаясь брусчатки, уже припорошенной белым покровом. Фасады зданий тонули в сумерках, и в окнах зажигались первые огни. Харумаса втянул ледяной воздух, смотря, как витрины кофейни напротив мигали гирляндами. Где-то приглушённо задребезжал трамвай.       — Наконец-то... — выдохнул Асаба, и из его рта вырвалось густое облачко пара, растворившееся в малиновом свете. — Заслуженный отдых! Ждали, блин, целую вечность. Теперь несколько дней можно ничего не делать.       Он промурлыкал лёгкую мелодию, наблюдая, как последний луч солнца цеплялся за шпили небоскрёбов по другую сторону реки. Мир вокруг жил вполне размеренной жизнью. Флористка из цветочного павильона, кутаясь в толстенный шарф, выставляла на тротуар кадки с пушистыми, тёмными елями, от которых пахло свежей хвоей; мальчишка с разбегу поскользнулся на припорошенной плитке, едва удержав равновесие, и сам с себя смеялся; из ресторанчика доносился аромат горячих блюд.       И впервые за долгое время Харумасе не хотелось сбегать.       Не хотелось скрываться где угодно, лишь бы не присутствовать на работе, убивая время, как мог. Дом, пустая тихая квартира, запах лапши быстрого приготовления — сегодня всё это казалось неприлично унылым. Плоской, выцветшей фотографией.       Харумаса всегда так торопился жить, что остановился в моменте. Ему было слишком хорошо здесь и сейчас. На крыльце работы. Рядом с…       Мияби стояла, слегка запрокинув голову, и наблюдала за вихрем снежинок в свете длинных лучей. Он глянул на неё, замечая, как щёки порозовели от холода. Её тёмные ресницы отбрасывали на скулы размытые тени. Она еле заметно подёргивала лисьими ушами, когда снежинки щекотали их кончики. Глаза Мияби так органично впитывали собой цвет закатного неба, что Харумаса уловил в них ту же странную, непривычную пустоту, что и внутри себя.       Одиночество, не скрашенное даже привычной болтовнёй Сокаку.       Наверное, это было лишнее. Но мороз успешно разбавлял собой усталость, позволяя внезапной мысли пронзить виски остриём его же стрелы... Харумаса, не рассуждая, не взвешивая, на чистом импульсе спросил:       — Слушай, хочешь, сходим куда-нибудь? Может, выпить кофе? Знаешь… типа свидания.       Последнее слово повисло между ними. Такое внезапное. Не вписывающееся в приятный зимний пейзаж.       Свидание...       Оно отдавало теплом где-то под рёбрами. Вот только это слово точно было не про них.       И к ним никогда не принадлежало.       Мияби медленно повернула голову. Её ясный взгляд встретился с застывшим его. В алых глазах не было насмешки. Была лишь толика удивления и лёгкий интерес. Казалось, что она услышала слово на давно забытом языке. Мияби смотрела на него так, будто видела впервые: припорошенные снегом чёрные волосы, небрежно повязанный шарф…       Харумаса являл собой смущённую растерянность в широко распахнутых золотых глазах, которая проступила на его лице ровно через секунду после произнесённой фразы.       Он чувствовал себя идиотом. Полным дураком. Свидание? Кто вообще так говорил? Он мог пригласить её «на кофе», просто «погулять». У него был миллион вариантов… Буквально!       Какого чёрта он сейчас ляпнул?!       Жар волной поднялся к щекам, и Харумаса засмеялся, неловко потирая ладонью затылок, будто пытался стереть глупость, только что извергнутую его же ртом.       — Э-эм… ладно, проехали, — выдавил он, отводя взгляд к зажжённым окнам кондитерской. — Забудь, сказал чушь. Просто мысли вслух, не обращай внимания.       Но Мияби не ушла и не отвернулась. Её брови дрогнули и медленно поползли вверх, складываясь в настоящее, искреннее удивление. Она была заинтересованной, чуть растерявшейся, и оттого невероятно милой.       — Почему «проехали»? — её голос прозвучал уверенно, будто Харумаса не сказал ничего такого, что не поняли бы друзья. — Я давно не была на свиданиях. Считай, тренировка.       Она кивнула больше себе, чем ему, ставя точку в каком-то внутреннем диспуте.       — Я согласна. Напиши когда.       И, повернувшись, пошла к набережной, по припорошенной снегом брусчатке. Харумаса знал, что этот путь вёл к ней домой. Следы Мияби оставляли пунктир на снегу, пока он оставался стоять на том же месте. Не шевелясь.       В перепонках сжались до большого взрыва все звуки мира: гудки машин, смех прохожих, и его собственный пульс, колотящийся где-то в горле. Что это вообще была за реакция? Такая ослепляющая. Харумаса сжал кулаки в карманах, чувствуя, как по пальцам бегут мурашки от того, чего сам даже не собирался ощущать. Он вдохнул, обжигая лёгкие холодным воздухом.       Они были коллеги. Друзья.       Но Мияби согласилась.       На свидание.       С ним?       Харумаса ещё раз вдохнул, успокаивая мысли. Тише... Это можно было расценить, как просто дружескую встречу. В каком-то смысле, так нужно было расценить.       Но мир так ярко вспыхнул сочными красками и больше не собирался бледнеть. Он глупо, по-мальчишески, ухмыльнулся в пустоту, и ещё одно облако пара вырвалось в розоватый воздух.       Отпуск Харумасы только что стал в миллион раз короче.       И отчего-то долгожданнее во столько же крат.