Глава 8. Крик, который услышат только дельфины

Гермиона Я только что испортила отношения с Фэйрой. Только что добилась максимального рекорда по уничтожению самой крепкой дружбы в моей жизни. Ещё хуже мне стало, когда я перевела взгляд с двери и осознала, что на меня всё это время смотрела Джинни. Можно ли это назвать "смотрела"? Думаю, что нет. Это непозволительно. В её глазах лопнул тот сосуд, который хранил внутренний огонь. Взорвался. По радужке точно пробежала тень трещин. Волосы даже утратили былую яркость. Всё приобрело тусклый, печальный цвет. Рот Джинни открыла в немом крике. Я знаю, что сделала всё только хуже. Но осознала это только когда Уизли встала и направилась вслед за Фэй. С соседней кровати она подхватила кардиган и хлопнула дверью с такой силой, что, казалось, весь замок должен был рухнуть к чертям. Не знаю, сколько именно минут прошло с тех пор, как дверь закрылась в последний раз, но спина противно зудела. Чувства, вероятно, были немного приглушены, потому что даже боль в пояснице была значительно меньше, чем обычно. Я не плакала. Но, нужно хоть в чем-то быть честной, мне невероятно хотелось. Я мечтала, как встану с кровати и закроюсь в ванной комнате. Как включу воду в душе и раковине, чтобы они заглушили мои всхлипы. Всегда стараюсь плакать тихо, но почему-то знаю, что сегодня я не смогу быть беззвучной. — Они слишком остро реагируют, — Келла склонила голову, от чего розовые пряди почти касались моего одеяла. — Не бойся себя. От её улыбки мурашки побежали по коже. Я как-то заторможенно кивнула, подтверждая, что её слова до меня дошли. Не бойся себя. Я даже спрашивать ничего не хочу у Келлы Аллан. Себе дороже. — Ладно, девочки, — она встала с кровати и шутливо поклонилась. — Я обещала Диего сегодня ужин пораньше. Всего вам хорошего. Чуть ли не пропела Аллан и на парах великого счастья выскочила из спальни, оставив дверь на распашку. — Э-э-э... А кто такой Диего? — спросила единственная оставшаяся со мной незнакомка. Я пожала плечами и ответила: — Не знаю. Аллан никогда не говорит, кто такой Диего, но всегда куда-то уходит, если речь заходит о нём.Девушка почесала коротко стриженный затылок и промычала: – Понятно. – Ты ведь с Гриффиндора? Не знаю, зачем спросила такую глупость. И так ведь понятно. Но стоит отметить, что девушка не рассмеялась и не сказала, что я задала глупый вопрос, а просто кивнула. – Я Гермиона. И протянула ей руку. – Харпер, – ответила она и протянула в ответ свою забинтованную ладонь.

***

Прошло два дня, или около того. Почему такое неопределённое "около того"? Да потому, что после ссоры с Фэй и непонимания Джи я словно застыла. Единственное спасение — Харпер. Оказалось, что Харпер тоже маглорождённая. Её папа и мама, да, впрочем, как и семейство Хуг, отнеслись к письму весьма скептически. Отец Харпер даже соседям рассказал о новых розыгрышах молодёжи. Как Луи чуть не позвонил в полицию, когда появился Хагрид, Харпер рассказывала с такой счастливой улыбкой, что улыбалась и я. Хотя мне было жаль Хагрида — досталось ему от Луи Хуга знатно. Но потом бабушка Харпер, Марианна, рассказала, что её покойный муж был сыном ведьмы. В общем, очень запутанная и сложная система. Ещё мы с Хуг живём в одном городе, что нас обеих очень обрадовало. Может быть, на каникулах сможем увидеться, кто знает? Но именно сейчас, когда мне просто жизненно необходим оптимизм, Хуг и её боевой настрой, Харпер не может быть рядом. Как выяснилось, Харпер на одном курсе с Джинни. У меня урок с Флитвиком, а у неё, вроде бы, уход за существами. Но знаете, что ещё хуже? Пропала Сьюзен Боунс. Вчера за завтраком стол Пуффендуйцев был каким-то слишком тихим. Проходя на Уход за Магическими существами, я услышала, как Лили Мун спрашивала у Ханны, не видела ли она Сьюзен. Странно? Да. Я взяла двумя пальцами верёвку и подтянула за неё камень к глазам. Та красная капля, которую я заметила два дня назад, немного увеличилась. Вообще, во всех источниках, которые я изучила (их было немного, как никак, информация запрещённая), строго говорилось, что у Анубиса должен быть сине-голубой цвет. Ещё у более древних может быть чуть зеленоватая дымка по краю, но никак не красная и не в центре. Мне это ой как не нравится. Наверное, было бы лучше, если бы я сразу пошла выдвигать претензии этому белобрысому, ведь он сорвал мой амулет. Да, я это и планировала! Только, видимо, он не такой уж и дурак и действует на опережение. Короче говоря, в школе Малфоя не было ни вчера, ни сегодня. И кажется, что его друзья тоже не знают, где он, потому что итальянец и алкаш каждую свободную секунду о чем-то шепчутся. А еще пропали Сильвестра и профессор Аспиратти. Ники почти кричит на каждом углу, что ее подружка Селвин заболела, и в этом виноваты, конечно же, гриффиндорцы, ведь, по мнению Яксли, мы, цитирую, "паршивая овца в стаде, которая постоянно вредит остальным". Я не понимаю, как мы связаны с пошатнувшимся здоровьем Хлои, но, видимо, понимать логику Ники мне и не нужно. А то вдруг поглупею? Я сижу во втором ряду, и перед глазами мелькают длинные белые волосы, собранные в пучок при помощи китайской палочки. Рядом с Данбар, вечно крутясь и ерзая, словно в одном месте у него шило застряло, примостился Рон. Где Рон, там и Гарри, а вместе они притесняют Симуса. И что-то мне подсказывает, что идея была Рона. Я пересела специально, чтобы не сидеть рядом с Фэй и не смотреть на неё, как брошенный щенок. Гордость у меня есть, только знаю, что сама провинилась, а Фэй о существовании извинений в принципе не в курсе. Не поймет. Тут варианта два: забыть и забить или всё выложить начистоту. Ни один мне не нравится. — Мисс Грейнджер, не расскажете нам, чем опасно заклятие «Дормио»? Я вздрогнула. «Дормио»? Новая тема. — Профессор, ну будьте человеком, не заметили, что ли, у нас драма! Грейнджер с пираньей поссорилась. Угадайте кто? Правильно — Теодор Нотт. И мне хотелось встать и вырвать ему язык. Рон вскочил с места и прошипел: — Ты кого пираньей назвал, дрянь? Нотт, сидевший прямо напротив, поднял руки к щекам и притворно запищал: — Вы видели, он посмотрел на меня, посмотрел! — Я тебе сейчас так посмотрю, что мать родная не узнает. Ох, это было жестоко. Ни для кого не секрет, что мать Теодора Нотта мертва. Но Нотт виду не подал, на лице расцвела ухмылка, только вот чем-то она казалась злой. Тео встал и вышел, как секундой ранее сделал Рон. Теперь они оба стояли в центре кабинета. Со своего почетного места, из-за книг, профессор Флитвик верещал о том, чтобы они не творили глупостей и сели на свои места. Забини подскочил с места, и в его маске спокойствия проявилась трещина беспокойства. Чёрт возьми, мне после этого будет стыдно, но... – Дормио. Я сделала всё тихо и аккуратно. Палочка была под столом, а заклятье я произнесла самым тихим шепотом, на который была способна. Меня никто не заметил. Надеюсь. Оба парня повалились на пол, отчего все в кабинете вскочили. Маленькие ручки профессора Флитвика прикрыли лицо, а глаза налились ужасом. Фэй вместе с Гарри уже переворачивали Рона, а Блейз – Нотта. Может, я немного перестаралась, но хотя бы без драки обошлись. Тем более у Рона последнее предупреждение, и, мне кажется, вылететь из школы на предпоследнем курсе — самое тупое, что только можно совершить. Я всё-таки забочусь о будущем этого болвана. Ещё спасибо скажет. — Мне ещё нужно отвечать на вопрос? Несколько людей окинули меня осуждающими взглядами, и я восприняла это как «нет». Ну что ж, тогда... Пока? Под поднявшийся шум я быстро собрала вещи, подмигнула Аллан, которая, к слову, всё это время наблюдала за мной с сумасшедшей улыбкой, и проскользнула к двери. Почему я убегаю с урока и откуда во мне появилось это странное качество? Потому что не могу не воспользоваться возможностью узнать об Анубисе больше. А самое главное – никаких лишних глаз и ушей.

***

Надеюсь, что Гарри меня простит, но, вероятно, нет. Я дождалась, когда портрет закроет проход, и наткнулась на очень осуждающий взгляд Толстой Дамы. Она сверлила меня взглядом так, что захотелось убраться отсюда как можно скорее. Я подняла руки в жесте "сдаюсь" и, поджав губы, поспешила к лестницам. Как же хорошо, что у Нотта язык без костей! Я думала, что мне придётся идти в библиотеку ночью, но, видимо, удача на моей стороне. До конца Чар остается где-то минут двадцать или двадцать пять. Часы я, к сожалению, не ношу. В замке удивительно тихо. А я думала, что учителя хотя бы по коридорам патрулировать будут. Мы же как-никак с запретом на передвижение без старосты или декана. Надеюсь, что Рон чувствует себя хорошо. Искренне на это надеюсь. Так-то это была моя первая возможность попробовать проклятие сна на живом человеке. На кошке Филча, Миссис Норрис, сработало хорошо. Но Рон и Теодор могут быть счастливы, что стали моими первыми в Дормио. Любопытно, где же на этот раз запропастилась наша любимая королева драмы? Пэнси Паркинсон сегодня не было на общих чарах. Да и на завтраке я её не увидела. Не скажу, что я за ней прям-таки слежу, но всё же, когда вечный источник никому ненужного мнения пропадает, это само по себе привлекает внимание. Наверное, если бы мы с Фэй и Джинни не находились в ссоре, то уже точно бы обсудили эту тему вдоль и поперёк. Хотя я тут осознала, что Фэй могла бы меня понять. Да и сама Джи не далеко ушла. Что с того, что я не рассказала сразу, что ношу Анубис в личных целях? Фэй не говорит о семье. Да при ней даже о чистокровных и традициях говорить нельзя. На вопросы о курении она вообще агрессирует. Джинни думает, что мы не слышим её истерики в ванной. То, какую тревогу в ней поднимают разные вещи и темы. Так почему плохой стала я? Почему трещину в нашей дружбе сделал именно мой секрет? – О чём думаешь, кудрявая? – Я не кудрявая. – Ха, ещё скажи, что не ведьма и не несёшься по коридору как стая гарпий. – Не доказано, что гарпии передвигаются стаями. – Зато перестала отрицать очевидное. Единственное, что я могла сейчас сделать, исходя из стремительно утекающего времени, – это закатить глаза и дёрнуть плечом. Но зато продолжила движение к библиотеке с чистой совестью оттого, что всё-таки смогла что-то ответить Малфою. Меня смутило, что куда-то испарился его привычный агрессивный и высокомерный настрой на окружающую среду. Он даже стал немного... добрым? Фу, нет, я не могла сказать это слово в отношении такого ублюдка. В моём личном списке самых непростительных оскорблений "ублюдок" стояло на первом месте и использовалось только в самых нужных ситуациях. Для более мягких, но всё так же неадекватных, я использую серебряного призёра – "мудак". Например, Кейос "Главный Мудак" Балком. Ну, вы поняли. Малфой спрыгнул с подоконника, на котором так гордо восседал всё это время, и пошёл за мной. Ему что, тоже в библиотеку? Ну нет. Это буквально та ситуация, которую я бы хотела избежать. Так, нужно сделать глубокий вдох и придумать новый план. Гермиона, сосредоточься. — Мы ведь в твой личный рай идём, или ты что-то новое придумала? Чего? Да он надо мной издевается! Чтоб его... — Но хочу отметить, что работает всё как и в прошлый раз: сначала дело — потом черти. И если тебе это день сделает, то к чертям я действительно попал. И рассмеялся. Господи, у него, что, крыша поехала? О чёрт, Малфой свихнулся! Представляю заголовки всех возможных газет: «Наследник рода Малфоев — Драко Малфой, на которого возлагались большие надежды, в семнадцать лет вышел из ума и будет вечным заложником психиатрической клиники». Вот они, великие волшебники и выпускники Слизерина. Я мысленно расхохоталась. — Прости, блондинчик, но ты со мной никуда не пойдёшь. Надменно? Да. Но ничего, не сахарный — переживёт. Я развела руки в стороны, не оборачиваясь. Всё равно чувствовала, как он сверлит мою спину взглядом. Где же был Малфой, когда я в детстве пыталась найти достойного противника для игры в гляделки? Но, как оказалось, его гордость очень сложно задеть по-настоящему. Если бы не теплое дыхание в голую шею, я бы никогда не поняла, что он идет по моим пятам. Ведет себя как сраный маньяк! Чтоб он провалился. – Так мы куда? – пропел навязчивый человек за моей спиной. – В библиотеку? Я остановилась и развернулась на пятках. То, насколько данный персонаж разозлил меня за последние пять минут, превышало обычный лимит гнева, который я считала позволительным. Господи боже, да он же провокатор воплоти! К моему сожалению, разница в росте была действительно заметна, хоть я и не была совсем коротышкой. Глаза мои смотрели ему чуть выше выемки на шее и немного ниже скачущего туда-сюда кадыка. Фу, ну и картину узрит сейчас этот сахарок: лохматая, злая, великая я смотрю из-подлобья на эту потерянную модель самого знаменитого агентства. Да чёрт с ним, я хотя бы совесть имею. Я вскинула голову и прошипела: — Милый, мы никуда не идём, — мой палец упёрся в его плечо, покрытое тонкой белой тканью. — А вот ты идёшь плакаться папочке о тяжёлой жизни. И я настоятельно рекомендую сменить направление сию секунду. Я видела, как дёрнулись уголки его губ и кончик носа. Покачав головой, я поняла, что вести диалоги с этим психом просто невозможно. Только я развернулась и отошла ровно на два шага, как услышала хихиканье из-за спины. Малфой хихикает? Погодите... Малфой хихикает?! Нет, это у меня глюки, наверное. Какой ужас! Наверное, стоит рассмотреть вариант покупки таблеток, как и планировала ещё летом.

***

На данный момент я пыталась придумать, как пройти в запретную секцию. Нет, я знаю, как пройти, делала я это раз сто, да и мантию у Гарри не просто так "одолжила". Проблема состоит в том, что у меня появился балласт, нехилый такой. Ростом балласт около шести футов пяти дюймов, блондин, ходит в дорогущих вещах и находится в слегка невменяемом состоянии. Может, ваш? Помогу забрать. Сейчас вышеназванный стоит у обычных полок с обычными книгами и с явной скукой листает один из томов, который я брала на младших курсах для легкого чтения. Я почти забыла, как радостно визжала при первом прочтении. — Ну и слог, — цокнул языком Малфой, — как такое вообще можно хранить в библиотеке? Это же просто дерьмо. — Сам ты дерьмо. — А недавно ты назвала меня милым, уже забыла? — спросил он притворно заботливым голоском, от которого во мне расцвело желание накинуться на него так же, как на Хагрида кинулся Луи Хуг. Эх, мечты... Но я же взрослая, так? А взрослые должны поступать разумно. Так, вдох и выдох. Ещё вдох и... — Да и информации здесь кот наплакал. Да пусть катится эта взрослая Гермиона куда подальше! Информации ему мало? — Да ты и половину из этой книги не знаешь. — А ты что, до сих пор помнишь? — Слушай сюда, повторяю один единственный раз: если ты... — Ты пьешь настойку? — Чего? Какая настойка? — Про которую я говорил недавно. Говорил недавно. Настойка. Драко говорил мне про настойку. Точно! Видимо, весь мой мыслительный процесс отразился на моем лице, потому что Малфой стал каким-то отстраненным. Подобие улыбки сошло с его лица, брови встретились на переносице, глаза обрели какой-то настороженный отблеск. Даже плечи напряглись. Я вроде не трусиха, но такие сильные перемены меня потревожили. Я быстро стала собирать мысли воедино, чтобы хоть что-то протараторить ему в ответ. — Да. Да, я помню про эту настойку. Он так зыркнул на меня, что я резко оборвала предложение. Его рука схватила меня за предплечье и потянула на себя. Я выпучила глаза, отставая от происходящего на максимально возможный уровень. Малфой лишь покачал головой и, открывая губы, что-то произнес. «Заткнись»? Да с какой стати? Только я хотела сказать, что пусть своими фанатками командует, как из шкафа напротив раздался писк. Я повернулась к Малфою и обнаружила, что он тоже уставился на шкаф. Только взгляд его приобрел какую-то напряженность. Желваки заходили под щеками. Я заулыбалась во все тридцать два зуба. — Ты что, крыс боишься? Признаюсь, меня это очень развеселило. Малфой покачал головой и сказал: — Не чувствуешь? — Он втянул носом воздух. — Пахнет странно. — Да нет, ты просто крыс испугался, — продолжала глумиться я. Плечо моё он наконец-то отпустил, и я почти в припрыжку пошла к шкафу. Посмотрела через бок: он всё так же стоит на месте, только глаза как-то лихорадочно метаются по комнате. Странный он, конечно. Я взялась за две кованые железные ручки старинного деревянного шкафа и, опустив голову к стопам, чтобы сразу увидеть грызуна, потянула двери на себя. Шкаф издал протяжный стон, и я почувствовала тот запах, о котором только что говорил Драко. — Грейнджер. Я не поднимала глаз. Ждала крысу. — Грейнджер, мать твою, не поднимай глаза. Не поднимать? Почему? И я подняла. Тот звук, который вырвался из моего рта, описать невозможно. Нечто похожее на стон и икание. А потом я словно застыла. Прямо перед моими глазами было лицо: один тусклый синий глаз смотрел чётко на меня, а второго глаза не было. На его месте зияло буро-чёрное месиво. Рот открыт так, словно нижнюю челюсть сломали и силой пытались выдвинуть вперёд. По щекам и от уголков рта расходились засохшие дорожки крови, которые перемешивались со вздутыми чёрными венами. Форма девушки порвана, и я отчётливо видела её рёбра. Руки и пальцы согнуты под неестественными углами. На уже потускневшей, вздутой коже стали отчётливо видны укусы и оторванные куски кожи. По волосам, в которых застряли ветки и листья, ползали улитки. И кажется, что на груди и плечах я видела личинок. Салли Ли. Чьи-то руки схватили меня за талию и стремительно оттащили от шкафа. Двери захлопнулись. В следующую секунду я поняла, что сижу на стуле, меня держат за подбородок и уже какое-то время просят посмотреть в ответ. Я открыла глаза. Малфой, с абсолютно спокойным лицом, вглядывался своими неестественными голубыми глазами в мои. Как только он убедился, что я вменяема, то тихо, но отчетливо произнес: — Ты этого не видела, поняла? Я промолчала, не в силах с собой что-либо сделать. Он потряс меня за плечи и спросил еще раз, теряя самообладание: — Ты меня поняла? Я кивнула, от чего челюсти ударились друг о друга. Рот Салли... — Не думай об этом, — велел Малфой. — А теперь читай по губам. Я опять кивнула. — Надень то, что у тебя в сумке, — сказал он беззвучно. То, что у меня в сумке? — Мантия. Без вопросов. — Я кивнула и судорожно стала искать мантию. — И беги. Как только он договорил, я укуталась в мантию и сорвалась с места. Эффект «бей или беги» у меня работал явно с опозданием.