Часть 4

После ухода Милли, я пролежала в больнице полторы недели. Мне так же ставили ещё несколько раз капельницы, давали витамины. Ко мне приходил психолог, проверить моё состояние, как я реагирую на то что произошло и т.д. Ещё пару раз были полицейские, снова брали показания, забрали мою старую одежду в которой я была, чтобы снять отпечатки и другое. Друзей детей я тут так и не завела, но я и не стремилась, всё таки умом я не ребенок и мне хватало одной Милли. Мне очень понравились пенсионеры которые тут были. Особенно Миссис Элеанор Стебер*, она просила называть её просто Элеанор. Ей был 71 год, находилась тут из-за сердца, которое её постоянно беспокоило, этому так же не способствовала её астма. Но женщиной она была красивой, даже в таком возрасте, казалась статной и богатой(что было недалеко от правды). Она работала в театре оперной певицей, мы много болтали, ей не хватало общения, а мне было интересно послушать. Элеанора часто рассказывала о своём втором муже Гордоне, и их большой любви, он был её менеджером и поддерживал все начинания жены. У них так же были дети, у неё от первого брака: девочка Элиза, я смотрела на фотографию, та так похожая внешне на неё, сейчас ей 47 и у неё свои дети и внуки. Она не пошла в мать по профессии, хотя какое-то время также увлекалась пением и даже научилась играть на пианино, но теперь работает парикмахером в Калифорнии. У мужа же Элеанор, осталось два мальчика от первого брака, который закончился кончиной его бывшей жены, она приняла их со всей любовью. Маленький Крисс, которому на тот момент было 9, вырос и стал адвокатом в Бирмингеме. И его старший брат Льюис, открыл свою мастерскую автозапчастей. У каждого из них так же есть семьи и дети. Поэтому навещают пожилую женщину не часто, обычно приезжают семьями на праздники. По вечерам, мы часто приходили к ней в палату. Комнатка была побольше чем у меня: серые стены, такое же большое окно с жалюзями, большая кровать. Напротив кровати был телевизор висевший на стене, столик с двумя диванами и в этой же комнате, за другой дверью был туалет и душ. VIP комната, как я её назвала. Женщина всегда брала диски с тумбочки и вставляла в старый, немного потертый проигрыватель. Это были песни её молодости, то с чего начиналась карьера. Её голос был великолепен. Она даже дала мне пару уроков пения, но увы(хотя я и не была слишком расстроена) певицей мне точно не стать. Зато я высказала свой интерес к скрипке, мне очень нравилось её звучание. Помимо Миссис Стебер, я подружилась с бывшим профессором наук мистером Мэйсоном, который работал в Лондоне в одном из колледжей и недавно ушел на пенсию. Он попал сюда по неосторожности, подвернул лодыжку. Я часто слышала от него как я похожа на его дочку с которой он поссорился и не разговаривал больше двух лет. Он был смешным мужчиной, часто шутил и "ругался" с его соседом по палате. Мы все смотрели с улыбкой на их перепалки. Кстати его сосед, коим был мистер Фостер, держал магазин различных музыкальных инструментов, и он же, увидев мой интерес к скрипке показал и рассказал какие есть ноты на ней, что такое легато** и много всего остального, мне понравилось. Как то раз, вечером, когда все уже разошлись по палатам, я увидела мистера Мэйсона, сидящего в кресле с фотографией в руке. Там было двое улыбающихся людей, мужчина и девушка подросток. — Когда нибудь будет уже поздно, и вы не сможете сказать любимому человеку, то что давно пора. — Не слишком ли серьёзные слова для пятилетнего ребенка? — он по доброму ухмыльнулся. — Мне в этом году 6 — грустно улыбнулась я. В той жизни, у меня была бабушка, я не помнила этого до сегодняшнего дня, она ушла слишком рано и слишком быстро. Мы всё надеялись, что это пройдет, всего лишь отравление, как говорили врачи. Она вроде поправлялась, а потом ей опять становилось хуже, никто не знал почему и из-за чего. В последний день перед смертью, я подумала, что так многое ей хочу рассказать, но тут же отдернула себя, убеждая что еще успею и показать и рассказать, ведь не может же она умереть. Как оказалось, может. Я не успела. Не успела обнять, не успела сказать, я ничего не успела. И увидев её на кладбище, долгое время не могла принять этот факт, всё казалось, что её щеки покраснеют, она улыбнется, скажет моё детское прозвище и пойдет делать пирожки. Мне часто после этого снилось, что это была клиническая смерть, что мы должны были подождать, а вдруг она проснется, вдруг проснется там, под землей, я просыпалась в слезах. — Вы же скучаете, я вижу — я посмотрела ему в глаза. После воспоминаний хотелось закрыться в палате и не выходить. — Всё не так просто — вздохнул он. — Всё будет не так просто, если вы потеряете её окончательно — я улыбнулась ему и пошла обратно в палату. Я видела что он плакал, и никто сегодня не помешает ему в своей собственной печали. В день выписки было радостно и грустно одновременно. Мне многие здесь понравились, особенно их истории жизни. На последок, Миссис Элеонора подарила мне скрипку. Я была очарованна ей и смущена, ведь это был дорогой подарок. Но она ответила что я сделала намного больше для неё и для других. — Благодаря тебе, Мистер Мейсон помирился со своей дочкой, а я нашла в тебе своё утешение, поэтому эта наш тебе подарок, не отказывайся — она сказала это шепотом нагнувшись ко мне и в конце подмигнула. — Я буду беречь её — я посмотрела на скрипку — она была темно-коричневой, небольшой и старинной, с выгравированной буквой Д. Этот инструмент идеально мне подходил. — Но почему Д? — вопросительно посмотрела на неё. — Ох, эта маленькая ошибка мастера, на Листке который я ему передала была буква В, но она немного стерлась и он подумал что это Д — но она посмотрела на меня так, будто бы знала, знала моё имя. — Спасибо, спасибо вам — я прижала скрипку к груди. — И тебе спасибо — тихо прошептала Элеанор, смотря как я шла к машине. В приют меня отвозила Мисс Попс, мы ехали до него минут 30. Скоро как раз должен быть обед, меня предупредили, что сегодня мне не дадут никаких заданий, поэтому я пошла в комнату. По пути я встретила Бобби с его друзьями, как только они меня увидели, сразу же развернулись и пошли в другую сторону. Хм, странно, ну и ладно мне же лучше. Зашла в комнату и повалилась на кровать, всё таки на своей кровати лучше, даже если она тверже чем в больнице. Пока есть время и не было никакой очереди, я сходила в душ и переоделась, высушила полотенцем волосы, заплела их в две косички. В комнату как раз зашла Милли. — Ты уже здесь, наконец-то!Знаешь как мне скучно было?! — она полезла обниматься. — Ой да ладно, наверное бегала булки у Мисс Стоун выпрашивала — засмеялась я. — Кстати, а почему Бобби меня избегает? — Ооо, это очень интересно, после того как тебя нашли и разобрались что да как, их наказали, Миссис Волкер давно не видели такой злой, они получили по 10 ударов ремнем. — А, так вот почему они такие тихие — Милли покивала головой подтверждая мои слова. Прозвенел колокол, оповещающий об обеде. — Я надеюсь сегодня не будет твоего любимого супа — сказала я Милли, не хотелось бы есть эту гадость. — Нет, Мисс Стоун сказала, что сегодня рагу — о боги, они услышали мои молитвы, сегодня я вкусно поем. После обеда я попросила Милли подождать меня в комнате, после того как она закончит с мытьём полов(а это было её сегодняшнее задание), а я тем временем пошла к Миссис Волкер. "тук-тук" — Да да, войдите — она сидела за столом, в очках, перебирая какие то документы. Её кабинет был небольшой, стена серо-зеленого цвета, перед окном, которое было напротив двери, стоял стол: деревянный темно-коричневый, лакированный. Шторы серого цвета, коим был и диван, стоявший у боковой стены, напротив него был книжный шкаф, с наполовину стеклянными дверцами. — Ты что-то хотела Ванесса? И как ты себя чувствуешь? — хм, Цербер немного схуднула? — Да, всё хорошо, я по поводу школы — говоря это я прошла и села на стул перед её столом. — Как мне известно, 7 тебе будет только в следующем году — она посмотрела на меня сверху очков и продолжила перебирать бумажки. — Да, я понимаю, но я хочу уже сейчас пойти в школу, не хочу терять время. — Ты же знаешь что это зависит не от меня — она положила листы и скрестила рука. — Я понимаю, и я могу с точностью сказать что буду успевать за программой. Она строго посмотрела на меня, ведь на наших уроках я никогда не показывала уровень выше среднего, что бы не выделяться. Но сейчас поняла, что чем раньше я закончу учебу, тем большего смогу добиться. — Прочитай эту газету — она пододвинула мне сегодняшний выпуск за беглого кота, которого сняли с дерева спасатели. — 25 мая, 1985 год. Сегодня на Волмат стрит, спасали кота по имени Панки, он забрался на высокое дерево и не мог слезть… — Достаточно, почему ты не читала так на уроках? — она вопросительно посмотрела на меня. — Не хотела что бы меня считали зубрилой — надеюсь достаточная отговорка, ведь дети и вправду бывают очень злыми. Она задала ещё десяток вопросов по Математике и Английскому языку. Я ответила на все, ведь они были лёгкими для меня. Она начала задумчиво постукивать пальцем по столу, такого она точно не ожидала. Думала, что я запорю простые вопросы и ей не придется ничего выдумывать. — Хорошо —мои глаза радостно засияли. — НО,*пауза* если ты получишь хоть одну тройку за полугодовую контрольную, я сразу же заберу документы. — Да, конечно — я покивала как болванчик. Лучше и не может быть, начальная школа для меня будет раз плюнуть. Я встала со стула и радостная пошла в комнату, хотелось поскорее рассказать Милли. — Хей Милли — позвала я её входя в комнату. Она спала. Ну уж нет, я побежала прям на неё прыгая сверху. — А ну просыпайся, я значит хожу упрашиваю нашего цербера, а тебе даже не интересно?! — Я начала её щекотать. —хахахаха, хватит Несси, я сейчас умру — Завыла она. Я прекратила её щекотать. Милли была вся красная от, того что смеялась и пыталась скинуть меня. — Ну и что? что она тебе сказала? — внимательно посмотрела она на меня. Я хитро прищурила глаза. — Я пойду в школу вместе с тобой! —Неужели! Как, как тебе это удалось? — Милли завизжала, вскакивая с постели — Нет, я сама знаю, ты ведьма! — Да, поэтому если ты и в следующий раз не возьмешь мне булку с кухни, я превращу тебя в лягушку! — сделала я страшное лицо. Я побежала за Милли, и мы пробегали так по комнате минут пять, пока не выдохлись и не улеглись на кровати. — Это же круто, получается мы будем в одном классе? — сказала Милли пытавшись отдышаться. — Не знаю, я слышала от Джесси, что там на разные уроки постоянно меняются группы детей, что бы они быстрее вливались в общественную жизнь — да, это тебе не в России, когда с одним классом до конца. — Хм, ну мы тогда всё равно будем видеться, я слышала, что там есть разные бесплатные кружки, хочу пойти на уход за растениями. — Растения? тебе что, не хватило нашего огорода? — я удивленна на неё посмотрела. — Это другое! Мы выращиваем овощи, а мне нравятся разные цветы, особенно Ирисы, ты знала что до 1722 года в Европе их путали с Лилиями?! А еще, различные цвета, символизируют совершенно разное. — Ты что нашла где то книгу по цветам? Или вычитывала в газете? — я усмехнулась, не знала о таком её увлечении. — Да ты послушай! Вот белый Ирис означает невинность, а желтый восхищение, синий мужество и фиолетовый интуицию и уважение — заученно сказала Милли, подняв палец вверх. — Мда, ты смотрю конкретно взялась за это дело — меня аж передернуло, вспоминая как я возилась с цветами раньше. — Да! Хочу открыть свой магазинчик и продавать цветы, помогать парам правильно выразить свои чувства цветами — она мечтательно подняла глаза к потолку. — Если постараешься, у тебя всё получится, а я тебе обязательно помогу — а я слов на ветер не бросаю. — Правда? — радостно спросила она меня — Конечно!