Часть 1

***

Пять утра. Нужно было либо встать, либо продолжить лежать с закрытыми глазами еще пару часов, пока не прозвенел бы будильник и ей не надо было бы собираться в министерство. От этих мыслей Гермиону отвлек храп Рона, у которого никогда не было бессонницы. Он всегда хорошо спал, даже во времена войны. Это было что-то такое, что было, есть и, кажется, будет всегда. Грейнджер перевернулась к своему мужу и и начала разглядывать россыпь веснушек на его спящем лице. Уизли спал глубоко, поэтому его нельзя было разбудить взглядом. Устав от этой умиротворенной картины, Гермиона все-таки решила встать с постели. Она подошла к шкафу с одеждой и нашла среди вещей старый потертый пиджак, в правом кармане которого лежала пачка сигарет. Да, она курила, более того, Гермиона не могла жить без долбанного никотина. Она не пила, но, если честно, это был вопрос времени. Когда-нибудь она соберет весь «букет» плохих привычек. Рон не знал, что она курит. Ну, или умело делал вид, а, может, ему вообще было плевать, что его жена медленно, но верно «катилась» вниз по кривой дорожке. Грейнджер не знала правды, но положа руку на сердце ее это и не так уж сильно и волновало. На балконе было немного прохладно, но Гермиона не хотела возвращаться в спальню за халатом, а потому продолжала стоять, облокотившись о перила, пока поджигала фильтр. Наконец, дело было сделано и изо рта Грейнджер вылетело облачко дыма. Она была почти счастлива, если бы не дурацкое чувство стыда перед самой собой. В кого ее превратил этот идиотский мир с его дебильным чувством юмора? Осталось ли в этой разбитой женщине хоть что-нибудь от нее прежней? У Гермионы вырывался горький смешок от этих дум и она закашлялась, попутно туша сигарету о перекладину. Грейнджер уже пару лет мучили кошмары, но девушка упорно не хотела идти в Мунго за помощью. Возможно, именно из-за этого она и начала курить. Сигареты — неплохой способ отключить голову и, хотя бы на какое-то время, отвлечься от страшного и монотонного «аттракциона», спонсором которого выступал ее мозг с ворохом жутких воспоминаний. Они вертелись в ее голове со скоростью света. Смерти, слезы, взрывы, несбывшиеся надежды, а в центре всего этого она сама, которая спасла не всех и собственный разум не давал ей шанса ей все это забыть. Грейнджер постоянно думала о том, что не должна была выжить, ей суждено было погибнуть, чтобы стать истинной героиней, но, нет, Гермиона была жива и вынуждена раз за разом переживать все ужасы, что когда-то были ее реальностью.

***

Драко выключил воду в кране и опустился вниз, прямо на грязный пол в туалете министерства. Еще хотя бы один такой день и он у него точно были все шансы с ума. Искупление в виде поисковых работ для Аврората вынимало из него всю энергию. Кожа вокруг метки припухла и кое-где пошла красными и зудящими пятнами. Через час рука обычно начинала еще и болеть, но пока был только зуд и страх, пропитавший, кажется, все его существо. Малфой закрыл глаза и начал считать от одного до десяти. Помогало далеко не сразу, но другого выхода все равно не было. Панические атаки у него начались еще в Азкабане, правда, тогда он даже не догадывался о том, что это так называется. Он просто лежал на каменном полу и не мог дышать, в такие моменты ему казалось, что он вот-вот умрет. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди, а в мозгу появлялись дикие мысли, заставляющее тело неметь, а кожу покрываться табуном мурашек. Всего каких-то полчаса назад это было с ним вновь, однако сейчас он даже мог дышать, хотя и так, как будто пробежал стометровку. Это обычные последствия его «рабочего дня», о которых никто никогда не узнает. Скорее всего, сегодня вечером он опять будет пить на пару с Забини. Блейз ничего никогда не спрашивает, хотя и догадывается, что с ним что-то происходит, но боится спрашивать Малфоя напрямую, ибо такая правда — это не то, что хочется услышать от близкого человека. Они оба это понимали. У Блейза не было метки и не было срока в Азкабане, однако он знал не понаслышке то, через что приходилось проходить его лучшему другу. У Драко не забрали Малфой-мэнор, не отобрали средства к существованию, однако вырвали с корнем самое дорогое. Право выбора Он обязан искать прихвостней Лорда, животных с человеческими лицами, которые жили в его доме, угрожали его матери, а некоторые из них даже не раз «угощали» круциатусом, а теперь он должен встретиться с ними вновь, чтобы доказать теперь уже прихвостням «Святого Поттера», что он не один из них, что он просто жертва. Мальчик, которому не повезло родиться в семье чистокровного придурка, поклоняющегося выжившему из ума темному волшебнику, творящему АД на Земле. Драко вздохнул и поднялся на ноги, высушивая одежду, закатывая рукава черной рубашки и маскируя магией следы своей слабости с лица. Никто и никогда не должен был видеть его таким разбитым и ничтожным. Это единственное, что он еще мог себе позволить, всего остального он уже давно лишился.

***

Поправив черный колпак, Гарри вышел из забытой Богом лачужки и сжал в руке маленький мешочек. Порошок приятно перекатывался в пальцах. Еще несколько минут и он будет у себя в кабинете и насыпет в стакан с кофе долбанное успокоительное, без которого его руки бьет дрожь, а по лицу пробегает судорога. Да, пить какую-то сомнительную дрянь из китайской палатки и не идти к медикам — это идиотизм, но он просто не мог позволить себе рассказать кому-то о том, что в его голове. Его воспоминания — это тюрьма, из которой Гарри никогда не выберется, Поттер в ней на пожизненном. Они с Джинни расстались два года назад из-за его кошмаров. Каждую ночь Гарри вновь и вновь переживал события войны. Проснувшись, он не мог ничего сказать, Джиневра просила его обратиться за помощью, но он упорно продолжал уверять, что все в порядке. Потом он стал неделями не появляться дома, ища военных преступников и погружаясь в папки с делами… Когда он однажды пришел домой после очередного «забега», он обнаружил от Джинни записку и отсутствие ее вещей в их общей квартире. Кто-то рассказал ей о том, что он «бросается» под пули. Это было чистой правдой, Гарри не скрывал, что не хочет жить, однако после ухода любимой женщины последние крохи нормальности окончательно испарились и у бывшего гриффиндорца начался тремор. Без успокоительных он трясся и не мог ничего удержать в руках. Жизнь вновь обрела очертания выживания. Долгожданный просвет снова маячил едва заметной дымкой впереди. Гарри Джеймса Поттера вместо Лорда начал пытаться убить неподъемный груз прошлого… Он не знал, что проживают другие, Поттер только мог догадываться о том, что огромной тяжестью лежало на плечах тех, чьи братья, сестры или родители погибли на побоище, устроенном Реддлом. Вынырнув и раздумий, Гарри аппарировал в министерство. Его ждал очередной черный день и «призраки» войны, с которой он никогда-никогда не вернется…

***

Кабинет целителя разума или же «мозгоправа» для волшебников наполнился запахом чая с чебрецом. Белокурая девушка в темно-синем костюме подошла к окну и посмотрела на бегущих по улице людей. Все куда-то спешили, открывая яркие зонтики, чтобы апрельский дождь не замочил их светлые плащи. Во всей этой приятной суматохе она увидела женщину в темно-зеленом плаще, стоящую под ливнем. По незнакомке катились капли, но она будто бы не замечала этого, более того, она вдруг подняла голову и посмотрела на серое небо. Вода лилась прямо ей на лицо. У Мирабеллы был первый этаж и она прекрасно видела выражение, с которым замерла незнакомка. Женщина начала смеяться, Монро не слышала смех, но была уверена на сто процентов, что он истерический. Нервно сглотнув, колдомедик выбежала из кабинета, прихватив дождевик. Когда Мирабелла оказаламь на улице, она увидела, что незнакомки нигде нет. Она не могла аппарировать прямо посередине проспекта, скорее всего неизвестная нарушительница сложившейся будничной системы успела уйти в подворотню и аппарировать. Почему-то Монро была уверена, что эта особа-волшебница…