XIX. Мать вашу, я не сосуд (Часть 2)

      Я простонала. Голова болит жутко, то ли от того, что пахнет сыростью, то ли из-за удара затылком. С прищуром открываю глаза, осматривая знакомую обстановку. Палатка оборотней. И как меня сюда занесло? Ах, да, ребенок. Так что произошло? Помню голубую вспышку, и то, что я сильно ударилась. Моя рука касается затылка, где ничего нет, всё та же распущенная прическа с волнистыми волосами. Привстаю на локтях, вставая с пола, где расстелили одеяла. Как только встаю, в груди странно теплеет, словно после куриного бульона. Я чувствую себя… наполненной.       Входит мирно улыбающаяся Хейли, а рядом Джексон, также счастливый, аж улыбка до ушей, и Винсент входит, тот самый ведьмак, который подвозил меня. — Ты забрала её, — до этого хворавшая девушка подбегает ко мне и заключает мою ладонь в свои руки, молитвенно усевшись на полу. — Ты забрала Пустую.       Я? Ничего я не делала, и никого не забирала. Единственное, что я хотела когда-либо забрать — Бонни, подружку Елены. И то, по ошибке молодости. Сейчас Бонни нужна Елене как никогда. Двойник превращается в вампира. — Кто это? — мои брови хмурятся, и боль постепенно приглушается теплом из груди. — Пустая или Инаду — опасный дух и дальний предок Хейли, — подходит ближе ко мне ведьмак с встревоженным лицом. — По сказаниям, она жила в 500 году нашей эры и рядом с ней всё живое умирало. — Этот дух сейчас в нашем мире, — оставшись у порога, добавляет Джексон. Старый дух. Очень могущественный. Сейчас в нашем мире. И мне говорят, что я его забрала себе. Странно всё это. Мой очумевший мозг не хочет принимать сегодня никакой информации. Надеюсь, эти трое объелись болотных грибов, поэтому так себя ведут. — Я не понимаю, — скептично оглядев присутствующих, ищу глазами свою сумку на всякий случай. Никто не знает, может здесь воздух заразен, и мне придется отбиваться от этих сумасшедших. — Мне было очень плохо, как только я вышла замуж за Джексона и наши стаи объединились, — волчица опустив мои руки, сразу же держит меня за плечи, заставляя прислушаться и отнестись серьезнее. Видимо мое лицо пофигиста им не понравилось. — Затем я забеременела. Меня мучили кошмары о Пустой. Она все это время была внутри меня и моего ребенка. — Ты сказала Пустая была внутри тебя, — веду я, не отрывая от светло-карих глаз беременной, акцентируя на слове «была». — Но старейшины стаи предсказали, что появится сосуд, который просто заберет к себе злейшего духа, — ее глаза наливаются влагой от счастья и голос переходит на плачевный шепот. — Нет, нет, нет, — как в бреду отрицаю я, замотав головой. Я не сосуд, мать вашу. Я человек, который должен найти проклятый предмет, бороться со страхами и улететь в Италию после выпускного и возможно выйти замуж за Даниэля. Я никакой не сосуд. — Ада, твои раны зажили, — вмешивается ведьмак, также присев на корточки передо мной и указывая на мой затылок. — Видимо, ты уже не человек. — За что мне это? — мой взгляд поникает, а голова опускается, пока ладонь сжимает виски, отчего Хейли опускает свои руки от моего тела. У меня было итак много проблем. А теперь я чертов сосуд для злого духа. Так надо мной никогда не издевались. Есть вероятность того, что это просто пранк? Сейчас выйдут операторы, похлопают в ладоши и подарят букет цветов за принесенный моральный ущерб. — Ты сделала меня свободной от проклятия Пустой. Если бы я родила этого ребенка, на свет появилась бы Пустая и уничтожила всех ведьм и оборотней. Именно она создала проклятие волков, связанное с луной. Она очень могущественна. Ты не представляешь, насколько ты помогла, — приунывает волчица. Хотя что ей унывать? Она должна быть рада. Этого хотел голос из сна? Чтобы я забрала к себе Пустую? — Я… Я не против оказывать кому-либо помощь. Тем более, если тебе это помогло Хейли, то я рада, — шмыгнув носом, проговариваю я, нарушая тишину в палатке. — Просто как мне … Что мне теперь делать? У меня есть другие обязанности. Насколько это будет опасно для меня и окружающих? — Если ты можешь ее сдерживать, то это к лучшему. Ты лазейка. Специальный сосуд для силы Инаду. Возможно, эта сила тебе поможет в будущем. Не зря же мы с Хейли призвали тебя. Несмотря на риски быть пойманным Марселем, это помогло, — округлив итак круглые и черные глаза, местный ведьмак заговаривает восторженно. Не помогло. Мне легче от этого не стало. Значит, это не Сатор звал меня к ребенку, а сама мамаша-оборотень.       Во всем виноват Клаус. Он должен был переспать с Хейли, растить дочь, в которую вселится Пустая, а потом он бы перенял пустую к себе и умер, заколов себя колом, прямо как во сне. Зачем этот дурак связал наши души? То есть, чтобы Клаус в этой жизни не умирал, из меня сделали сосуд для Пустой? Какая предусмотрительность со стороны высших сил! Во всём виноваты звёзды.       К черту! Не в первой мне быть ошарашенной от происходящего. Но блин! В такой неподходящий момент. Мне сейчас надо идти к Клаусу и быть с ним, пока не проявятся воспоминания. Открыв сумку, достаю телефон.       Но Джексон берет телефон из моих слабых рук и звонит кому-то. Мне как-то пофиг. Я лишь смотрю на него снизу вверх и жду, пока мой предмет не окажется в моих руках. Из его потертых джинс слышится звон и вибрация, после чего он отдает мне мое. Он позвонил себе, чтобы записать мой номер. Вряд ли с вашим любезным подарком как старейший дух у меня будет время на телефонные разговоры.       Парочка будущих родителей благодарят меня, после чего мы с Винсентом уезжаем. По дороге он что-то рассказывал, но понял, что я не пророню ни единого слова. Пустота. Она заполнила меня.       Прошу ведьмака остановится на людной площади, чтобы проветрится и помахав, выхожу из его авто. Празднование закончилось, но людей по-прежнему немало. Иду домой. Иду к Клаусу. Сломленная от ноши. Теперь у меня есть сила. И ответственность за неё. Я не просила об этом.       По закону подлости на моем пути появляются вампиры, как только я заворачиваю подальше от площади. — Красотка, ты ещё одна туристка? Мы уже некоторыми отужинали. Хорошо, что оставили место для десерта как ты, — проносится хохот вампиров. Их пятеро, устроившихся на одной лавочке, будто бандиты. Ох зря. Сейчас мы и испробуем старого духа на вкус. Сожжем мир дотла. А жалеть будем потом. — О да! Она грустная. Да это же бинго, братцы! — кричит другой из их компашки.       Сила пробуждается, глаза горят. В отражении стекла вижу свои голубые глаза и заметно гневаюсь, на что вампиры опасливо косятся, но не двигаются с места. Ненавижу!       Кричу изо всех сил, как только по телу проносятся сгустки энергии и концентрируются в руках. Переулок наполняется криком души, по результату которого мертвецы сереют и падают без сил. Не успеваю я с жалостью посмотреть на их трупы, ведь я их убила, как меня окликают. Успеваю только посмотреть на сгоревшую деревяшку от скамейки, на которой до этого сидели кровососы и ужинали туристами. — Ада, — слева появляется силуэт, но удивленный голос я узнаю быстрее, отчего кидаюсь в его объятия. Бессильно обнимаю Клауса, который пребывает в шоке от увиденного. — Мне так паршиво, — хнычу я в грудь вкопанного, который после приобнимает меня и гладит по растрепанным от ветра волосам. Это всё он! Это всегда он. Единственный и неповторимый Никлаус. Он мой злейший враг и соулмейт. Он мой главный страх и мужчина, в грудь которого я уткнулась, с запахом сосны и свежего холста для картин. — Знаю, моя ведьмочка, знаю, — его голос как услада для ушей, исходит сверху, потому что гибрид от нашей разницы в росте ставит свой подбородок на мою голову. Из его груди доносятся сильные стуки сердца, в прочем как и из моей груди. — Как так вышло? — Я не хочу говорить. Я не могу. Я устала, — тихо шепчу я, не чувствую сил после вскрика, моля его не спрашивать. Чувствую, как паника накрывает меня. — Ничего, — успокаивает Майклсон, чуть отодвинувшись, стирает слезинки и гладит по щеке. — Поехали домой. Ребекка зовет нас.