Часть 2

***

Гермиона расстегнула пальто и подошла к столу. Три вертолетика уже «украшали» поверхность стола. Все три от Кингсли… Министр назначил ее своим заместителем сразу после того, как она закончила Хогвартс. Грейнджер любила свою работу, но это, к сожалению, не говорило ровным счетом ни о чем. Она по-прежнему видела изо дня в день последствия войны. Это прослеживалось в постоянных планах по реновации, переговорах с потерпевшими и вишенкой на торте, потоком судов. Она лично присутствовала не на всех заседаниях, но и те, что посетила, оставили неизгладимое впечатление, добавив очередную порцию седых волос на ее кудрявую голову. Просмотрев послания Бруствера, Гермиона достала свой черный ежедневник и записала два новых пункта, зашифровывающих очередные встречи на этой неделе. Закрыв глаза, она приложила пальцы к векам и сосчитала до десяти туда и обратно. — Мерлин, дай мне сил… Прошептала волшебница, открывая очередную папку. Если бы Грейнджер знала, что ее ждет через каких-то три часа, она бы просила древнего колдуна о более конкретных просьбах, но в этой реальности у нее не было любимого маховика…

***

Драко смотрел в зеркало и думал переделать галстук. Сегодня он должен будет встретиться со своими партнерами по бизнесу. О вчерашней вечерней попойке ему напоминали лишь разбитые костяшки на правой руке. Малфой смутно помнил случившееся, кажется, там фигурировала какая-то волшебница и идиоты, орущие о ценностях чистокровных. Драко не знал зачем заступился и уж тем более не понимал почему он ударил одного из тех придурков рукой, но злость даже сейчас булькала в его крови, наэлектризовывая пальцы. Взъерошив волосы, молодой лорд надел кольцо и телепортировался в банк. Сегодня он не нужен был в министерстве, слава Мерлину. Поттер лично оповестил его об этом час назад.

***

— Кевин, я, Мерлин, раз сто говорил, чтобы вы не выбивали показания из подозреваемых! Твою мать, ты понимаешь, что он может подать жалобу на жестокое обращение? Гарри закрыл глаза и мысленно четвертовал пухлого «любителя размять кулаки», прекрасно зная, что придурок будет оправдываться тем, что бил пожирателя, Поттер ненавидел беседы относительно таких инцидентов, ибо отвечать за все это приходилось всегда ему самому. Некоторые его подчиненные, мягко говоря, не отличались умом и сообразительностью. Он и сам знал, что Персей Паркинсон виновен, но права у него по-прежнему существовали и никто не мог его их лишать, по своей воле, в противном случае, что их тогда отличало от тех, с кем они боролись? Самосуд — это не выход и любое преступление должно быть сначала доказано. Презумпцию невиновности никто не отменял. Бойл делал вид, что понимает указания начальства и принимает их к сведению, но даже идиоту понятно, что он будет продолжать мордобой. Гарри возвел глаза к потолку и отправил Кевина на новую миссию. Толку от бугая в группе быстрого реагирования не было никакого , но он был дальним родственником одного из высокопоставленных лиц в министерстве, поэтому Поттеру приходилось с ним взаимодействовать, закрывая глаза на весь бардак, что тот творил… От размышлений Гарри отвлек стук в дверь его кабинета. Поттер пригласил посетителя войти и с непониманием уставился на вошедшую. Перед ним стояла симпатичная девушка с длинными светлыми волосами и в темно-синем костюме, ее цепкие зеленые глаза разглядывали его с неподдельным интересом, а в руках была зажата увесистая папка, переполненная какими-то документами. — Извините, что отвлекаю от работы, мистер Поттер, но в министерстве недавно был принята программа по оказанию психологической помощи работникам данной организации для того чтобы минимизировать последствия военных лет и отследить вменяемость людей, «строящих новое будущее». Меня зовут Мирабелла Монро и я буду работать с вами!

***

— Гермиона, ты не понимаешь, нам это нужно! Кингсли посмотрел в глаза Гермионы и положил правую руку ей на плечо, слегка надавливая, как будто бы подчеркивая даже физически необходимость этой странной затеи. Он собирался создать программу по работе с бывшими и оправданными пожирателями. Конкретно ей предоставлялась сомнительная «радость» поработать в связке с Малфоем, которого вовсю эксплуатировали в аврорате, о чем ей как-то говорил Гарри. На суде Драко она присутствовала лично, более того, Грейнджер даже выступала, в качестве свидетеля, из-за чего они тогда поругались с Роном, но это были дела давно минувших дней. Сейчас они с Рональдом Билиусом Уизли не ругались вообще, ибо для этого нужно было контактировать, а единственное их взаимодействие укладывалось в то, что они спали в одной постели и изредка встречались на кухне за завтраком. Инициатором такого общения была сама Гермиона, она не могла и не хотела, чтобы ее было видно. Если бы Рон пригляделся к ней, он заметил бы ее вечно потерянный взгляд, желтоватые пальцы и полное отсутствие ее в этом мире, но он не приглядывался, думая, что ее «холодность» объясняется загруженностью на работе. Она никогда и никому не показывала свое истинное состояние, но, честно говоря, проблема была в том, что триггерных моментов становилось слишком много, а способность поговорить о них все призрачнее и призрачнее. Раньше она находила поддержку в Гарри, но последнее время друг не выходил на связь, даже когда он расстался с Джинни, Гермиона не смогла с ним поговорить, ибо он начал ее избегать. С Роном он тоже не говорил, возможно боясь реакции Уизли. Пока люди не говорят о проблемах, создается мираж, что их нет. Отогнав от себя назойливые мысли, Грейнджер задумалась о проекте. Скорее всего Бруствер был прав, им нужно было помогать «оступившимся» и плевать на ее детские обиды, главное, чтобы взаимодействие с Малфоем не принесло бы ей новых причин не спать… — Хорошо, сэр. Я согласна и отправлю Драко сову с необходимой формой.

***

Мирабелла закончила только что беседу с Гарри Поттером и почувствовала неприятное беспокойство, которое исходило от пациента весь сеанс. Мистер Поттер не хотел с ней говорить и крайне неохотно отвечал на ее вопросы, в голове считая минуты до конца сеанса. Мира не винила его в этом, в конце-концов зная его историю, было здорово, что он вообще еще ходил на работу и что-то осмысливает, но девушке очень хотелось его разговорить, однако возможность для этого пока не предоставилась. Монро заварила чай с чабрецом и подошла к окну…

***

Гермиона шла по улице и не замечала никого и ничего вокруг. Ее жалкий мир, который она и так с трудом поддерживала, рассыпался ей под ноги.       Она только что видела, как Рон целовался с Лавандой Браун в каком-то кафе, в том, что это ее муж, а девушка точно Браун, сомневаться не приходилось, ибо она слышала их разговор, так как, заметив своего мужа, пусть и в компании бывшей однокурсницы, решила к нему подойти, а потом в глазах потемнело, и она также быстро пошла прочь из злополучного заведения, не зная, что делать и как реагировать. От шока она даже не подошла к ним и не влепила Уизли пощечину. День и без того был отвратительный. Куча переговоров, письмо для Малфоя, идиотское распоряжение о посещении психолога, после которого вполне реально уйти в вечный отпуск. Перспективы, мягко говоря, так себе.       Думая обо всем этом, Грейнджер вдруг осознала, что идет дождь, однако вместо того, чтобы открыть зонт, который валялся у нее в сумке, подставила лицо каплям и начала истерически хохотать. Стоя под потоком воды, она вдруг поняла, как поступить, и побежала в подворотню, чтобы аппарировать туда, где решится ее судьба, не замечая выскочившую из Мунго девушку…