Часть 19

Мне станет легче, когда я отпущу.

Когда устав от привидений прошлого,

Я наконец-то эту свою версию сотру.

Когда в любых рассказах, сказках или фильмах,

Я твое отражение не найду.

Когда ложась в свою постель,

Я мысленно тебя с собой не положу.

***

      Гермиона так давно ничего не чувствовала, что даже удивилась, когда осознала, что не просто злится, а готова прибить Малфоя за то, что он заставил её вспомнить кошмар последних лет. Больше всего она боялась потерять родителей, и, конечно же, этот ужас сбылся. Пожелай она что-то приятное и ненапряжное, оно бы не сбылось, но всякий ужас, от которого мороз по коже, — это быстро, это даже не обсуждается… Она хотела рыдать и одновременно кричать и обзываться. Это было так странно — что-то чувствовать. Ей уже давно не приходилось испытывать что-то настолько ярко и отчаянно. — Гермиона, прости меня, пожалуйста. Голос Малфоя вернул её в реальность, хотя ей казалось, что она отключилась. Настолько её выбросило из привычного понимания действительности. — Засунь свои извинения себе в задницу, Малфой! На сегодня мы с тобой закончили, а с завтрашнего дня начнём работать по программе. Я узнаю у Гарри, какой у вас график, о времени уведомлю в письме, — голос почти не дрожал, наоборот, в нём звенела сталь.       Грейнджер отодвинула от себя Малфоя и пошла прочь. Гермионе было совсем не жаль, что всё так вышло. Она не ждала, что Драко будет ей благодарен; девушка просто хотела справедливости, поэтому шла к Поттеру. С делом убийства Нарциссы Малфой и её невестки с внуком явно было что-то не так. Конечно, она никогда бы не стала продавать и использовать такую информацию — просто ей действительно важно было знать, с какой стати Кингсли и Гарри используют жертв в раскрытии преступлений. Да, она злилась на Драко, но в какой-то мере понимала его.       Обжигаться - это не просто больно, это заставляет жить иначе, чувствовать через раз и ненавидеть, в большинстве случаев, конечно же, себя.

***

      Паркинсон было пусто. Она ничего не чувствовала, просто сидела на лоджии в своей маленькой квартирке и курила. Облачка дыма медленно вылетали изо рта, пока её мозг судорожно придумывал пути решения проблемы. Отец теперь точно знает, что она жива. До этого он мог быть уверен, что она так и не вышла из больницы, умерев там после суда, но Поттер отобрал у неё такую возможность, сдав её. С тем, что она умрёт задолго до старости, Панси примирилась много лет назад, когда рыдала на кладбище, оплакивая подругу и крестника. Скорпиус вытащил её из депрессии, был её отдушиной, огоньком в ночи и просто самым милым и прекрасным существом, которого она только могла знать. Она прекрасно знала, что никогда не осмелится довериться ни одному мужчине, поэтому не рассматривала себя в роли матери, хотя когда-то маленькая Панси мечтала быть мамой; она верила, что найдёт мужчину, который будет её любить. Да, она делала вид, что она уверенная в себе, сильная и красивая стерва, но в душе Паркинсон была ранимой малышкой, которая боялась, что её не «выберут». В день, когда убили Скорпиуса, Асторию и Нарциссу, в Пэнс разбилась последняя надежда, что она сможет быть хотя бы «любимой тётёй». Драко и Тори были её семьёй, а потом её вновь нашёл Тео. Она начала верить, что у них получится, но проблема в том, что очередные смерти подтолкнули её к краю. К Панси вернулся страх, что она останется одна; он обхватывал её своими щупальцами и тянул на дно. Не было ни веры, ни желания что-то исправлять — только безнадёга и алкоголь, а ночами — жуткие кошмары. Нотт умолял её пойти в терапию, уверяя, что так нельзя, что нужно «забыть», но она не могла. Уйдя глубоко в свои мысли, Паркинсон вдруг осознала странную вещь, которая почему-то не приходила к ней до этого дня. Как Тео смог просмотреть её воспоминания, если это нарушало «Обет»…

***

      Гарри вошёл в кабинет и сжал виски. Как он мог быть настолько тупым? Ни одной строчки о показаниях в деле, ни одного осуждённого по делу о борделе — и почему-то всё это не остановило его от идиотской идеи пойти и поговорить с главным подозреваемым. Он буквально сдал Паркинсон на блюдечке с голубой каёмочкой человеку, который разрушил её жизнь. Почему Персей Паркинсон думал, что его дочь мертва? Гарри нужны были ответы, но для них нужен был Малфой, которого он тщетно ждал в назначенное время. Если Драко не придёт, то Поттеру придётся его сдать, применив к Малфою санкции. От размышлений над делом Паркинсон и «пропажей» бывшего однокурсника Гарри внезапно отвлекла мысль о девушке со стилем Амбридж. Откуда была эта улыбчивая блондинка с ужасными рюшами? Почему она ему соврала? В том, что целительница разума ему наврала, Гарри был уверен едва ли не на тысячу процентов. Непонятно было одно: её мотивы.       Поттер был опытным аврором, тем более пережившим войну, — Мирабелла должна была это знать, работая с его делом. Гарри стал записывать вопросы, которые она ему задавала последние два сеанса на листок, чтобы видеть все четче. Он едва ли не зарычал, когда понял странную вещь: она не пыталась проанализировать его проблемы, девушка просто будто бы что-то пыталась выведать. Ей нужны были ответы по поводу некоторых старых дел: кого из Пожирателей он видел, что делал. Нет, она задавала вопросы осторожно, приплетая к ним что-то вроде анализа его мыслей, но только идиот не заметил бы, что она его допрашивает, а не проводит приём.