Глава 5. Необъяснимые события.

Гермиона       Я искренне не понимаю смысла этой вечеринки. Да, развеяться, забыть о проблемах кому-то это, может, и поможет, но в основном атмосфера, наоборот, казалась максимально напряжённой. В воздухе витает угроза того, что разные курсанты не выдержат и вонзят когти и зубы в шеи своих недругов. И как же мне потом это всё объяснять Макгонагалл? А ведь она спросит меня в первую очередь! Чего же ещё они ожидали, приглашая меня сюда и думая, что я — лучшее прикрытие? Идиоты. Мы были в Выручай-комнате. Да, такое стабильное место, где нас, конечно же, будут искать, но никто и никогда не найдёт. Я искренне думаю, что это всё слишком банально. Фэй сейчас где-то на танцполе трясёт своей светлой шевелюрой и заигрывает с каждым прохожим, а Джинни (я почти полностью уверена) сидит в романтических объятиях с Поттером. Признаюсь, меня от них уже тошнит. Да, это мило и всё прочее. Да, я, как лучшая подруга, должна плясать от счастья, что два израненных сердца, что, кстати, больше относится только к Гарри, нашли друг друга. Но! Я рада за них до тех пор, пока эти голубчики не начинают выносить мозг каждому прохожему из-за каких-то своих разладов, а у них такое очень часто. Итак, возвращаемся к "Розовым Огням". Я думаю, это максимально странное название. А знаете почему? Конечно же нет. А потому, что до поры до времени я считала, что всю эту ересь организовывали "зелёные", но, как оказалось, за этот бардак ответственность несут самые сладкие и лицемерные. Да, пуффендуйцы. Ой, наверное, у вас много вопросов? Ну ничего, бывает. Я потом как-нибудь покажу вам истинные мордочки этих крысенышей. Обещаю. Я стою в самом дальнем углу этих комнат, которые с помощью арок соединяются в одно большое пространство. Честно, когда я получила то письмо от Кейоса, я поняла, что спокойный вечер покинул меня заранее. А я ведь почти поверила. Наверное, за последние полгода я стала столь импульсивна, что трезвость ума практически полностью и навсегда меня покинула. Я сожгла письмо и даже не открыла. И я не жалею, что решила не читать тот бред. Вообще всё, что связано с Балконом, можно спокойно называть бредом сивой кобылы, потому что объяснениям все эти странности не поддаются. Взять хотя бы ту первую встречу. Что на меня вообще нашло, черт возьми? Хочется сказать, что я никогда не считала себя девушкой сентиментальной или шибко романтичной. Прагматичная — да, откровенная — тоже да, рациональная — точно да. Но точно не стоящая напротив парня и заглядывающая ему в рот. Меня словно подменили или, ещё хуже, приворожили. Надо было дать ему дежурный подзатыльник, и дело с концом. Действительно, что это я сразу не догадалась? Приятная и немного дурманящая мозг жидкость в бокале быстро иссякала. Напиток был чуть пряный, и по большей части на языке расцветали вкусы облепихи, мяты и мёда. К сожалению, названия этого чудного питья я так и не выяснила, а очень хотелось. Мы здесь были, наверное, какие-то жалкие сорок минут, а половина ребят уже забывались в пьяных танцах. Кто-то играл в бильярд; откуда они вообще его взяли и как нашли правила игры, я так и не поняла, но играли даже слизеринцы. Даже нет, не так, в основном в бильярд играли только слизеринцы. Где-то мелькали знакомые мне ребята. Я точно видела Сильвестру Аспиратти. Да, точно. Сильвестра, как всегда при полном параде, стояла около самого центрального бильярдного стола и заливисто смеялась, открывая миру свои белоснежные зубы. То, как на неё смотрел Денни Хоппер, было тяжело не заметить. Денни — ученик Когтеврана, семикурсник, охотник и просто очень хороший парень. Мы несколько раз сталкивались в библиотеке, когда он брал для лёгкого чтения очередной том, и, хочу сказать, он очень интеллигентен, и с ним приятно разговаривать на различные темы. Ещё у Денни очень милая внешность. Чем-то он напоминает маленького щенка: большие темно-карие глаза, обрамлённые тёмными ресницами, брови, которые часто при разговоре складываются домиком, широкая улыбка с ямочкой на левой щеке и лохматая кудрявая шевелюра. В общем, о нём мечтали сотни девчонок, а он о них — нет. Честно говоря, в нашей гостиной кто-то говорил, что Денни нетрадиционной ориентации, а Рон склонялся к версии о том, что Денни просто нецелованный девственник. Надо отметить, что как эти разговоры начались, так они и окончились. И нельзя не учесть, что я всё-таки имею к этому отношение. Одна музыкальная композиция сменяла другую без остановок. Мелькнули Джинни и Гарри где-то в центре зала. Между Энтони Голдстейном и Стефаном Корнфутом змеёй извивалась в замысловатом танце Данбар. Подруга, вроде, даже не замечала круживших вокруг неё коршунов. Она была глубоко погружена в себя. Эти два когтевранца славились тем, что один зазывал девушку в постель, а к самой интересной части присоединялся второй. Сомнения насчёт этого занятия были у всей школы. Никто не верил, что лапочка Энтони и душечка Стефан способны на такое, но то, что сейчас видели мои глаза... я даже не знаю, как описать ту стадию разочарования в людях, которой я только что достигла. Судя по всему, Фэй сейчас была настолько пьяна, что даже элементарную пощёчину не сумела бы дать этим мразям. А они были уже довольно близко к ней – почти тёрлись своими погаными бёдрами о платье Фэйры. Как назло, я не видела никого из друзей, кто мог бы дать им достойный отпор. Я, конечно, тоже могу, но не так, как надо. Что сделает двум высоким парням маленькая девушка, особенно если эта маленькая девушка моей комплекции? Правильно, ничего. Ненавижу это чувство, но да, я бессильна. И хоть я и бессильна, мало что может остановить меня, когда на мою подругу так смотрят два ублюдка. Я рванула через весь зал к Фэй. Я мигом забыла, что на мне неудобное платье, отвратительно высокие и тонкие каблуки, что в руках бокал с каплей изысканного вина и что здесь полно пьяных подростков. Мне стало плевать на всё. До подруги оставались считанные шаги, но Стефан уже положил свою грязную руку на её бедро и прижал к себе, на что Фэй резко, как только могла в таком состоянии, открыла глаза и попыталась вырваться. Я не нашла ничего гениальнее, как запустить свой бокал в свободный полёт. И уж точно я не ждала, что он попадёт в цель, с моей-то плачевной меткостью. Ну ладно, бокал попал... но немного не в того. Но ведь всё равно в придурка! С громким звоном и хрустом бокал разбился о голову Голдстейна, и осколки крупным дождём посыпались во все стороны. Сбоку от меня пронёсся вихрь.Девушка с коротко стриженными волосами, окрашенными в разнобой — то в белый, то в синий, — в синем платье, которое больше напоминало хеллоуинский костюм зомби: рваное и заношенное, но в правильных местах, и выглядело это очень интересно. Девушка замахнулась, и всё остальное, что я видела дальше, — изящно забинтованный кулак прилетел чётко в лицо Стефану Корнфуту. Парень отшатнулся. Если учесть, что на вид эта девушка была немного больше меня и что Стефан был около шести футов трёх дюймов ростом, то удар этой девчонки был очень сильный. Она замахнулась ещё раз, а я подхватила Фэй, чтобы она окончательно не потеряла равновесие. В зале уже царила суета из-за нашей стычки, а музыка уже какое-то время не играла. Я повернула голову и увидела, как Рон схватил за шкирку Энтони. Что же друг хотел с ним сделать, я не очень хотела знать. Главное, я точно была в курсе, что это будет не милая беседа за чашкой кофе в Астрономической башне. — Что вы здесь устроили? Забини. Как всегда, он был главным по решению любой проблемы. И сейчас проблемой являлась я — в стельку пьяная Фэй, девушка с синими волосами, Стефан с разбитым в хлам носом и касающиеся пола Рон и Энтони. Ах да, я забыла о визжащих в унисон Парвати Патил и Лаванде Браун, словно комары в летнюю теплую ночь, ей-богу. Блейз смерил нас изучающим взглядом и почесал подбородок с легкой щетиной. За его спиной, с бутылкой в обнимку и привалившись к стене, стоял Нотт и глумливо улыбался своим затуманенным взглядом. Что уж Теодор курил сегодня, было не очень интересно; вполне достаточно было знать, что это почти невозможно притащить на территорию школы. В их компании обычно четверо: Блейз, Теодор, Драко и Пэнси. Только вот весь вечер я не увидела ни Малфоя, чему была рада, ни Паркинсон. Насчет Паркинсон у меня было двоякое мнение. Периодами она была довольно неплохой, но в большей степени строила из себя стерву-недотрогу для всех, кроме своего "шикарного" белоснежного принца. Новость об измене Малфоя разлетелась по школе мигом, но доказательств никто не предоставил. Никто не знал, кто именно та девушка, с которой изменил Малфой. И сама девушка тоже не появлялась, хотя в такой-то ситуации должна была. В общем, что-то странное. – Я смотрю, у вас тут весело. Вспомни, кхм-кхм, в общем, вот вам и Паркинсон. Я повернулась и обнаружила весьма занимательную картину. За моей спиной стояла Пэнси Паркинсон в тёмно-бордовой кофте из бархата, декольте и рукава которой обрамлял мех того же цвета. Чёрная мини-юбка тоже имела меховую отделку. Но жутко смотрелись её голые белые ноги и чёрно-красные открытые туфли на высоченном каблуке. Хотелось рассматривать Паркинсон бесконечно, но внимание привлёк её спутник. И, как оказалось, не только моё: весь зал смотрел на них с непониманием и тихим ожиданием беды. Кейос Балком. Тот самый Кейос, который вызывал во мне странный коктейль эмоций, даже не казавшихся моими. Тот самый Кейос, который, как я думала, всерьёз позвал меня на эту дурацкую вечеринку. Тот самый Кейос, который по непонятной причине передал мне странное письмо и не пришёл. Нет, последнее не так. Он пришёл. Но с другой спутницей. Гнев забурлил в крови. Но ощущение, что это был не мой гнев, а чужой. Амулет на шее натянулся, словно хотел задушить. Нагрелся так, что обжигал кожу, и я почти чувствовала запах гари. Может, окружающие тоже его чувствуют? Перед глазами замелькали странные кадры, которых я точно никогда не видела прежде. В тот момент мы с Кейосом услышали стонущую девушку. До этого я думала, что мне это всё просто причудилось, что это мои фантазии и больные сны. Но я забыла. Это что-то новенькое, необычное. Я никогда ничего не забывала. Сейчас я видела как бы со стороны, как мы с Кейосом забежали за угол к бедной курсантке, а увидели не то, что я думала. Это была пара. Точно, Сьюзен Боунс. Это её медовые волосы и чёрно-жёлтая форма Пуффендуя. Сьюзен была прижата грудью к стене, а юбка задрана на талию. Сзади Боунс стоял Малфой. Драко, чёрт его, Малфой. Характерные толчки и стоны навели меня на нужный лад мыслей, и я была не то что шокирована. Мне шока было мало. Воспоминание оборвалось, словно лента закончилась. Я снова в зале, держу Фэй. Все смотрят на Паркинсон и Балкома, а Кейос — на меня. Он не сводит и не моргает своими ядовитыми глазами. В чём-то цвет его глаз напоминал цвет моего амулета. Из ниши вышел Малфой. Кто бы мог подумать, что этот бес всё время был здесь! Выглядел он сомнительно. Белая рубашка выбилась из-под штанов, рукава неопрятно, но по-своему красиво закатаны до локтей, пуговицы почти до центра груди отсутствовали, словно их кто-то вырвал. Чёрные брюки и лаковые туфли по-прежнему пребывали в отменном состоянии. Но что же случилось с его рубашкой? Любопытство снова сменилось гневом, на этот раз более сильным. Хотелось драться. Прямо размахнуться и ударить кого-то под дых. Но гнев не был направлен на Кейоса. Нет. Почему-то я злилась на Малфоя. – Пэнси. Его скулы словно свело. Настолько сильно он их сжал. Пэнси посмотрела на него разочарованно и как-то смиренно, но промолчала. Лишь сильнее сжала руку Кейоса. А он посмотрел мне в глаза и кивнул. Во мне что-то сломалось. Нет, не в плане чувств, типа того, что я бедная несчастная, и он выбрал не меня. Во мне действительно что-то разломилось. Как будто я была большим целостным механизмом, а Кейос своим кивком вырвал какую-то шестерёнку, отвечающую за контроль над собственным телом и разумом. Меня прорвало. Словно бешеный зверь, я кинулась на Малфоя, находя в себе невиданную силу. Драко не сумел среагировать, и вот я уже повалила его на пол, хотя с нашей разницей в весе и росте я чисто физически не могла его уронить. Видимо, в моих глазах промелькнула паника столь явно, что Малфой смутился. То, что он пребывал в полном шоке, и так понятно, ведь не каждый день на тебя кидается девушка вдвое меньше тебя, да ещё и валит прямо на пол. Драко перевернулся и прижал меня к полу, фиксируя руки над головой. Он злобно и с толикой недоумения прошипел, но так, что это точно слышал весь зал: – Ты что творишь, кудрявая? Я вырвалась. Дрыгая ногами, я не сразу поняла, что платье задралось. Взгляд Малфоя оставался непроницаемым. Казалось, единственный человек, достойный эмоций, - это Пэнси. Все остальные лишние. С разных сторон я слышала голоса. Вроде Джинни что-то говорила? Или это была Лира? Да чёрт его знает. Амулет на шее всё сильнее натягивался. Он словно огнём горел, выжигая всё, в том числе и здравый рассудок. Видимо, свечение стало столь ярким, что взгляд Малфоя переместился с моего лица, с попытки найти на нём ответы, на маленький светящийся голубой камушек, спрятанный от чужих глаз за тяжёлыми синими бусами. Но он его увидел. Полусидел на мне сверху и непонимающе смотрел на камень, излучающий тепло. Я всё активнее вырывалась, совершенно теряя контроль над собственным телом. Мной, правда, управляли. А перед глазами такие же по цвету, как и амулет, два глаза смотрели на меня со злобой. Словно я проиграла. Только в чём? И нет, Кейоса не было передо мной. Но я ведь отчётливо видела его глаза! Шею свело спазмами. От самого горла и прямо до нижних рёбер словно ток прошёл. Я закричала.

***

Драко       Я сорвал с шеи Грейнджер ту цепочку. Да, понимаю, что не имел права на это, но я чувствовал, что так правильно. Я считал, что поступаю верно. Когда она закричала, я сделал всё быстро: поднял увесистые бусы и сдёрнул с шеи цепочку с голубым камнем. А Грейнджер тут же потеряла сознание. Просто моментально. Камень был ярко-голубым, горячим, будто горел изнутри. До него было тяжело дотронуться. Примерно полчаса я сидел с этой треклятой цепочкой в кармане. Я не отдам её обратно, пока не пойму, что это такое. Да, мне было известно, что наша зубрила чокнутая на магических артефактах, но я думаю, что она достаточно умна, чтобы вычислить проклятую подвеску. Так что этот вариант смело отметаем. В комнату ввалился Тео, а за ним и Блейз. Первый, шатаясь, прошёл в ванную нашей комнаты и хлопнул дверью так, что было удивительно, как она вообще не слетела с петель. А Блейз подошёл к моей крайней кровати и, облокотившись плечом о комод, сказал: — Что, даже не спросишь, что с ней и как она? Я продолжил крутить книгу в руках. — Ты о ком вообще? Ну да, я строю из себя Мистера-я-ничегошеньки-не-знаю, и вы не будете меня осуждать за это. Блейз вздохнул и, кажется, провёл рукой по лбу. — Гермиона, Малфой, — Блейз страдальчески, почти по-щенячьи, посмотрел на меня. Я нервно хмыкнул и положил книгу "Русалочка" на кровать рядом с бедром. – О все дьяволы, никогда не упоминай её имя и мою фамилию в одном предложении! – Я поднял брови, как бы спрашивая, точно ли он меня понял. – И уж тем более рядом. – О, пупсик, а я думал, у вас всё серьёзно, – съязвил друг. – Конечно, – я деланно серьёзно закивал, – по понедельникам у нас уход за её рыжим котом, по вторникам мы до поздна сидим за стопкой научной литературы в дальнем углу библиотеки, по средам мы вместе занимаемся йогой на поле около леса, по четвергам... – Эй-эй-эй, приятель, – Блейз поднял руки в позе "сдаюсь", – я понял уже, что ты знаешь её расписание. Я нахмурился. – Не знаю я её расписание. – А вот и нет, знаешь. – Не знаю. – О чём болтаем, лапули? Это Тео во всей красе. Полотенце на бёдрах вот-вот упадёт, и что его держит — загадка. Сейчас, наверное, где-то в полуобморочном состоянии лежит Лайза Турпин. Эта девчонка с ума сходит по Нотту. Да ладно, по нему все с ума сходят, но Лайза, как Ромильда, готова на отчаянные поступки из-за своей одержимости. Как-то раз Хлои и Ники в гостиной смеялись над разговором Лайзы с пятикурсницей Лулу. Оказывается, Лайза нашла какие-то странные цветы, вводящие человека в гипноз, и подсыпала их Тео во время завтрака. Представьте наше удивление, когда мы узнали эту новость! Но Нотта буквально спасло от гипноза Турпин то, что он сильно подсел на огневиски, а они убивают всё возможное в организме. Лайза об этом не знала и не понимала, почему цветы не работают. Блейз хитро улыбнулся и сложил ладони в треугольник. – Как оказалось, наша принцесска очень хорошо осведомлена о расписании другой принцесски. Теодор нахмурился. Мне кажется, я даже слышал, как крутятся шестерёнки в его нетрезвой голове. – Чего? – всё-таки выдал пьянчуга, и Блейз закатил глаза, открывая губы. Опять читает свои молитвы о нашей сообразительности. – Драко знает, чем живёт Грейнджер. У Нотта даже глаза на лоб полезли. Он повернулся ко мне и приоткрыл рот. Я поспешил объяснить: – Да пошутил я, пошутил! – Я развёл руки в стороны. – Меня зубрилы не привлекают вообще-то. Блейз поднял палец вверх. – У меня назрел вопрос. Тео спародировал Забини и таким же профессорским тоном сказал: – У пингвинов есть колени? И вот повисло долгожданное молчание. Только теперь я был на все сто процентов уверен, что все мы думали о вопросе Нотта. Черт возьми, теперь эта тема будет мучить меня вечно. – Я не это хотел спросить, Тео, – озадаченно сказал Блейз. Тео завел руки за спину. – Это вопрос на будущее, не забудь, лапуля. Блейз хмыкнул. – Так, возвращаемся к нашим баранам. – У нас есть бараны? – Тео! – Ладно, – надулся Нотт, – молчу. Блейз глубоко вдохнул и на одном дыхании, явно чтобы его больше не перебивал Тео, выпалил: — Что за бред! Почему Пэнс пришла с этим окурком на вечеринку? Почему все поголовно говорят, что ты изменщик? Ты ведь даже врать нормально не умеешь! Я скривился. — А вот последнее — неправда. Тео кивнул: — Вообще-то, правда, — всё-таки он поддержал Забини. — Ты никогда не умел врать. Я решил проигнорировать укол. — Ну, так начнём. — Я принялся загибать пальцы на руке. — Я без понятия, почему Пэнс пришла с этим новеньким на вечеринку. Я без понятия, почему я внезапно стал изменщиком, но в это поверила даже Пэнси. Кстати, я не успел вам сказать, она же порвала со мной сегодня утром. — Я пожал плечами. — Все поголовно меня ненавидят за то, что я с кем-то переспал, а я даже не знаю с кем! Тео выпучил глаза. – Нет, дружище, я, конечно, знаю, что ты периодами напиваешься чересчур сильно, но чтобы так... Я даже не... – Да не в этом смысле, Тео, – мне иногда кажется, что Блейз – ментальный папаша Тео. – Драко имел в виду, что он не изменял, поэтому и не знает с кем. Теодор издал протяжное "А". – В общем, я не знаю.

***

Запретный лес, полночь       Кто-то завывал, кто-то шептал — каждому своё. Человек в длинном чёрном плаще, укутанный от головы до ног, сложил руки в причудливом знаке и что-то упорно шептал. Ветер шевелил полы его плаща, но человеку было наплевать на всё. Девушка у его ног застонала от боли и снова изогнулась дугой. Она, словно змея, выгибалась, дёргалась и мычала. Он насчитал у неё десять попыток выпутаться, и все были тщетны. Связана она была его магией с такой силой, что ни один человек не смог бы распустить узлы, а тем более жертва со связанными пальцами. Он дочитал молитву или заклятие. Просто исчез шёпот, и теперь в лесу были слышны шорохи осенней листвы и редкий вой оборотня. Человек присел перед девушкой на корточки. Он отвёл от её лица прядь волос и заглянул в полные ужаса глаза. Тонкие пальцы прошлись по пока ещё целой, чистой, белой коже, которая через какое-то время потеряет все свои ранее перечисленные характеристики. Девушка снова издала полный отчаяния стон. – Тише, голубка, тише, – прошептал он. – Это будет очень больно, не переживай. Человек снова что-то прошептал, и его с девушкой окутал звуконепроницаемый щит. Как раз вовремя. Вены девушки вздулись, налились кровью глаза, а губы стали резко трескаться. По ногам поползли рваные раны, а кости наперебой с их хозяйкой завыли. Она кричала сквозь боль и тряпку, которой было наполовину замотано её лицо. Язык он отрезал ей прежде, чем завязать рот. Видимо, чтобы не кусалась. Мужчина стоял над ней, и на его холодных губах промелькнула улыбка. И улыбка была не злая. Она была полна счастья.