Часть 7

***

      Гарри задумчиво провел рукой по подбородку и решился всё-таки достать телефон из ящика. Они разошлись с Роном только полчаса назад, так и не придя к единому решению по поводу Гермионы и её местонахождения. О телефоне Поттер вспомнил ещё в Норе, однако лучшему другу об этом говорить не стал. Если Гермиона ушла, а Рон ничего не знает, разгадка проста. Уизли и есть причина этого «исчезновения». Впрочем, нервничать Гарри начнет окончательно, если Гермиона не придет на работу. Вздохнув, Поттер всё-таки набрал нужный номер. Бывшая Грейнджер сначала долго не отвечала, а потом и вовсе сбросила его вызов.       Сжав переносицу, Гарри потянулся за «спасительным» порошком. Ему просто нужно успокоиться, ибо нервничать ему было из-за чего. Через каких-то сорок пять минут в его кабинет войдет та, с кем он не виделся несколько лет и встречу с которой признаться променял бы на что угодно в этой жизни.       Паркинсон всегда была для него загадкой. С одной стороны, она казалась хрупкой фарфоровой статуей, а, с другой стороны, взгляд её зеленых глаз заставлял в груди что-то переворачиваться раз за разом, пытаясь скрыть самые болезненные моменты. Последний раз он видел ее в зале суда, где сам же выступал за «условный срок» вместо реального, ибо не был готов отнять у девушки надежду на «новую жизнь».       Уйдя в свои мысли, Гарри даже не сразу понял, что в его кабинет стучат. Он быстро крикнул, чтобы стучащийся вошел, но повернувшись к двери на своем вертящемся стуле, замер в нерешительности. В голове Гарри, Паркинсон была худой девушкой в обтягивающих платьях с ярко-красной помадой, от которой всегда сильно пахло духами, однако, в реальности, перед ним стояла скорее девушка — подросток, чем бывшая «королева Хогвартса». От пристального взгляда Паркинсон резко дернула черную толстовку вниз, глядя на Гарри из-под длинной челки, практически закрывающей те самые «крыжовники», что не раз прожигали его разрядами ненависти. — Я не хотела тебя испугать, прости. Мне сказали, что ты меня ждешь. Тихо пробормотала она, рассматривая носки своих кроссовок. Гарри только сейчас понял, что раньше «Мопс», как её за спиной, а порой и в лицо называли гриффиндорцы, казалась ему высокой, оказывается в реальности это было не так. По всей видимости, у этого заблуждения был только один ответ — ее высоченные шпильки, которых парень сейчас не наблюдал. — Да, конечно. Ты пришла вовремя, я просто задумался, извини. Присаживайся! Быстро проговорил Поттер, попутно отправляя Гермионе самолетик, чтобы встретиться с ней в обед. Он не помнил работает ли подруга, однако решил все же отправить ей весточку.

***

      Гермиона шла молча, а потом и вовсе закурила сигарету. Её длинные волосы постоянно подкидывал порывистый ветер. Драко почему-то очень хотелось выяснить причину, по которой она сбежала от него всего каких-то двадцать четыре часа назад, но из-за полностью отсутствующего выражения лица девушки, не решался воплотить свои планы в жизнь. — Прекрати испепелять меня глазами! Спустя какое-то время всё-таки нарушила молчание девушка, резко оборачиваясь на него, из-за чего Драко чуть на неё не налетел. — Извини Заметив это, пробормотала уже более спокойным голосом Уизли. — Все нормально, это я виноват. Не моё дело, конечно, но с тобой точно всё нормально? Ты же в курсе, что практически метаешь молнии, а ещё унеслась вчера со скоростью света, бросив крайне странные объяснения. Закусив губу, Гермиона щелкнула пальцами, заставляя сигарету исчезнуть. — Я не хотела показаться вчера странным человеком, у меня был плохой день, о чем ты, кстати, в курсе, а ещё я хочу развестись с мужем. Гермиона не знала, почему говорила это сейчас. Она не проговорила это с лучшими друзьями, но вот так вывалила на человека, который, между прочим, не раз был причиной её слез почти весь подростковый период. Бывшая Грейнджер прекрасно понимала, что говорить личные вещи малознакомым или неприятным людям — это верх отчаяния и идиотизма, но сейчас Гермиона почему-то закрыла на это глаза. Ей нужно было выговориться, а ещё она почему-то была уверена, что Малфой её понимает. Не жалеет, не презирает, а понимает. Да, такая точка зрения не имела ничего общего с её доводами рассудка, зато её интуиция, которую девушка порой пыталась списать на берег, пребывала в восторге. Пока Гермиона копалась в своей голове, Малфой неожиданно подошел к ней ближе и сжал её пальцы. — Сочувствую, Грейнджер. Это уже давно не была её фамилия, этот парень бесил её примерно с одиннадцати, проще говоря, вообще все в этой ситуации было не так, но как же, Мерлин, хорошо это ощущалось… Против воли хозяйки, дурацкие слезы потекли по щекам Гермионы, Драко вдруг неуклюже прижал её к себе, давая выпустить прорвавшие депрессивную оболочку эмоции.

***

— Ты с ней не поговорил, не так ли? Голос Джинни отдавал металлом, когда она вошла в кабинет брата, буравя его отнюдь не добрым взглядом. — О чём ты? Искренне не понимая, спросил заместитель главы Аврората, изучая нервные движения младшей сестры. — Ты не бросил Лаванду, Рон!!! Эта идиотка говорит всем, что ты разведешься ради неё с Гермионой!!! Слова девушки заставили Рона вжаться в кресло, на котором он сидел до её прихода, пытаясь разобраться с документацией. — Я… Джин резко прервала его, взмахивая рукой и продолжая своей болезненный монолог. — Она ведь поэтому ушла, Рон. Она же забрала вещи, да? Рон ошарашено смотрел на неё, не зная, что сказать, потому что он не знал. Он не помнил ни вещи, ни запахи, ни привычки своей собственной жены. Осознание больно кольнуло в грудь. Они были друзьями? Соседями? Кем, Мерлин, они с Гермионой были?       Он начал встречаться с Браун, потому что ему казалось, что Гермиона его не замечает, а оказывается, что Рон сам её «не видел». Некогда самый близкий человек превратился в одну из декораций, что помогают актерам играть. Они, блин, играли с Гермионой всё это время в постановке под названием «семья» и неоднократно проиграли в гонке за самую лучшую работу, хотя сценарий был шедевром. Все было прописано, но ни черта не работало… Заметив бледное, как полотно, лицо брата, бывшая гриффиндорка присела около него на корточки. Он мог ничего не говорить, она понимала его без слов. — Как мы все так проебались, Джин? Мы же вроде были счастливы…