4. Balas silbando

«'Cause I walk through the valley of the shadows of death

And I'll fear no evil because I'm blind

Oh, and I walk beside the still waters, and they restore my soul

But I know when I die, my soul is damned»

@Ellie — Through the Valley (OST «The last of us 2»)

             Чёрная пелена перед глазами постепенно растворялась, даруя возможность снова нормально видеть. Глаза уставились в деревянный потолок, а по коже прошёлся приятный холодок из раскрытого рядом окна. Из груди вырвался усталый стон, а на лоб опустилась чья-то ладонь, и до сих пор периодически закрывающиеся глаза тут же распахнулись. Только-только очнувшаяся девушка тут же попыталась встать с жёсткой кровати, но сразу зашипела сквозь зубы, почувствовав боль в ноге. Чужая ладонь легонько надавила на плечо, опуская обратно на подушку, а вторая аккуратно придерживала голову. — Не вставай, chica, — послышался прокуренный женский голос над ухом. Девушка подняла глаза и увидела нависшую над собой женщину лет пятидесяти на вид. От неё исходил сильный запах табака, отчего хотелось кашлять. — Тебе нужен покой. Как себя чувствуешь? Голова болит? — Немного кружится. — Закономерная реакция. Ты сильно ударилась, когда упала. — женщина цепким взглядом осмотрела девушку, задержавшись глазами на ноге. — Я зафиксировала твою ногу. Тебе очень повезло, что перелом оказался без смещения. Месяц подождёшь и сможешь дальше по горам скакать. — Muchas gracias, señora… — Родригез. — хмыкнула женщина, снисходительно взглянув на девушку. — Señora Родригез, — пухлые губы девушки расплылись в благодарной улыбке. — Простите, но… Где я? — В Колумбии, у меня дома. — женщина внимательно смотрела на девушку. Кажется, та расслабилась после слов о том, что находится дома у Родригез, на что женщина снисходительно усмехнулась. Такая наивная, тяжело ей придётся в жизни. — Ты сильно не расслабляйся, у нас к тебе очень много вопросов, chica. — У «нас»?.. — Ничего не заметила? — во взгляде женщины стали появляться какие-то всплески весёлости. Ей явно было забавно наблюдать за удивлённым лицом девушки, внимательно её осматривающей. Однако во взгляде лежащей перед ней незнакомки читалось непонимание. Женщина как бы невзначай подняла левую руку, пальцами залезая в нагрудный карман и вытягивая оттуда зажигалку и пачку сигарет. Тут же комнату заполнил резкий запах табака, а дым серыми облачками вылетал в открытое окно. — Я покурю, ты не против? — Я не понимаю, сеньора… Вы были в горах? — тут уже нахмурилась Родригез. Женщина была одета в камуфляжную военную форму, на левой руке у неё была повязка цветов колумбийского флага, посередине которого была вышита карта Колумбии и два перекрещенных автомата. Эмблема, которую не только в Колумбии была известна, но и во всей Америке. — Откуда ты? Ты пришла c Юга. Чилийка? — сходу спросила женщина. Хотя даже принадлежность к другой стране не даёт ответов на её невысказанный вопрос. — Нет… — Мексиканка? Я видела Калаверу в твоём рюкзаке. — Моя мама — мексиканка. Сеньора, что происходит?.. — Изольду явно напрягали все эти вопросы. Она сделала что-то не так?       Сеньора Родригез выглядела задумчиво, она отошла от Изольды и вышла за дверь, ничего не сказав. Девушка слышала тяжёлые удаляющиеся шаги и хлопок двери. С улицы раздавались какие-то разговоры, которые девушка не могла разобрать, кто-то на кого-то кричал, кто-то смеялся. Спустя пару минут в дом снова зашли, но в этот раз кроме сеньоры Родригез в комнату шёл кто-то ещё. Дверь распахнулась, и в проёме показались три мужские фигуры, один был примерно такого же возраста, как и сеньора Родригез, а двое других гораздо моложе. Изольда тут же подтянулась и кое-как облокотилась на подушку, не без помощи сеньоры Родригез. — Я бы и сам поправил, Валентина. — Какая разница? — ворчливо ответила женщина и тут же отошла к двум парням, стоящим возле стены с оружием в руках. Сеньора Родригез опёрлась на стену, скрестив ноги, докуривая сигарету и периодически следя своими тёмными глазами за мужчинами. — Не наседай на неё слишком сильно, только проснулась. — Без тебя разберусь. — фыркнул мужчина, пододвигая стул к кровати девушки. Одет он был, как и все присутствующие, в военную форму с повязками, на голове у него был чёрный берет с красной звездой. Мужчина был темноволосым, с сединой на висках и бороде. Один его глаз был белым и мутным, через него от брови тянулся белёсый шрам. В уголках глаз и между бровей залегли морщины, делая и без того острое и неприятное лицо ещё более отталкивающим и каким-то более опасным. Военный скрестил руки на спинке кресла и впился глазами в девушку, сканируя. — Buenas tardes, señorita. Скажите, Вы понимаете, где находитесь и с кем? — голос был низким, командным. Он говорил спокойно, но девушке всё равно было не по себе, особенно когда та заметила, что мужчина не представился ей. Девушка отрицательно помотала головой, на что сидящий на стуле мужчина кивнул сам себе, задумчиво посмотрев на Изольду — И символ этот тоже никогда не видели? — Нет, сеньор. — Скажите, вы местная? — мужчина протянул руку, вытаскивая откуда-то сбоку сумку Изольды. — Видите ли, мы не нашли при Вас никаких документов. Вы нелегально проникли в страну, не так ли? Иначе зачем Вам пешком проходить по горам. Кроме того, мне крайне интересен Ваш маршрут, который пролегал через наш лагерь. — Н-нет, я… Сеньор, я ничего не нарушала, клянусь! Я колумбийка! — И работаете на правительство, а? Я не поверю, что Вы, проживая в Колумбии, ничего не слышали о ФАРК или совершенно случайно набрели чётко на наш лагерь. Лучше тебе не врать, chica. — мужчина резко поднялся со стула и схватил девушку за плечо, больно сжав. Военный навис над опешившей Изольдой, угрожающе прожигая тяжёлым взглядом. — Очень не хотелось бы обрывать такую юную жизнь, но врагов мы не жалеем. Что ты делала в горах? Мендез послал?       Дыхание стало учащаться, а ладони вспотели. Девушка почувствовала, как у неё дрожит губа, краем глаза она заметила нахмуренное лицо Валентины и периодически переглядывающихся между собой боевиков. Изольда сглотнула вязкую слюну, ей казалось, будто бы она ходит по тонкому лезвию ножа. Она понятия не имела, кто такой этот Мендез, что за ФАРК и что вообще происходит, и как ей сейчас отвечать? Скажет правду — подставит под удар Энканто, да и не факт, что её поверят. Соврёт — себе же хуже сделает, она не знает, что сейчас происходит в мире, и не сможет придумать грамотную ложь, да и лгать она не умеет. Глаза напротив смотрели испытующе, не моргая, хватка на плече ни разу не ослабевала, возможно, даже останутся синяки. — Сеньор, пожалуйста! Я… Я не знаю никакого Мендеза, я п-просто искала город. И я колумбийка, я не нарушала границ! М-мне просто нужен был врач. Прошу Вас, не трогайте меня!.. — под конец фразы голос предательски дрогнул, а из глаз брызнули слёзы. Девушка закрыла глаза руками, пытаясь стереть и остановить их. — Maldito sea, Alonso! — услышала Изольда недовольный голос слева. Хватка на плече чуть ослабла. — Мы тщательно осматривали как местность, так и её сумку: ничего нигде нет! — Мы не можем знать наверняка! — Да посмотри на неё, какой из неё боевик?! — чужие пальцы резко подняли подбородок девушки. Лицо покраснело, по щеками текли слёзы. Девушка прерывисто дышала и громко всхлипывала в тщетной попытке успокоиться. — А ты не реви, не тронет тебя никто. Está bien, cálmate.       Алонсо вздохнул и отошёл от девушки, садясь обратно на стул. Мужчина в задумчивости постукивал пальцами по деревянной спинке стула, уперев хмурый взгляд в девушку. Изольда вызывала у боевика смешанные чувства: с одной стороны — ребёнок ребёнком, но с другой — потенциальная шпионка. Страх на её лице его совсем не тронул, вполне естественная реакция, ведь он прямым текстом ей сказал о том, что будет её ждать, если подозрения подтвердятся. И это в лучшем случае. За столько лет своей службы Алонсо повидал слишком много смертей и дерьма, чтобы его могли разжалобить девичьи слёзы. Он видел, как в таких же зелёных юнцов, не успевших толком пожить, всаживают пули с полным хладнокровием. Видел их безжизненные глаза, наполненные страхом и непониманием. Он помнил смерть собственного сына, когда у ребёнка оторвало половину тела после взрыва, но мальчик всё равно цеплялся за жизнь, хотя и понимал, что не выживет. В его ушах всё ещё слышатся крики и проклятия жены в сторону национального фронта, которая и устроила всё это. Девушка перед ним была странноватой. То ли действительно ничего не знала, то ли хорошо прикидывалась. Но в таком юном возрасте сыграть истерику настолько хорошо? Возможно, но самому Алонсо ещё не попадались. Мужчина дождался, когда девушка успокоится. — Как тебя зовут, chica? Полное твоё имя, раз уж документов нет. — девушка замешкалась, но всё же ответила. Понимала: сейчас лучше не молчать. — Изольда Карменсита Мадригаль Кастелу. — Кастелу? Что же, приятно познакомиться. Алонсо Родригез — командир этого отряда. — даже если вторая фамилия Изольды что-то ему и напомнила, то он не подал виду, а сама девушка решила пока не спрашивать. — А в горах ты как оказалась, раз уж не нелегалка, как ты утверждаешь? — Я… — девушка замялась. — Я там живу. — Где конкретно? — Я не могу сказать. — Значит, покажешь. — мужчина бесцеремонно полез рукой в лежащую на кровати сумку и вытащил оттуда сложенную карту. Выгнул бровь в непонимании, увидев насколько та оказалась старой, но всё же протянул её Изольде. — Ну? — Нет. — Нет?.. — Деревня, где я живу, не отмечена на карте. И я не покажу, где она. — несмотря на страх, голос Изольды звучал уверенно. — Ты понимаешь, насколько подозрительно это звучит? — Понимаю, но всё же. Мы уже много лет живём отдельно от внешнего мира, и я бы не хотела подвергать свой дом риску… — Закрытая горная деревня, да?.. — мужчина переглянулся со стоящей рядом Валентиной. После он обратил внимание на её сумку и карту, вытащив оттуда ещё несколько предметов. — Вы вообще не контактируете с людьми? — Знаешь, Алонсо, это объясняет некоторые моменты. — вставила своё слово женщина, после утвердительного кивка Изольды. — Она была практически без снаряжения, когда её принесли, взгляни — тут одно старьё образца пятидесятых годов. И отсутствие у неё каких-либо документов. — И зачем ты это говоришь? Предлагаешь отпустить её? — мужчина устало вздохнул и сжал пальцами переносицу с таким видом, будто бы все тяготы этого мира свалились на его плечи, и он явно не хочет их решать. — Ты ведь понимаешь, что об этом не может быть и речи? Она без документов, в больницу её не отправишь, да и сболтнуть лишнего может. — Можем оставить её. — женщина наткнулась на раздражённый и усталый взгляд командира, но всё же мысль свою продолжила как ни в чём не бывало. — Ты верно сказал: у неё нет документов. Она полностью зависит сейчас от нас, и в будущем девчонка может принести пользу. Да и под наблюдением будет, всё равно с таким переломом далеко не уйдёт. — Зачем оно тебе надо? — Клятву Гиппократа давала. — женщина вытащила вторую сигарету и закурила. Её невозмутимый взгляд метался между опешившей девушкой и явно скептично настроенным командиром. Женщина закатила глаза. На самом деле она сама не знала, почему решила вступиться за Изольду. Сыграла жалость? Возможно. Хотя, с другой стороны, Валентине просто не хотелось быть причастной к смерти невинной девочки с их стороны. Конечно, совсем без жертв среди гражданских в их деле не обходилось, но то были сопутствующие потери, и каждый раз женщина чувствовала себя дерьмово из-за этого. Тут же случай иной. — В таком случае вся ответственность за неё будет на тебе, и если из неё не выйдет ничего путного — спрашивать я буду с тебя, Валентина, в первую очередь.       На это женщина лишь кивнула, метнув острый взгляд в сторону своей новоиспеченной подопечной, которая тут же быстро закивала и заверила, что не подведёт. Родригез знала, что ей всё же предстоит неприятный разговор с Алонсо на эту тему, но за столько лет женщина более чем хорошо научилась разговаривать с мужем. Он ведь и сам не шибко хочет избавляться от незадачливой путницы, понимает, что очень маловероятно, что она окажется шпионом. Да и вся эта стрельба и погоня — косяк полностью их. Валентина сделала затяжку и как бы невзначай скосила глаза на одного из стоящих в комнате молодых солдат, которые до этого тихо перешёптывались между собой. Наткнувшись на взгляд женщины, один из них тут же встал по стойке смирно, поджимая губы. Парнишка был ещё совсем зелёным, по факту, то была его первая серьёзная вылазка, и, увидев во время патруля приближающегося к лагерю незнакомца, запаниковал. Открыл стрельбу, не рассмотрев, кто перед ним, о чём пожалел, когда потом увидел, в кого он там стрелял. Пожалел ещё сильнее, когда получил крепкие подзатыльники от своих боевых товарищей и жёсткий выговор со стороны командира.       Алонсо кинул последний взгляд на девушку и вышел из комнаты, за ним тут же последовали двое солдат, оставляя Изольду наедине с женщиной. Валентина ещё раз осмотрела Изольду и накормила ее, после чего оставила в комнате одну. Девушка откинулась на подушку, смотря в потолок. В голове роилось множество мыслей, но сейчас она была не в состоянии что-то обдумывать, да и устала она для этого. «Допрос», который ей устроил местный командир, выпил из неё все соки, хотя девушка подозревала, что это даже допросом назвать нельзя было. Смотря на то, как держались те молодые солдаты и Родригезы девушка понимала, что отделалась ну просто легчайшим образом, ограничившись лишь парой синяков на плече и испугом. Хотя и этого непривыкшей к такому обращению тепличной девочке было достаточно. Пока что она понятия не имела, во что ввязалась и чем ей вообще придётся заниматься, но эти вопросы она решила оставить на завтра. Да, на завтра… Она обязательно спросит обо всём сеньору Родригез, а пока истощённое долгой дорогой и эмоциональным перенапряжением тело перетянуло контроль на себя, и девушка тут же уснула.

***

      Следующие две недели прошли в удивительном спокойствии. Изольду сильно не донимали лишними вопросами, хотя те двое солдат — Хуан и Пабло, всё посмеивались над реакциями девушки на обыденные для них вещи. — Dios mio, bella! Из какой глуши ты выползла? — посмеялся Хуан, когда Мадригаль вздрогнула и заозиралась по сторонам при звуке телефонного звонка, на что проходящая за спиной парня Валентина закатила глаза и влепила тому подзатыльник. Хотя порой и она недовольно кривилась и сетовала на то, что девушка ни к чему не приспособлена и вообще вся такая из себя тепличная розочка.       Родригез активно помогала Изольде адаптироваться к жизни в лагере повстанцев и всеми силами способствовала заживлению её ноги. Первые пару дней Изольда не выходила из комнаты, после же сеньора Родриге решила, что девушка отдохнула достаточно, и активно взялась за неё. Валентина объясняла Изольде основы полевой медицины, показывала на примере её же собственного тела, что делать в случае тех или иных травм и как их перевязывать, продемонстрировала обязательный минимум того, что должно быть в аптечке. Ещё через пару дней выдала ей костыли, и теперь каждый день Изольда обязательно выходила на свежий воздух, где её уже и перехватывали Хуан и Пабло, которых к ней приставили. Всё равно пока в лагере затишье, и чтобы новобранцы не слонялись без дела, на них скинули «груз». При всей готовности Валентины помочь, она всё же была врачом, и пациентов у неё хватало.       Хуан Эрнандес и Пабло Гонсалес были двумя закадычными дружками, которые вечно огребали от старших по званию. Пабло — за неопытность и порой дурацкие ситуации, а Хуан — за длинный язык и излишнюю любовь к девушкам. У Изольды сложилось впечатление, что Хуан считал своим священным долгом пофлиртовать с каждой женщиной и девушкой, которую он встретит. Обаятельный парень с ровным загаром и пленяющей улыбкой успел прославиться на всю деревню, в которой они находились. Казалось, что даже порой грубые комментарии девушек-сослуживцев не унимали его стремления сыграть в местного Дон Жуана, коим его в шутку окрестили местные. Изольда исключением в его списке ухаживаний не стала: красивая девушка, полная загадки и такой очаровательной наивности. Она легко могла поддаться на его чары, вот только все попытки затащить Мадригаль в койку были пресечены Валентиной, а после и строго зыркнувшим на него Алонсо. С тех пор парень хоть и не перестал кокетничать и вызывать краску на лице девушки, но и пыл свой охладил.              Пабло, напротив, особой популярностью у девушек не пользовался. Парнишка был младше Хуана, сам был нескладным и довольно худым. Как его вообще взяли в повстанческую армию, для Изольды было загадкой. Хотя, если даже из самой Мадригаль Валентина начинала что-то лепить, то удивляться застенчивому Пабло не стоит. Парнишка так сильно извинялся перед ней, когда впервые заговорил с ней. Как оказалось, он и был тем, кто поднял панику, за что первое время не хотел даже в глаза девушке смотреть, и Хуану на пару с Изольдой пришлось его успокаивать. Гонсалес не был похож на местных: парень был белокожим, даже бледнее, чем её тётушка Пепа, за что Хуан называл его всем чем угодно, но только не по имени. Хуан вообще любил давать людям «позывные», из-за чего многие ещё сильнее хотели отвесить ему пару подзатыльников или всадить пулю в лоб. — За что вы сражаетесь? — как-то раз спросила девушка, на что получила максимально лаконичный, хоть и не совсем понятный ей ответ. — За новую Колумбию.

***

      Постепенно кость срослась, так же постепенно, как и возникли проблемы в отряде. Все ходили предельно собранными и не выпускали из рук оружие. Валентина активно таскала Изольду в местный лазарет, чтобы та наглядно видела, что нужно делать с более сложными травмами, да и от помощи она бы не отказалась. А после, на пятый месяц пребывания во внешнем мире, Изольда проснулась от звуков стрельбы и криков на улице. Девушка тут же подорвалась с кровати, аккурат в тот момент, когда дверь её комнаты чуть ли не слетела с петель, и в комнату вбежала Валентина, на ходу швыряя в девушку бронежилет. — Надевай и следуй за мной! Живо! — Что происходит?! — Ёбанный Мендез происходит! — огрызнулась женщина, выбивая дверь и тут же в упор выстреливая в одного из солдат.              Девушка вздрогнула, подавляя выкрик в зажатых на рту ладонях, глаза были широко раскрыты, всë тело оцепенело и не слушалось. Взгляд был прикован к трупу неизвестного солдата, в черепе которого зияла кровавая дыра, а ошмëтки мозга валялись где-то рядом с ним и покрывали часть одежды Родригез. Пустой взгляд навсегда застывших в удивлении глаз был направлен прямо на Изольду. Внезапно щëку девушки окатило волной жгучий боли, а голова дернулась в сторону. — Изольда, не спи! — рявкнула Родригез, хватая девушку за запястье и выбегая из дома.       Повсюду стрельба и крики, земля и песок окрасились кровью, повсюду валялись мертвые тела и оторванные после пары взорвавшихся гранат конечности, о которые девушка то и дело спотыкалась, ужасаясь всë сильнее. Тепличному цветочку, не знавшему ужасов реального мира, сейчас все казалось адом, страшным судом. Будто бы разверзлись небеса и наслали на мир кару небесную, о которой так любил говорить проповедник в Энканто. Но, увы, для всех этих людей, что бездыханно лежали в грязи и крови, стреляли друг в друга и прятали гражданское население в укрытиях, все это было очередным днём колумбийской реальности. Разбираемая гражданской войной страна уже привыкла к рекам крови, напитывающим еë землю.       Совсем рядом раздался выстрел, и Родригез тут же пригнулась, таща за собой Изольду и переползая вместе с ней за большой бетонный блок, периодически отстреливаясь. Мадригаль ровно дышала, боясь даже пошевелиться. Через секунду девушку с силой тряхнули, привлекая внимание. — Слушай меня внимательно! Беги сейчас к церкви, там находятся гражданские. Сидите и не высовывайтесь оттуда, пока стрельба не прекратится или за вами не придет кто-то из наших! — А если… Если вы не… — Тогда мы все предстанем перед Господом, — нахмурилась женщина, смотря на побледневшую девушку. Женщина сунула руку в карман штанов и вытащила оттуда небольшой складной нож, впихивая его в руки девушки и сжимая еë ладони. — Я могу дать тебе только это, прости. Помнишь, куда нужно бить? — Да. Но сеньора Родригез, как же Вы? — За меня не волнуйся, я перестреляла десятки этих ублюдков, перестреляю ещё десяток. Ну всë, беги!       Женщина тут же перемахнула через блок и с отборными ругательствами, от которых у девушки почти что завяли уши, бросилась расстреливать попавшихся ей под руку солдат, параллельно выискивая не успевших спрятаться в церкви гражданских. Деревенские жители часто помогали бойцам ФАРК, которые укрывались в восточной части страны, ближе к джунглям. Но, увы, такое покрывательство партизан нередко выходило боком.       Подождав ещё пару секунд, девушка тут же рванула в сторону церкви, сжимая в руках нож. Ей казалось, будто бы все органы чувств сейчас обострились, слух выуживал любые посторонние звуки рядом с собой, а глаза не переставали осматривать местность. Мелкими перебежками от укрытия к укрытию колумбийка добежала до кладбища, откуда уже открывался вид на церковь. Девушка пригнулась, спрятавшись за одним из надгробий, и мысленно извинилась перед покойным и Ла Муэрте за такое отношение к могиле покойного.       Сзади хрустнула ветка, и девушка почувствовала, как в жилах еë кровь буквально застыла. Окаменевшие пальцы сжимали в руках нож, ладонь начало щипать. Только потом девушка обнаружит, что снимала нож с такой силой, что еë ногти проткнули кожу и неприятно вписались в ладонь. Она резко повернулась, вскрикивая и занося нож над головой. — П-полегче, это всего лишь я. — девушка вздрогнула, услышав знакомый голос, и облегчённо вздохнула, увидев перед собой Пабло с поднятыми вверх руками. Изольда вымученно улыбнулась и тут же прильнула к юноше, сжимая того в объятиях. Пару секунд Гонсалес просто стоял, не понимая, как реагировать, а после неловко опустил ладони на дрожащие плечи девушки. — Всë хорошо, я здесь, — он отодвинул от себя девушку, все также держа еë за плечи, и осмотрел. И без того пышные и кудрявые волосы были всклочены и выглядели как огромное гнездо на голове девушки, сама она была перепугана, вся в пыли и крови, красными каплями осевшей на носках развязанных берцев и краю длинной ночнушки. — Давай-ка проверим церковь, хорошо? Успокойся.       Дождавшись кивка, Пабло тут же перехватил автомат поудобнее и вместе с девушкой направился к маленькой каменной церкви. Активный огонь сейчас вели в районах ближе ко входу в деревню, партизаны всеми силами не давали врагу пройти вглубь деревни, расстреливал их там. И хоть до церкви и кладбища они еще не дошли, парень все равно держал автомат наготове. Колено обдало резкой болью, а в воздухе раздался громкий звук выстрела. Парень тут же упал на землю, зажимая руками кровоточащее колено и корчась от боли, автомат выпал из рук. Еле совладав с собой, юноша сквозь боль и собственные крики рявкнул Изольде чтобы та убегала в церковь. Пабло краем глаза заметил приближающегося к нему мужчину в форме полицейского с торжествующей улыбкой, который играет вертел в руках простой пистолет. — «В этом рейде ещё и полиция участвует?!» — подумалось ему, но тут же мысли смыло волной острой боли и крик, снова вырвался наружу, когда нога незнакомца с силой надавила на простреленное колено, отдавливая так же и пальцы рук. — Блядские коммунисты, все здесь передохните сегодня. И вы, и этот сброд, что покрывает вас, — усмешка на губах и вскинутая рука с пистолетом. Мужчина выстрелил куда-то в сторону и тут послышался звук падающего тела. — И где твоя кудрявая сучка, м? Неужто успела спрятаться? А мордашка-то ничего, займусь ей позже.       Пабло яростно зарычал и, выдёргивая пальцы из-под чужой подошвы, быстрым движением вытащил из-за спины складной нож, втыкая его в ногу мужчины. Полицейский закричал, отходя от юноши и выдёргивая нож из кровоточащей раны. Юноша тут же перевернулся и пополз в сторону своего автомата, но его остановил сильный удар по лицу. Послышался треск костей, всё лицо обдало резкой болью. Во рту парень чувствовал резкий привкус крови, язык нащупал дыру в зубах и плавающий в крови зуб. Кровь быстро вытекала из рта, но даже сплюнуть кровь и выбитый зуб не удавалось, когда на щёку парня приземлился чужой ботинок с грубой подошвой, вдавливающий его голову в землю. — Мелкий выблядок! Да я тебя на куски порву! — ещё один удар по голове. В ушах зазвенело, а зрение сильно затуманилось. Последовала ещё серия ударов, на этот раз уже по всему телу.       Мужчина гневно выкрикивал ругательства, пока с каким-то особым садистским удовольствием избивал парня, который был не в силах даже поднять руки. Краем глаза Пабло заметил лежащее недалеко от него застреленное тело, коим оказался простой гражданский. Послышался звук перезарядки, и сквозь расплывающуюся пелену перед глазами юноша увидел направленное на него дуло пистолета. Мысленно Гонсалес уже читал молитвы за упокой своей души, когда внезапно солдат, держащий его на мушке, издал какой-то странный булькающий хрип, а после и вовсе выпустил из рук пистолет, протягивая свои руки к шее. На лице полицейского ясно читался шок, непонимание и страх. Приглядевшись, Пабло заметил торчащий из шеи солдата нож, который сжимала тонкая смуглая ручка. Рука резко вытащила нож из чужой плоти, а после с размаху снова воткнула в то же место.              Он завалился на спину, изо рта и шеи ручьем текла кровь, теперь в его глазах отчётливо читался дикий, животный страх. Маленькая фигурка в длинной, некогда белой, ночнушке закричала и, оседлав мужчину, стала наносить ему удары ножом. Она явно не целилась, её действиями руководил хлынувший в голову адреналин. Внезапно появившаяся откуда-то сбоку фигура Хуана тут же схватила белое нечто, оттягивая её от трупа и выхватывая нож. Хуан крепко обнял её, что-то говоря и прижимая к своей груди, не давая возможности оглянуться. Сознание Гонсалеса стало постепенно угасать, но Пабло готов был поклясться, что даже в таком состоянии его кожа с ног до головы покрылась неприятными мурашками, а сердце пропустило удар, когда он встретился взглядом с дикими, широко раскрытыми глазами Изольды, смотрящей в упор на него.

      

***

— Неправильно, Нелегалочка, — загорелые ладони Хуана обхватили девушку за руки, фиксируя их в нужной позиции. — Держи руки чуть пониже и чуть дальше. Ты закрываешь лицо, но мешаешь обзору, так не надо. Расставь пошире и наклони корпус. Да, вот так.       С момента той злополучной ночи прошёл еще один месяц. Изольда теперь уже всеми воспринималась как своя после спасения Гонсалеса, особенно им самим и Хуаном, которые теперь постоянно таскали еë с собой, считая полноправной частью их маленькой компании. Команданте Родригез заметно потеплел к ней, да и в целом отношение к ней в отряде заметно улучшилось. Вот только это ничуть не облегчало душевных терзаний девушки. Момент убийства теперь каждую секунду преследовал девушку, она не понимала, что теперь ей делать и как она будет смотреть в глаза своей семье. Ведь теперь они будут видеть в ней не любимую дочь, а грязную убийцу. Она искренне считала, что запятнала себя и свою душу помоями и гнилью, от которой теперь невозможно отмыться, ненавидела того монстра, который теперь смотрит на неё каждый раз, когда она видит себя в зеркале. Изольда плохо помнила тот момент, ей казалось, будто бы она смотрела какой-то жуткий фильм, и глаза то были не её собственные, а всего лишь картинка. Мозг её в тот момент отключился и будто бы пульсировал. Красная пелена перед глазами и чувство смертельной опасности — вот что чувствовала тогда девушка. Она бы и забыла ту ночь, если бы не её тело, которое запомнило это ощущение. После каждого сна, которые теперь восстанавливали в памяти тот момент, её руки начинали адски чесаться. Она буквально чувствовала стекающую по лицу и волосам кровь, чувствовала, как нож протыкал нежную человеческую кожу, разрывая плоть. Чувствовала то ощущение от лопнувшего глазного яблока, когда нож воткнулся тому человеку прямо в глаз, и как потом оттуда брызнула кровь. Под кожей её будто бы жило полчище опарышей и личинок мух. Они роились там, питались её чёрной, липкой, вонючей гнилью, грозя прорвать кожу. И даже слова поддержки от своих сослуживцев и Пабло с Хуаном не помогали. Ей хотелось содрать с себя кожу заживо, залить оголённые мышцы раскалённым ядом, чтобы избавиться от этой грязи.       И в то же время Мадригаль корила себя за беззащитность и бесполезность. Ей казалось, будто бы во всем этом виновата она: слишком слабая, наивная, неспособная себя защитить и трясущаяся при виде опасности. Если бы не она, Пабло бы не пострадал и не стал хромым калекой! Если бы только она не потащила его за собой в церковь, вынуждая защищать. Валентина как-то утром нашла её в ванной, сидящей на коленях перед разбитым вдребезги зеркалом и сжимающей в окровавленных ладонях осколок стекла, будто бы это могло помочь заглушить неприятное чувство. Девушка каждую ночь кричала, кошмары мучили её, не давая отдохнуть. Тогда Валентина стала давать ей сильное снотворное, дополнительно примешивая туда смесь трав, чтобы закрепить эффект сна. И это помогало, снов действительно не было, на удивление Изольды. По крайней мере, угрозы снова заснуть на три дня и больше не было видно. Хотя Валентина была сильно обеспокоена тем, что Изольда пьёт это «варево» каждый день перед сном. Женщина объясняла это тем, что травы могут вызывать сильное привыкание, что тоже было не слишком хорошо, но девушке было плевать. Ей слишком сильно хотелось забыться, чтобы не погрязнуть в этой чёрной пучине ещё сильнее.       Чтобы занять себя ещё больше, Изольда попросила Хуана научить её драться. Параллельно работе в лазарете с Валентиной и обязательному обучению стрельбе из огнестрельного оружия Изольда хотела так же уметь защитить себя, чтобы больше подобных ситуаций не происходило, а если и случится такое, то пусть лучше пострадает она, чем кто-то ещё. И такой настрой тревожил что Хуана, что Пабло, которые прекрасно понимали, что девушка была тогда в состоянии аффекта, да и вины её в той ситуации не было. Тут скорее Пабло без конца корил себя за то, что был слишком беспечным и не проверил тот участок полностью. Сейчас же им казалось, что она будто бы наказывает себя тем, что работает каждый день до изнеможения и периодически специально пропускает удары. Когда же сам Хуан раскусил этот момент, то впервые за всё время накричал на неё. Его оскорбило такое отношение Изольды и к себе, и к нему как к другу. Он соглашался обучать её, а не быть её палачом. Казалось бы, тогда тотальную головомойку ей устроили все, потому что во время одного из таких «наказаний» пришёл команданте Родригез, прерывая урок и уводя Изольду с собой. О чём они там говорили, ни Хуану, ни Пабло известно не было, но после этого Мадригаль была как шёлковая и подобной ерундой больше не занималась. А такие выкрутасы команданте уж точно не были нужны, ведь через неделю Изольде вместе с Хуаном и ещё парой солдат нужно будет поехать в другую деревню на задание.       — Аргх! Неплохо, Нелегалочка. По крайней мере, блоки ты хорошо усвоила, — как бы невзначай выделяя последнее слово, сказал Хуан, на что заработал неодобряющий взгляд Пабло и устало прикрывшую глаза Изольду. — Теперь давай закрепим тот удар. Помнишь? Корпус, наклон, нога. Поехали!

***

      Девушка снова оказалась на спиральной поляне, снова перед ней предстали танцующие фэйри и Елеан, который на этот раз даже не пытался скрыть своё истинное лицо. Фэйри растянул свои губы в слишком широкой на взгляд Изольды улыбке, медленно обходя её и разглядывая будто впервые. — А я смотрю, прекрасная дева уже не такая прекрасная, какой была, не так ли? — холодная ладонь легла на щёку девушки, соскребая смуглую кожу, словно пластилин. — Как жаль, как жаль. Даже самые прекрасные цветы когда-нибудь сгниют, а мерзкое человеческое нутро только ускоряет этот процесс.       Из небольшой ранки тут же вытекла вязкая, чёрная субстанция с жёлтым дурно пахнущим гноем, обжигая. Девушка хотела закричать, но губы её будто бы срослись, а золотые глаза напротив не давали сдвинуться с места. Елеан же продолжал сдирать с неё кожу, будто бы не замечая её боли и почему-то кровавых слёз. Он смотрел на неё с истинно детским любопытством и жестокостью, словно маленький ребёнок, отрывающий конечности насекомым из чистого интереса. — До тебя сложно было добраться, знаешь ли. Та прокуренная дрянь дала тебе слишком сильные травки, ха-ха. Перед глазами радугу не видишь? — с презрительной усмешкой спросил он, кривясь, когда девушка, не сдержав боли, что-то промычала. — Какой позор. Господин наш связан с убогой человеческой самочкой. Ваш род словно тупоголовые раки, тянущие на дно и себя, и всех, кто вас окружает. Паразиты, несущие лишь хаос. Годитесь лишь в качестве мяса, хотя… Такую гниль, как ты, даже трогать противно.       Елеан брезгливо отдёрнул свои руки, вытирая их о кудри девушки, которые тут же стали обильно выпадать. Девушке оставалось лишь молча хлюпать носом, она не могла ни пошевелиться, ни что-то сказать. Всё ещё мучаясь от боли и тошнотворного запаха Изольда старалась не слушать своего личного мучителя, но каждое его слово попадало будто бы точно в её нутро. — Ох, ну не нужно плакать. Посмотри на себя! Ты вся в собственных соплях, — у фэйри будто бы сработал переключатель: ещё секунду назад он сдирал кожу с её лица и смешивал её с грязью, а теперь заботливо вытирает её слёзы и сопли белоснежным платком, который тут же заляпался кровью и гнилью. — Но ты не волнуйся, всё закончится уже очень скоро. Я даже не буду задерживать тебя так надолго, как в прошлый раз.       За спиной Елеана, где-то в лесу, начали раздаваться тяжёлые шаги, от которых, казалось бы, содрогнулась земля. И вновь девушку обуял этот ни с чем не сравнимый ужас, когда пара огромных ядовито-зелёных глаз уставилась на неё из-за тени деревьев, а рога и крылья, казалось бы, даже с расстояния отбрасывали на неё тень. Посланник самого дьявола медленно открыл свою пасть, в шее его поднималось ярко-зелёное пламя. Даже воздух нагрелся до такой степени, что жерло вулкана показалось бы ледниками Арктики.        — Ты ведь так хотела покарать себя за убийство того мужчины, а? Хотела сгореть в адском пламени? Что же, Господин достаточно милостив, чтобы выполнить любое требование его Невесты.       Елеан прошёл за спину девушки, кладя холодные ладони ей на плечи, заставляя оставаться на месте. Клокочущее в пасти огонь осветил ряд острых зубов, способных разорвать в клочья от одного только взгляда на них. Чудовище вздохнуло, и сжирающее всё на своём пути горячее пламя устремилось в Изольду, расплавляя её внутренности и кости до состояния пепла.       С криком девушка резко поднялась на кровати, замечая рядом с собой склонившуюся над ней Валентину, которая трясла её за плечи. Женщина ничего не сказала, лишь вышла из комнаты, подзывая к себе Изольду. На кухне стояло блюдце с арепой и какими-то бобами. Родригез поставила перед ней чашку ароматного кофе и села в противоположный конец стола. Ели молча, пока Валентина не решила нарушить тишину, вытаскивая сигарету. Эта женщина курила буквально всё время, и, не дай Бог кому-то попытаться отнять еë. — Какого, говоришь, врача ты искала? — внезапно поинтересовалась Валентина спустя два месяца после появления Изольды в их отряде. — Я не знаю. Мне нужен был кто-то, кто разбирается во снах. — пробормотала девушка, накладывая бобы на лепёшку и заворачивая их в неë. — Давно это у тебя? — Давно. — Почему тогда тебя не мучили кошмары, когда ты только появилась у нас? — женщина вздернула бровь. — Моя тëтя сделала мне отвар из трав перед тем, как я ушла. Я растягивала его, поэтому и не мучили. — как-то даже виновато ответила девушка, откусывая кусок лепëшки и еле сдерживая себя от того, чтобы не заурчать от удовольствия. — То есть, ты всё это время пила вызывающие привыкание травы? С головой у тебя всё нормально? — А что мне было делать, сеньора? Разве меня бы отпустили? Да и не в привыкании дело. На это Валентине было крыть нечем, ведь Изольда права — никто еë бы не выпустил. Женщина недовольно постучала пальцами по столешнице, сканируя Мадригаль взглядом. — Ты ведь сегодня с отрядом Переза едешь? — утвердительный кивок. — Тогда тебе повезло, в нужной вам деревне живёт один старый зеркальщик, Рауль Хименес. Люди позиционируют его как сомнолога, хотя методы его от медицины далеки. Бес его знает, может, действительно лечит. Не то чтобы я верила в силу гипноза, но документов то у тебя всё ещё нет. Кстати, надо будет заняться этим вопросом.       Следующий час прошёл в активных сборах, Хуан и Изольда тепло попрощались с Пабло, Эрнандес пообещал присматривать за их «маленькой Нелегалочкой», Валентина же очень просила не подорваться где-нибудь. Ещё спустя семь часов езды и созерцания красивейших видов джунглей Колумбии отряд таки добрался до нужной им деревни, расположенной в Колумбийской Амазонии. Было почти что шесть часов вечера, так что отряд решил остановиться в деревне ещё как минимум на ночь. В целом, присутствие Изольды тут не требовалось, просто еë решили отправить на «пробное задание», а Хуан напросился сам.       Пока Перез отправился разговаривать с нужными ему людьми, Хуан и Изольда бродили по деревушке. Местные жители периодически кидали заинтересованные взгляды на двух молодых людей в военной форме, особенно местные девушки, которые то и дело хихикали между собой, глядя на Хуана. Эрнандес же, казалось бы, расцвëл от такого количества новых объектов ухаживаний. Проходя по одной из улиц, девушка заметила потëрту вывеску на одной из небольших лавок, но даже так Мадригаль смогла различить надпись «Espejos de Jiménez».       Изольда пригляделась, свет в лавке ещё горел, значит, и хозяин может быть всё ещё там. Оглянувшись на Хуана, который заигрывал с одной из местных девушек, прислонившись к стене и вертя в руках не пойми откуда взявшийся цветок. — Хуан, я зайду сюда на секунду. — сказала девушка, встретившись с ним взглядом, на что он махнул рукой, мол «иди, только не мешай мне сейчас» и снова обольстительно улыбнулся.       Изольда зашла в небольшую лавочку, над головой прозвенел колокольчик. Откуда-то сверху тут же послышались торопливые шаги и бурчание. Помещение было увешано зеркалами различных форм и размеров. Встречались как простые деревянные, так и позолоченные с витиеватой рамочкой. Помимо этого, в помещении было множество разных антикварных предметов, которые Изольда встречала и у себя дома, но знала, что сейчас они очень устаревшие. Мадригаль остановилась перед одним, на вид очень старым зеркалом. Оно висело на стене, было овальной формы с резными узорами на нём. Почему-то Изольда чувствовала непонятное ей притяжение, когда она смотрела на него. Оно манило, звало еë к себе, будто бы так и хотелось, чтобы она дотронулась до него. На секунду ей показалось, будто бы по стекло налилось яркими красками разных цветов. Девушка протерла глаза, но никаких изменений в зеркале словно не произошло. Мадригаль повернулась, услышав шаги позади себя, и в поле ее зрения тут же попал пожилой коренастый мужчина в очках. Несмотря на преклонный возраст, он был довольно энергичным, и, увидев потенциального покупателя, тут же взялся за дело. — Buenos noches, señorina, что-то подсказать? Желаете купить зеркало? Мы можем сделать его Вам на заказ, если хотите. — Не совсем, я ищу Рауля Хименеса. — И я к вашим услугам, сеньорита. По какому вопросу? Если отпугнула цена, то мы вполне можем договориться. Хотя то, которое Вы себе присмотрели, достаточно ценное, чтобы не выставлять его на продажу. — хмыкнул мужчина в свои густые усы. — Это зеркало 1810 года, поговаривают, что оно принадлежало самому Симону Боливару, но это, конечно, не доказано. — Нет, я… Мне нужна Ваша помощь. — Чем же может помочь юной девушке такой дряхлый мешок с костями? Тем более военной. — хохотнул Рауль, хотя взгляд его посерьезнел. — Я слышала, что вы лечите сон. Прошу Вас, помогите мне! Меня мучают ужасные кошмары, я не могу спокойно спать, если не пью снотворное. Уже два месяца! — «Лечу сон»? Интересная формулировка, очень интересная. Почему же Вы не обратились в больницу? — спросил мужчина и тут же одëрнул себя. — Хотя чего это я? Учитывая Ваш… Род деятельности, это неудивительно. — Прошу Вас, сеньор! Однажды я проспала три дня подряд, не прерываясь ни на еду, ни на… Кхм… Естественную нужду. Семья говорила, что я практически не дышала! Пожалуйста!       Мужчина заинтересовано выгнул бровь. Какой интересный у него вечер намечается. Хименес усадил гостью на небольшой диванчик, расспрашивая о симптомах и общем самочувствии. Спросил о снах, о том, что там было. Изольда умолчала об убийстве, но, казалось бы, и снов с Елеаном было мужчине достаточно, чтобы задуматься. — Знаете, сеньорита, я конечно, Вам помогу, но Вам стоит обратиться к специалисту. Возможно, Вам понадобится помощь… Иного профиля, душевного. — девушка не совсем поняла что он имеет в виду, но переспрашивать не стала.       Рауль поднялся с места, закрывая дверь и вешая на неë табличку о закрытии. После мужчина оставил девушку одну на некоторое время, возвращаясь к ней уже с каким-то амулетом и дымящимся в кружке отваром. — Выпейте это. Да, запах отвратительный, но на вкус не так плохо. Sí, хорошо. Теперь ложитесь на диван. Вы почувствуете сильную сонливость, не препятствуйте ей, а до тех пор следите глазами за амулетом.       На вкус действительно отвар был не так уж плохо. Сладковатый, с небольшой остринкой и сильным травяным привкусом. Изольда послушно опустилась на диван, коснувшаяся подушки голова тут же дала сигнал остальной части тела расслабиться, обволакивающим одеялом отвар распространился по телу, полностью его расслабляя. Перед глазами маячил амулет, на границе сознания Изольда слышала какое-то бормотание со стороны старика, пока налившиеся свинцом веки не закрылись.

***

      Сновидений не было, Изольда даже почувствовала себя достаточно выспавшейся, когда проснулась. Она обнаружила себя всё так же лежащей на диване, перед глазами еë висел амулет, вот только он совсем не двигался. Как и сам Рауль. Казалось, старик был не более чем восковой фигурой, застывшей в одном положении, как и всё его вещи. Изольда осторожно поднялась, махнула пару раз рукой перед глазами старика, но никакой реакции не получила. Испугавшись, девушка выглянула в окно, в надежде позвать Хуана на помощь, но застыла в немом изумлении, когда заметила, что люди на улице точно так же, как и старый зеркальщик, застыли в одном положении.       Мадригаль пулей выскочила из лавки, метнувшись прямиком к Хуану, хватая того за плечи. — Хуан! Хуан, ты слышишь меня?! — реакции не последовало, даже волосы на его голове не шелохнулись, а улыбка на лице даже и не думала пропадать.       Ругнувшись, Изольда забежала обратно в зеркальную лавку, останавливаясь перед зеркалами и осматривая помещение. Взгляд тут же зацепился за настенные часы с кукушкой, которая резко вылетела с громким ку-ку-каньем. Часы упали на пол, разбиваясь, но громкое, отзывающееся болью в голове ку-ку-канье продолжилось. Подойдя к часам, девушка тут же отступила на шаг, широко раскрыв глаза. Стрелки часов бешено крутились в хаотичном порядке, реальность перед глазами как будто начала плыть, как и сидящий перед диваном Рауль. Шокированная девушка дрожащими руками выхватила из кобуры пистолет, не представляя, что сейчас может произойти. Она пялилась к стене с зеркалами, не сводя глаз со взбесившихся часов.       От часов еë отвлекло странное свечение в отражении одного из зеркал. Повернув голову, девушка увидела себя, стоящей спиной к тому самому антикварному зеркалу, от которого исходило переливающееся свечение, а через секунду, к своему ужасу, девушка увидела в отражении, как позади неë вылезает чья-то рука, которая, обхватив девушку за плечо, затянула ту прямо в зеркало.