***
Паркинсон поёжилась. Она уже всё прокляла, что не сбежала, а пошла на эту дурацкую встречу.
— Поттер, я правильно понимаю, что ты хочешь, чтобы я пошла и дала показания против моего отца и его приспешников, потому что их могут выпустить по УДО?
Голос Паркинсон неприятно отскакивал от стен пещеры, куда они с Гарри аппарировали с Панси, чтобы их не могли подслушать. Из-за странностей целительницы разума и некоторых других вещей у Поттера не на шутку разыгралась паранойя, что их подслушивают.
— Тебе не хочется отомстить тем, кто разрушил твою жизнь? — с удивлением воскликнул Гарри, глядя на девушку расширившимися от шока глазами.
— Поттер, ты сейчас разговариваешь с этим человеком.
Гарри смотрел на неё как на ненормальную. Возможно, это и правда было так.
— Почему ты так говоришь? В этом виноваты Пожиратели, твой отец, но не ты. Прекрати себя наказывать! — строго сказал Поттер, сжимая и разжимая пальцы. Он знал, что касаться Панси нельзя: она может неправильно понять и сбежать.
— Я сама туда пошла! — выпалила она, обнимая себя в тщетных попытках согреться. Холодно было не из-за ветра, а из-за внутреннего пронизывающего чувства разрушения.
— Ты пошла туда из-за матери! — воскликнул Гарри.
Будучи сиротой, Поттер особенно остро воспринимал весь ужас, случившийся с Панси.
— Используешь мои воспоминания? Серьёзно? — дрогнувшим голосом произнесла девушка, шарахаясь от его шагов.
— Почему ты не хочешь сказать правду? — более спокойно спросил Гарри, смотря на неё своими пронзительными глазами цвета крыжовника.
— Поттер, ты читал дело или говорил с отцом? — вдруг осознав что-то, спросила Панси, глядя на него с непонятой мольбой.
— Там почти ничего нет в деле…
Осознание затопило мозг. Если по делу ничего нет, а Паркинсон боится давать показания, что-то явно не так. Реакция Персея Паркинсона также стала более очевидной.
— Ты последний свидетель, да? Никто больше ведь не выжил и не знает про бордель?
Паркинсон тупо кивнула, вдруг подняв на него слегка отсутствующий взгляд. Она внезапно вернулась в самый страшный день своей жизни, осознав, что кошмар, с которым ей приходилось жить уже долгое время, начал сбываться…
Прошлое…
— Мы заключим с тобой Непреложный Обет. Ты никому и никогда не расскажешь о борделе и том, что с тобой происходило, а я за это дам показания, которые обелят твою репутацию, — голос отца был абсолютно спокойным и лишённым любых нормальных эмоций, присущих обычному общению отца и дочери.
Если бы Панси не была сейчас так измучена, её сердце и мозг, наверное, пережили бы очередной кризис. Но правда была в том, что над ней только что надругались. Долохов сказал, что она теперь его собственность… Во рту уже давно был металлический привкус. Ублюдок избивал её, а затем пускал в ход заклинания, и так по кругу. Она приходила в сознание лишь на секунды. Отец не просто знал об этом, он сам же и продал её. Теперь же у него вновь были на неё планы.
— Что будет, если я этого не сделаю? — равнодушным голосом спросила девушка, смотря на человека, которого она когда-то считала хотя бы формально своим отцом.
— Тебя найдут мои люди. Думаю, ты знаешь, где закончишь свою жалкую жизнь, — сухо заметил отец.
— «Орден» всех найдет, — задумчиво заметила она, изучая пульсирующую вену на лице отца.
— Я найду, что сказать о тебе. В Азкабане опять будешь шлюхой, Псы будут тебя по кругу пускать. Хочешь такой жизни? — абсолютно обыденно выдал заготовленный ответ Персей Паркинсон, рассматривая кровоподтёки на теле дочери.
Ему было не жаль её, она вызывала у него лишь отвращение.
После заключения Обета наступила темнота. Всё, что она помнила, — это запах гари. Панси очнулась в больнице. Перед ней сидел Драко; он тут же всполошился, когда понял, что она его видит.
— Я думал, что ты умерла, — дрогнувшим голосом произнёс парень, глядя на неё покрасневшими от недосыпа глазами.
У Паркинсон вырвался нечленораздельный звук. Она не видела своих друзей почти два года. Её отец сказал всем, что она погибла, что в неё прилетело смертельное проклятие, когда он переезжал в резиденцию своей жены. Это была абсолютная неправда. Когда началась война, отец практически сразу же нашёл ей применение, как он сам любил выражаться. Она была чистокровной, а потому цена на неё была выше, чем на остальных работниц «Чёрной жемчужины». Большинство из девушек были маглами, часть — полукровками, но лишь она одна была чистокровной… Внезапно ей захотелось собрать все оставшиеся силы и спросить о судьбе всех несчастных.
— Драко, там, где ты меня нашёл, были другие девушки? Кто-нибудь выжил? — хриплым голосом прошептала она.
Лицо Малфоя исказила гримаса боли.
— Панс, я нашёл тебя на пепелище поместья твоей матери. Ты единственная, кто там чудом выжил, так как тебя нашли под завалами на конюшне, — с болью проговорил Малфой, сжимая её руку.
— Что там было, Пэнс? Кто это сделал? — боясь её ответа, спросил Драко.
Они всех убили.
Нет, это не было удивительным, Паркинсон прекрасно знала, что так будет, но не была готова принять это. Они сожгли их всех, убирая улики. Самое ужасное, что она даже не могла сейчас ничего рассказать Драко, её всё ещё держал Обет, так как её отец точно был жив, ибо нить Обета все ещё ощущалась на её руке.
— Я не могу тебе сказать, — сказала девушка, показывая натянувшуюся волшебную нить Драко.
Лицо друга вытянулось в ужасе. Он не мог поверить, что видит это в реальности.
— Я была в аду, Драко, — тихо сказала она, сжимая пальцы парня.
Он много раз пытался поговорить с ней обходными путями, но она по-прежнему ничего не могла ему сказать. На суде её представлял Тео, так как он один не был удостоен даже маломальского приговора. Мать успела увезти его подальше от войны. Теодор узнал обо всём из-за её кошмаров. Он влез в её голову, когда у неё началась истерика ночью, она не могла прийти в себя. Он, Драко и Блейз как-то смогли узнать, что тем, кто сжёг бордель, был Долохов. Малфой, один бывший Пожиратель смерти, смог вычислить ублюдка. Персефона не знала, что именно он сделал с этой тварью, но на какое-то время ей правда стало легче. А потом у Драко убили семью. Друг ни разу не сказал ей, что это из-за неё, но она прекрасно и так всё понимала. Малфой спас последнего свидетеля, да ещё и убил Долохова. Почти вся группировка отца оставалась на свободе, поэтому Малфой продолжал работать на Аврорат, пытаясь найти убийц своей семьи и отомстить за неё. Панси не верила в положительный исход, она просто ждала, когда за ней придут.