Глава 4. Письма из прошлого

На пир Гарри не пошел. Снова терпеть полные жалости взгляды Рона и Гермионы не было никакого желания. Да и слова Малфоя ему не давали покоя. Неужели летом он, и правда, писал? Неужели, гордый, самовлюблённый Малфой ждал от него помощи? Это просто из области фантастики! Нужно срочно переговорить с Сириусом. Мало того, что он позволил усыпить его, так ещё и читал адресованные ему письма! И какого лешего он не отдал ему их после пробуждения?! Хотя на этот вопрос у Гарри ответ как раз был. Прочитай он эти письма, никакие убеждения и заверения Сириуса, Рона, Гермионы и Дамблдора его бы не удержали дома. За своими мыслями парень не заметил, как добрался до Выручай комнаты. Интересно, могла ли комната создать камин, подключенный к сети летучего пороха? — Вот и проверим, — задумчиво протянул парень, тут же начиная ходить из стороны в сторону вдоль заветного гобелена, неожиданно для себя представляя гостиную в особняке Блэков. Уже через несколько минут из кирпичной кладки начали проступать двери, увитые коваными цветами. Недолго думая, Гарри схватился за ручку и потянул на себя. Перед ним предстала гостиная особняка на площади Гриммо. Чистая и отремонтированная, как раз такая, какой её задумывал Сириус. И на каминной полке в привычной фарфоровой сахарнице лежал летучий порох. Парень, как на крыльях, подлетел к камину, зачерпнул горстку пороха и кинул её в камин. — Площадь Гриммо, двенадцать, — чётко произнес Гарри, садясь на колени перед очагом. Перед взглядом героя предстала точно такая же гостиная, как та, в которую обратилась Выручай комната. Напротив камина в тёплом клетчатом халате с влажными кудрявыми волосами, забранными в низкий хвост, на ушастом кресле восседал Сириус с чашкой кофе в правой руке. Мужчина читал свежий Пророк. Вид у него был усталый, словно с отъездом крестника ему уже не было никакой нужды изображать бодрого опекуна. — Сириус, — нетерпеливо позвал его герой. — Сириус! Мужчина вздрогнул и принялся озираться, пока не опустил взгляд синих глаз в камин. — Гарри?! Что стряслось? — откидывая газету и вставая перед очагом на колени, поинтересовался Сириус. — Это ты мне скажи… — прошипел Гарри, зло смотря на крёстного. — Как ты мог их от меня прятать?! Сириус сглотнул, смотря на собственные руки. Откровенно говоря, этим летом он много чего от крестника скрыл… Вот о чём сейчас говорил Гарри? — Я не понимаю… — Не валяй дурака, Сириус! — зло воскликнул Гарри. — Где мои письма? Рука мужчины непроизвольно потянулась к карману халата. Как же хотелось сжечь эти проклятые свитки, чтобы ничего от них не осталось. А лучше повернуть время вспять и спасти дочь из лап проклятого пожирателя или самому встать перед той авадой, чтобы не душила его больше вина… Поверить только, сам он весь прошлый год мнил себя отцом, обвинял всех, что Джинни от него скрывали. А на деле всё повернулось вот так. — Гарри… — Чёрт тебя побери, Сириус! За что?! Зачем?! — Гарри как будто до последнего надеялся, что Драко врал, и никаких писем просто не было, что последний близкий не предал его. Поттер отчаянно опустил глаза в пол. У героя просто в голове не укладывалась, что Сириус может так с ним поступить! Он же не мог даже перед ней покаяться за своё бездействие. Ему представить было страшно, что теперь она о нём думает. Одним своим действием опекун обесценил все его клятвы и обещания любимой… — Мерлин, Сириус… — Гарри прикрыл глаза, на пару мгновений отворачиваясь от собеседника. — Просто отдай их мне. Сириус молчал. Сказать крестнику было просто нечего. Да, предатель, да, трус. Да, бросил единственную любимую дочь на произвол судьбы в логове пожирателей. А сам во время издевательств над ней сидел в этом самом доме и перечитывал Малфоевы мольбы о помощи… — Вышлю завтра… — с трудом выговорил мужчина. — Нет, ты прямо сейчас каким угодно способом передашь их мне, Сириус! — воскликнул герой, яростно смотря на крёстного. — И это меньшее, что ты можешь сделать для меня и Джинни после этого грёбанного лета! Мужчина прикрыл глаза, стараясь придумать, как передать крестнику заветные свитки. Неожиданно появилась одна шальная мысль. — Иди в гостиную гриффиндора, сейчас Кикимер тебе их принесёт. Молча кивнув, Гарри отключился. Сириус в этот момент достал из кармана пергаменты. Он помнил каждое письмо наизусть, мог, закрыв глаза представить в мельчайших подробностях каждый свиток. Он читал их каждый день перед сном, видя, как наяву, что Рудольфус делал с Джинни, не зная страшнее фантазии бывалого аврора, прошедшего войну, и тюремное заключение в Азкабане или извращения сумасшедшего пожирателя. Он как сейчас помнил, как получил первое письмо. Поттер, Я сам не верю, что пишу тебе. Я не знаю, известно ли тебе, но моя любимая кузина, твоя драгоценная девушка, после битвы в министерстве вновь влипла в историю. Ну, во-первых, когда меня за шкимот, как паршивого нюхля, доставили в собственное поместье, свою сестру я застал лежащей в столовой на полу… и видит Мерлин, я был уверен, что она мертва! Но, слава Мерлину, я ошибся. А лорд Лестрейндж, тем временем, всерьёз намерен выбить из Джинни всю её… гриффинвздорность. Он посадил её в наши темницы без еды и воды и обещал заглядывать к ней на чаёк каждый день. Сегодня мне удалось вырваться из поместья и переговорить с ней. О состоянии её могу судить только по переломанным ногтям на руках и осипшему голосу. Я тебя прошу, естественно ради сестры, придумай что-нибудь, ей нельзя оставаться в поместье. Этот зверь её убьет…

Драко Малфой

Сириус спрятал лицо в ладонях, качая головой. Затем письма стали приходить по три раза на дню, в каждом из которых гордый Малфой умолял помочь его девушке. Римус твердил ему, что всё это ловушка, устроенная для Гарри, что, если Сириус придёт в поместье, его схватят для того, чтобы выманить Гарри. А Джинни и Беллу просто убьют, если разгадают их секрет. Сириус и сам всё это понимал. Как и то, что до Азкабана его бы никакие аргументы не остановили. Чёрт, неужели перспектива вновь оказаться в тюрьме его так напугала? Настолько, что он поддался на уговоры и бросил своих любимых на произвол судьбы.

***

Джинни лежала в кровати без сна. Казалось, после такого жуткого лета вернуться в школу, где тихо и безопасно, будет приятно. И спать по всем законам логики там должно быть проще, но сон не шёл. Девушка провела по гладкому одеялу ладонью, но справа от неё был только холодный хлопок. Больно кольнуло где-то за рёбрами. Как же не хватало… — Так, об этом даже думать не стоит! — судорожно вздохнув, прошептала слизеринка. Надо думать о хорошем. Завтра, в конце концов, начинаются уроки, и думать о летних передрягах будет просто некогда. Снова обязанности студента и старосты. Никакой грядущей войны, никаких пожирателей. Да, и зная Гарри, он будет бегать за ней и пытаться поговорить. Она не знала, о чем с ним говорить, как с ним говорить. Как такое может быть, если он был самым близким её человеком?! Она даже лицо его представить боялась! Как это может быть?! Джинни перевернулась на другой бок и свернулась калачиком. Нет, головой она понимала, что они должны поговорить, что мир от их разговора не перевернётся. А что, если… Если дать Гарри жирный намёк, что все кончено. Такой, чтобы он и сам всё понял. Без лишних слов. Наверняка, завтра Гарри будет искать ее в музыкальном классе. О том, что герой может уже сейчас находиться там, она предпочитала не думать. Девушка вскочила, прихватив свой халат со спинки кровати. Интересно, всегда ли в подземельях было так пронзительно холодно, или это из-за свежих, болезненных воспоминаний. Джинни закуталась в халат и поспешила в музыкальный класс. Нужно было скорее все сделать и вернуться в кровать. Всё-таки общежитие слизерина не сильно напоминало темницы поместья Малфой, в отличие от коридоров и классов. О том, что само общежитие находится тут же и прячет под гобеленами всё те же мокрые и ледяные камни, девушка старалась не думать. Музыкальный класс выглядел чертовски непривычно с партами, грифельной доской и старыми котлами, сваленными в тёмном углу. — Репарифарго, — взмахнув палочкой, прошептала волшебница. Медленно, от двери, расположенной со стороны слизеринских подземелий, по стенам, полу и мебели расползались разноцветные искры, являя миру истинный вид комнаты. Очаг, диваны и кресла, фортепиано у стенки, гобелен, разделяющий комнату пополам… Джинни медленно подошла к нему и заглянула в спальную половину. Большая кровать, зеркало в золочёной раме, иллюзорное окно и ещё одно кресло… сколько хорошего видели эти стены и мебель. Она ещё помнила, как постепенно они с Гарри переделывали это помещение под свои нужды, как наполняли уютными мелочами, имеющими значение только для них. Сколько счастья и радости… — Инсендио! — пока не пропали остатки решимости, уверенно прошептала девушка. Струя магического пламени быстро заполонила всю постель, перекинулась на балдахин, опаляя опоры… — Не один я устал от атмосферы беспробудной зубрёжки? — Джинни как наяву видела измученного подготовкой к экзаменам Гарри, приподнимающего гобелен и устало упавшего поперёк кровати. — Я не сдам… — И я всё равно тебя не брошу… — тут же мысленно отозвалась Джинни. — В любом случае победителя Тёмного Лорда и без экзаменов в Аврорат примут… От кровати по ковру огонь побежал к креслу, в котором однажды Джинни провела бессонную ночь без Гарри, когда он в очередном приступе самокопания без предупреждения ушёл в башню Гриффиндора. Быстро поглотив его, огонь перекинулся на золочённую раму зеркала… — Пора завязывать со сладким… — она словно вновь видела собственное отражение здоровое и живое, не в пример тому, что смотрело на неё из зеркала сейчас. — Или скоро я буду размером с Амбридж. — Ты что-то сказала? Джинни хмыкнула, вспоминая свою неудачную попытку подтолкнуть Гарри к близости. После рождества он был куда смелее и наглее. А огонь, между тем распространился на гобелен, и девушка поспешила вернуться в основную часть комнаты. Штакет гобелена очень быстро охватило пламя. Оно побежало по дереву, уничтожая деревянные кольца, державшие полотно. После чего оно накрыло диван, кресло и столик. Перед глазами встали их посиделки в комнате, занятия Гарри и Тео, романтические вечера… — Инсендио! — зажмурившись, прошептала волшебница, указывая палочкой на фортепиано и лавку… — Токката и фуга ре минор. Удивлена, что помню её наизусть. — Я всегда говорил, что ты у меня самая лучшая, — прошептал парень, сокращая расстояния между их лицами. Голова начала кружиться, а глаза нещадно защипало. Кажется, больше ей делать тут нечего. Стараясь не оборачиваться, Джинни как можно скорее вышла из класса. — Протего максима… Фианто Дури… Оглохни… Осталось надеяться, что протего удержит запах гари и дым…

***

Гарри сидел в самом дальнем углу гриффиндоской гостиной. Герой укрылся на подоконнике крайнего окна, отгородившись ото всех подвешенным к потолку гобеленом. В руках его были зажаты письма Малфоя. Всего их было около двух дюжин. И в каждом он молил его о помощи, не зная, что адресат в это время спит сном младенца… — Ну, вот и здрасте! — отодвинув гобелен, звонко воскликнул Рон. — Гермиона, иди сюда! Герой вздрогнул и осмотрелся. Оказывается, пока он читал письма и занимался в укромном уголке самоедством, друзья успели привести в гостиную первокурсников. — Мерлин, Гарри, где ты был?! — усаживаясь на подоконник рядом с другом, участливо поинтересовалась Гермиона. — Мы так за тебя волновались! — Дружище, может, расскажешь, почему ты пропустил такой грандиозный ужин? — осторожно поинтересовался Рон, пододвигая к окну стул и усаживаясь на него таким образом, чтобы устроить на спинке подбородок и руки, а свои длинные ноги, поставив на перекладинах по бокам стула. Чувствуя волну нарастающей ярости, Гарри молчал. С одной стороны, он понимал, что эти письма Сириус мог прятать и от его друзей. С другой… С другой, он также хорошо помнил, как отчаянно они оба убеждали его, что никакие опасности Джинни в родном поместье не угрожают, что вредить дочери уважаемых пожирателей в штаб-квартире Темного Лорда никто не будет, что явившись за ней в менор, он сделает только хуже для самой Джинни… — Гарри, что стряслось? — тихо поинтересовалась Гермиона, аккуратно взяв его за руку. Гарри напрягся, словно желая отдернуть ладонь, но потом взял себя в руки и успокоился. Нельзя винить друзей, не разобравшись. — Вы знали? — выдавил из себя Поттер. — Знали что? — напряжённо спросил Рон, чувствуя отвратительный настрой друга. — О письмах Малфоя, — переводя взгляд с лица подруги в лицо лучшему другу, медленно проговорил Гарри. — О каких письмах?! — искренне поинтересовался Рон. Гермиона же смотрела на зажатые в побелевших пальцах желтые пергаментные листы. Смотря на них, девушка сглотнула. Она отлично видела состояние друга, понимала, что написано в этих письмах. — Нет, Гарри мы с Роном ничего не знали, честное слово, — глухо отозвалась староста. — Я боюсь представить, что могло заставить Драко писать тебе… Гарри, молча, протянул девушке письма, после чего встал с холодного каменного подоконника и прошел угрюмый к освободившемуся дивану у камина. Гермиона в тот момент передала половину свитков Рону и углубилась в чтение… Поттер, я знаю… У нас было море разногласий за все эти годы, знаю, я неоднократно чинил вам с Джинни препятствия и был всегда против вас… Вашей дружбы и ваших отношений. Однако я видел, как сестра расцветает с тобой. И сейчас она нуждается в тебе как никогда. Прошу, ответь. Поттер Нет, я знал, что ты олень, Поттер, но не настолько же! Я не знаю, как уже написать, чтобы до тебя дошло! Сейчас мне… Моей сестре нужно всё твоё грёбаенное геройство, сумасбродство и так далее! Сегодня я снова был там… Слушал, как ТВОЯ якобы любимая девушка вопила от боли. Слышал издевательский смех этого чудовища и звуки борьбы. Ты своими оленьими мозгами хоть понимаешь, что против такого бугая у безоружной Джинни никаких шансов?! Понимаешь, что этот выродок её голыми руками пополам переломить может?! А у меня ни палочки, ни возможности свободно по собственному дому передвигаться! Поттер, Тролль ты горный! Ответь, прошу тебя! Я ведь не на свидание тебя зову! Пикси тебя раздери, Джинни нуждается в тебе! Я ничем ей помочь не могу, понимаешь?! Я знаю, ты проникал в поместье, ради Мерлина, сделай это ещё раз! Он же убьёт её… А знаешь, кажется, я понял. Ты просто хотел её. Получил своё, получал день ото дня практически год. Что удовлетворил гормоны?! Потешил самолюбие? И всё?! Не нужна тебе она стала. Ублюдок ты, Поттер. Как же я тебя ненавижу! Поттер Я уже понял, что на Джинни тебе плевать. Откровенно не знаю, почему пишу тебе… Наверно, потому что для меня это единственная возможность выплеснуть собственные эмоции… Ну, а может, надеюсь, что у тебя хоть что-то в сердце ёкнет. Ведь эта дурёха, и правда, любила тебя… Сегодня, когда я пришел к ней… Мы поговорили. Я снова, прикрывая твой геройский зад, уверял ее, что ты придешь, что спасёшь её, что ты любишь её… Не знаю, для чего я это делаю. До этого я искренне верил, что ты, правда, любишь её. Уверял себя, что чего-то не понимаю. Ты же побежал за ней в тайную комнату, несмотря на то, что никакой надежды не было, несмотря на то, что мог отбросить там концы, ты пошел туда. Чёрт, я тогда проникся к тебе уважением… Я помню, когда в темницах Хогвартса ты единственный не испугался, пока мы все думали, что делать с Амбридж, ты помнил о ней, и ты заботился о ней. Тогда я поверил, что ты любишь её… А это, оказывается, было обычным лицемерием… Поттер Это последнее письмо к тебе. Если я спасу Джинни и уцелею сам, не подпущу тебя к ней никогда. Я пробирался к окнам ее темницы три раза за сегодня. Я звал её. Она не отвечает. Я не знаю, что этот ублюдок сделал с ней. В ее камере проклятая тишина, словно она мертва. Но я верю в свою сестру. Верю в то, что какой-то пожиратель не сможет забить ее до смерти. Потому что она выбиралась из лап смерти не раз. Выберется и сегодня, чтобы при случае дать тебе, грёбанный герой, по роже. Так что ты можешь искать девицу, которая удовлетворит твои потребности, потому что сестру мою ты больше не увидишь.

Драко Люциус Малфой.

Прикрывая рот ладонью и смаргивая отчаянные слезы, Гермиона оторвала взгляд от писем. Рядом с ней белый, как полотно, сидел Рон, все еще читавший свою часть. Пока они читали, гостиная опустела, и герой устроился на диване спиной к ним. Девушка понимала, как сейчас другу больно. Узнать такое о любимом человеке, когда ничего нельзя исправить, никак нельзя помочь… А они с Роном?! Каждый день все лето по просьбе взрослых они отговаривали его спасать Джинни, наивно пологая, что не пишет подруга, так как боится выдать свою связь с ними пожирателям. — Гарри… — медленно подходя к нему и садясь рядом, тихо проговорила девушка. — Гарри, это наша вина… — Мерлин, Гарри, если бы мы знали, мы бы отправились туда с тобой! — со скрипом разворачивая стул, горячо воскликнул Рон. — Гарри, клянусь тебе, никто нам не говорил… — подсаживаясь ближе к другу, заверила его девушка. — Мерлин, бедная, бедная Джинни… Гарри молчал, буравя взглядом собственный коленки. От осознания, что Рон и Гермиона были не причём, стало немного легче. Хоть кто-то не предал их с Джинни. Хоть кто-то непричастен. — Я должен был почувствовать, что что-то не так… — глухо отозвался герой, не смотря на друзей. — Джинни не могла бы молчать, она… Она бы придумала, как выйти на связь. А я… — Гарри, мы все виноваты! — воскликнул Рон. — Мордред бы побрал этого Лестрейнджа! — Гарри, мы же видели ее заходящей в поезд, — заметила Гермиона, положив руку ему на плечо. — Значит, не все потеряно… — Нет, Гермиона, — посмотрев девушке в глаза, грустно отозвался герой. — Она никогда такого предательства с моей стороны не простит… — Гарри, она тебя любит, — осторожно сказала девушка. — Она простит тебя, я знаю это. Вам просто нужно поговорить. — Дружище, Гермиона права, — бодро сказал Рон. — Мы тебе поможем организовать встречу, вы поговорите, и все будет как раньше! Гарри перевел взгляд на друга, натянув на лицо улыбку. Как хотелось поверить друзьям и заткнуть собственное сердце, тихо шепчущее, что ничего уже не будет как раньше…