Часть 6

С Грейнджер мы были в молчаливом противостоянии ещё 4 года. Если у нас были совместные уроки, то она сидела молча, боясь повторения урока истории. Но всё же пыталась показаться умнее меня, подлизываясь к преподавателям и читая дополнительную литературу. Я же на это не обращала внимания, от слова совсем, у меня были свои дела. Записавшись в кружок скрипки и искусства, у меня совсем не оставалось времени. Я чередовала их по дням, что бы ещё успевать делать домашку и задания в приюте. Но мне нравилось, проникнувшись мелодией скрипки ещё в больнице, я с нетерпением ждала своего первого урока, и не была разочарованна.

~Ретроспектива~

Я шла по коридору с бумажкой в одной руке и своей подаренной скрипкой, в другой. Сегодня у меня были распущенны волосы, они уже ниже лопаток, если их выпрямить, но концы у меня всегда немного завивались, так что казалось они лежат немного выше. На мне была надета темно синяя твидовая юбка и белая футболка полло, штанов у девочек в приюте не было(такое не приветствовалось) по крайней мере у тех, кто их не мог купить, а это было большинство. Я внимательно всматривалась в цифры на табличках дверей, сверяясь с тем, что у меня было написано на клочке бумажки. Охранник рассказал куда мне примерно нужно идти, но всё таки ещё трудно было ориентироваться в здании, и дежурных учителей не было, т.к занятия уже закончились и у них были свои дела. Покружив между корпусами ещё минут десять, я наконец таки нашла нужный кабинет. Постучав и заглянув в класс, обнаружила что была первой, ни учителя ни детей не было. Но зато было разнообразное количество инструментов — небольшие барабаны, треугольники разного размера, пару скрипок, тромбон, флейта и пианино вместо учительского стола, там были ещё какие-то странные инструменты, название которых не знала. Класс был довольно таки свободный, светлые стены и такие же жалюзи на окнах, никаких парт как в российских школах, только несколько стульев с откидным столиком, в углу. И один светлый шкаф, в котором хранились более мелкие инструменты и приборы для их чистки. Я прошлась по классу завороженно смотря и касаясь каждого из них, они все были такие разные, но не менее красивые. Так меня и застала преподавательница. — Нравится? — прозвучал мелодичный женский голос. Я вздрогнула, выходя из своих мыслей и резко поворачиваясь к тому, кто стоял у меня за спиной. Это была худенькая девушка, с длинными кучерявыми волосами, русого цвета. Невысокого роста, из-за которого она носила туфли на небольшом каблуке, она стояла улыбаясь, сцепив руки в замок. Миссис Оливия Андерсон, прочитала я бейджик, который был на её синей рубашке. Вот и преподавательница пришла. — З-здравствуйте, да… да мне очень понравились эти инструменты — заикаясь ответила я, мои щёки залил румянец, как будто меня поймали на чем то запрещенном, хотя так и было, ведь мне не разрешали заходить в кабинет и трогать предметы. — Просто кабинет был открыт, и я… я зашла сюда — стала оправдываться я. — О, нет нет, я не буду тебя ругать — замахала она руками, понимая что я что-то не то подумала. — Просто мне так нравится смотреть, когда люди так восхищаются музыкальными инструментами — улыбнулась преподовательница. Я ещё больше засмущалась, как долго она там стоит? Она смотрела как я гладила каждый инструмент над которым останавливалась? Было неловко. Но вот скрипнула дверь и вошёл ещё один ученик, оглядываясь и смотря, туда ли он зашел, это был паренек с блондинистыми волосами, скорее всего учился в третьем или четвертом классе, т.к был выше меня на полторы головы. — Извините, это класс игры на пианино? — неловко почесал он свой затылок, так и стояв в проходе. Наверное он подумал что тут занимаются только скрипкой, т.к до этого его взгляд упал на то, что я держала. — О, конечно — улыбнулась Миссис Андерсон. — Не только пианино — добавила она.

***

Вспоминая тот первый урок, на меня до сих пор накатывало смущение, из-за того что меня поймали. Как оказалось, было несколько групп для начинающих, по своим музыкальным инструментам. Миссис Андерсон преподавала игру на пианино, скрипке и виолончели. Так же был ещё один преподаватель, который обучал детей средних классов(т.е 6е-8е классы), он вроде бы играл на нескольких духовых* инструментах. В группе по скрипке, помимо меня было ещё 3 человека, все были плюс минус одного возраста. Две девочки с третьего класса и мальчишка из первого, как и я. В группе по виолончели было всего 2 ученика, но они занимались с нами в группе. Как оказалось скрипка и виолончель очень похожи, только техника у второго из-за бóльших размеров труднее. И поэтому сначала они изучают игру на скрипке, а потом переходят к своему инструменту. И в последней группе, по пианино, в которую как раз таки и попал тот светловолосый мальчишка, было 4 человека. Так же, были ещё по одной группе каждого из вышеперечисленных инструментов, но уже с теми, кто хорошо играл. Таких детей, часто возили выступать на различных мероприятиях и конкурсах, если они конечно хотели этого. Первые недели мы знакомились с нотами, струнами, звуками и т.д. Нам рассказали когда появились скрипки, кто их создал, как за ними ухаживать и как подобрать подходящую. Мою скрипку оценили по достоинству, учительница сказала что знает кто её делал и этот мастер довольно таки известен в узких кругах. Конечно, поначалу было очень тяжело, трудно держать скрипку согнув руку в три погибели, и пальцы на смычке должны быть правильно поставлены. Руки постоянно были в мазолях и пластырях. Первые полгода у всех был слышен лишь скрип, скрип двери разной тональности(я проверяла). Уже позже эти скрипы начали походить на что-то вроде мелодии. Еще через год меня перевели в другую группу, я довольно быстро училась и слух был хороший. Возможно, это обуславливолось моей неожиданной способностью. Она заключалась в том, что я видела мелодии. Как бы объяснить… все звуки и мелодии которые я производила скрипкой, виделись мне разноцветными нитями, которые меняли свой цвет и толщину от тональности и это очень помогало мне. Первое время я думала что это моё воображение, что я настолько сильно хотела научиться играть, что начала видеть звук. Но как оказалось, я видела его не только от своего инструмента когда играла, но и от инструментов на которых играла Миссис Андерсон. Я не знаю чем это объяснялось, но больше ни у кого другого я такого при игре не видела. Хотя нет, вру, ещё один человек игру которого я увидела и не смогла забыть, был Айзек Стерн*, его игра была великолепна, а мелодия нитей рисовала такие узоры, какие я не видела никогда. Эта способность помогала мне понимать, понимать мелодию и разбирать её на ноты. Из-за чего я и быстрее обучалась. Пару раз мы выступали на праздниках в нашей школе, а так же участвовали в конкурсах, получали различные призы. Я выиграла 2е место и мне подарили набор за уходом своей скрипки. Я так же не забывала и про второй кружок в который записалась, кружок искусства, так он называется. В нем лепили из глины, рисовали на холстах и дереве, делали различные изделия из смолы. Это помогало развить мелкую моторику, которая так нужны была для скрипки, а так же не нужно было думать о подарках на различные праздники, я рисовала на маленьких холстах и круглых деревяшках, дарила это своим подругам, преподавателям и воспитателям в приюте. А так же продавала свои творения одноклассникам, получая немного карманных для себя, но не тратила их, откладывая на будущее. Младшую школу мы закончили хорошо, и я планировала закончить среднюю экстерном, примерно перед восьмым классом, перевестись в старшую школу, сдать экзамены и пытаться поступить в колледж по направлению музыки. Тем более не было больше с нами Грейнджер, со своим надменным видом. Почему? Всё просто, как оказалось, родителям Гермионы, не понравились условия работы на нынешнем месте, у них был небольшой процент прибыли, я не знала точно кем они там работали, что-то связанное с медициной. И они открыли свою клинику в другом городе, поэтому ей пришлось переехать, чему мы были несказанно рады. Но, было бы счастье да одолело ненастье. В середине 6класса, в нашем приюте поменялся директор. Мистер Смит(прошлый директор) решил открыть свой офис, помимо приюта он работал в налоговой службе, из-за чего взял кредит и что бы погасить его часть "перепродал" наш детский дом своему другу/коллеге по работе. Им оказался большой мужчина(большой в ширину), с седыми волосами, усами щётками, маленькими темными глазенками. Всегда был одет в серые классические брюки, в какую-либо футболку сверху которой была вязанная жилетка в ромбик. Звали его мистер Бенджамин Уилсон.

***

Мы с Милли как обычно были на кухне, ели печенье и пили чай, рассказывая поварам новые сплетни. Тут забежал кто-то из младших. — Всем нужно собраться в холле! Мисс Волкер сказала у неё есть большие новости — сказал запыхавшийся паренек. Он уже хотел бежать дальше, когда я остановила его за ворот рубашки. — Стой, что за новости? Я посмотрела на него встревоженно. — Да не знаю я! Как мне сказали, так и передаю всем, но выглядела цербер не радостно — вырываясь, быстро затараторил мелкий, уже выбегая за дверь. — Ну вот, сто процентов какая то гадость будет, нутром чую — вздохнула я, говоря это Милли. Мы вышли в хол, где уже столпился народ и работники. Возле входа стояла Мисс Волкер и какой то мужчина, он что-то говорил ей улыбаясь, но по нашей воспитательнице было видно, разговор не приятный. Они закончили разговаривать и повернулись ко всем. — Кхм — прокашлилась Мисс Волкер, привлекая внимание и когда все замолчали продолжила — хочу представить всем нашего нового директора, мистера Уилсона. Мужчина улыбнулся, сказал приветственную речь и после, вместе с воспитательницей ушел наверх, в уже его кабинет. Как только они скрылись на лестнице, все начали переговариваться, выдвигая идеи почему прошлый директор ушел. Этот новый тип мне совсем не понравился, он был какой-то неприятный, какой-то склизкий что ли. Но первые пол года всё вроде бы было хорошо, он ничего не изменял в правилах, чаще засиживался в своём кабинете и смотрел на детей которые работали во дворе, через своё окно. Единственное что изменилось, это то, что всем раз в месяц приходилось разговаривать с новым директором. Он смотрел успеваемость, слушал что детям нравится и нет, есть ли какие нибудь конфликты и что-то записывал у себя в блокноте. Но ходили к нему все, только первые несколько месяцев, потом почему то только те кому было от 7 до 13. И взгляд, поначалу лучезарно добрый постепенно становился наигранно добрым, хитрым и что самое неприятное похотливым. Возможно другие дети и не замечали, но я всё прекрасно видела, тот же взгляд как и у того мужчины, того кто меня похитил. Воспоминания о том дне, всплывали каждый раз как я приходила в директорский кабинет. И потому огрызалась, старалась не ходить, придумывая какие-нибудь отговорки. Но он улыбался, говорил что понимает, что мне трудно ещё его принять. Дети на его дружелюбность велись, любили его и с радостью шли на ежемесячные посиделки. Милли я тоже рассказала о том, что думала и она вроде согласилась со мной. Конечно не бунтовала как я, но и относиться стала осторожнее, от этого у директора нет нет да и проскакивал раздраженный взгляд, когда думал что его никто не видит. Но как бы я не пыталась выяснить, поймать его на чем нибудь, ничего не было. Только его взгляд, и походы к нему два раза в месяц, из-за моего характера, он вызывал меня чаще, отчего я скрипела зубами и отвечала на его вопросы сарказмом. А ещё, я заметила что детей в нашем приюте стали забирать чаще. Раньше это было раз в пол года, сейчас же ровно каждые три месяца и при том забирали детей всех возрастов. Почему же я вообще об этом задумалась? Я начала замечать, что те кого вызывают в директорский кабинет чаще чем раз в месяц, обязательно уезжают через какое-то время. Но началось это не сразу. Сначала это была маленькая Ванда, которой недавно исполнилось 8, она ходила к мистеру Уилсону практически каждую неделю, на протяжении двух месяцев. Выходила от него радостная, и хвасталась что ей давали печенье за то что она рассказывает как прошёл её день, потом она стала какой-то отрешенной, но так же улыбалась говоря, как ей нравится ходить к директору. А после, её сразу же забрала молодая пара, которая долго о чем то беседовала с этим хрычом. Так же через месяц было и с мелким Томасом, которому было 10. Всё в точности как и у Ванды, еженедельный поход в течении двух месяцев, радостное лицо которое постепенно становится встревоженным, и новые родители. Единственное что я могла, это настраивать детей против директора, иногда получалось, иногда нет. В основном тех кто у него ещё не был, было легко запугать и они не стремились особо болтать с ним. Это немного помогло, Мистер Уилсон перестал вызывать каждый месяц к себе большинство детей, но стал чаще выходить из своего кабинета, здороваться со всеми, хвалить за что-то, иногда помогал. Понял, что нужно заходить с другой стороны, да и работники стали спрашивать у детей зачем их часто вызывают, что они успели натворить. Возможно я бы смогла ещё что-то придумать, что-то предпринять, но моя жизнь кардинально изменилась в начале июля.