Глава 7. Одним сентябрьским днём в магическом Лондоне

Без Гарри, Рона, Гермионы и Римуса особняк на площади Гриммо казался Сириусу неприлично большим и неуютным. Ходить по нему, слушая собственное дыхание, было как минимум странно и неприятно, а иногда и страшно. Ночью вообще творилась чертовщина. Несколько раз, просыпаясь, мужчина видел перед кроватью фигуру в черном плаще. И хотя, он чувствовал, что зла этот дух не причинит, по телу пробегали отвратительные мурашки. Дух ни разу с ним не говорил и ни на какие вопросы не отвечал, словно не слыша. Просто стоял и смотрел. Сириус точно чувствовал его взгляд. Теплый, как солнечный свет. Именно поэтому он понял, что зла ему эта таинственная фигура не несет. В целом, именно из-за этого, лорд Блэк старался особо дома не оставаться. В настоящее время Сириус на своем мотоцикле направлялся к Дырявому котлу. Планировал выпить кофе и прогуляться по Косому переулку. В проулке, где находился паб, было как всегда уныло и грязно. Не удивительно, что маглы не рисковали сюда соваться. Хотя старому аврору было интересно, сколько раз здесь пытались кого-нибудь ограбить. На месте лондонских воришек, он бы давно оприходовал это неприметное местечко. Легким пассом волшебной палочки уменьшил байк до размера брелка для ключей, Сириус зашел в помещение. Время он выбрал очень удачное. Постояльцы уже встали и разбрелись по делам, а постоянные забулдыги еще не оклемались после пьянки и не пришли похмеляться. — Сириус! Сто лет тебя не видел! Том стоял за барной стойкой, подсчитывая что-то в лежащем перед ним журнале, но услышав звон колокольчика, тут же поднял взгляд на пришедшего. В этот момент тряпка тщательно намывала покрытую темным маслом деревянную столешницу, а швабра кружилась, выметая из углов грязь. — Добрый день, Том, — протягивая хозяину руку, вежливо поинтересовался Бродяга. — Как жизнь? — Не жалуюсь, — крепко пожимая протянутую ладонь обеими руками, ответил бармен. — Пожиратели день ото дня прибавляют мне постояльцев. Кто-то просто прячется, у кого-то отняли дом… Вчера вообще, двое маглорожденых школьников поселились… Темные времена. — Мда, уж… — неловко сев на высокий барный стул, отозвался Бродяга. — Меня на днях приглашали вернуться на службу. Но после того, как мне посчастливилось поучаствовать в расследовании в качестве обвиняемого, меня обратно не тянет. Да и политику нашего министерства я давно не поддерживаю. Так что я сейчас как гиппогриф без крыльев. Толку от меня ноль. — Став опекуном Избранного, Сириус, ты итак многое делаешь, — взмахом руки призвав латунную турку с причудливым орнаментом из танцующих джигу фавнов, заметил Том. — Парню тяжело пришлось. — Это единственное, что я могу сделать для Джима, — наблюдая, как горячий, божественно ароматный кофе тонкой струйкой стекает в чашку, отозвался мужчина. — Хотя не сказать, что Гарри кто-то уже нужен. Он — парень взрослый. Тут Бродяга лукавил. Трусливый крестный, который даже свою семью уберечь не смог, в виде няньки не нужен Гарри. А вот Джинни была необходима как воздух. — Как сказать, Сириус, — глубокомысленно заметил бармен. — Гарри сейчас в том возрасте, когда ему необходим мудрый опытный наставник, который поможет справиться с желаниями и эмоциями. — Это точно не я, — сделав большой глоток божественного напитка, фыркнул Сириус. — Кроме того, сейчас нужен тот, кто поможет разобраться, кто друг, а кто враг… — словно не расслышав собеседника, задумчиво продолжил Том. — Ты знал, что летом девяносто третьего Гарри у меня жил? — Слышал, — туманно отозвался Бродяга. — Такой хороший скромный малый, — улыбнулся Том. — Я ему еще, помню, с летними заданиями помогал. А какие у него друзья замечательные? Младший Уизли недотепа, конечно, не то что братья, но дружбой Гарри дорожит. С ними еще такая симпатичная лохматая девочка была. Бойкая очень, ничего не скажешь. Пыталась даже меня — старика уму разуму учить. Сириус мягко улыбнулся. Рон и Гермиона правда молодцы. Без их помощи летом он бы с Гарри точно не управился. — Слушай, а правда, что на четвертом курсе героя нашего, эта проклятущая Лестрейндж приворожить пыталась? Бродяга едва кофе не подавился. Нет, он краем уха слышал, что, несмотря на его спектакль, Рита выпустила какую-то очередную лживую статью, но в подробности не вдавался. — Не знал, что тебя светская хроника интересует, — попытался сменить тему Сириус. — Меня нет, но вот супругу мою интересует, — отозвался бармен, подавая собеседнику стакан воды. — Она мне даже фото показывала это… Как уж ее там? Джоан… Дженнифер… — Джиневра, — глухо поправил его мужчина. — Джиневра Лестрейндж. — О, точно, — поддержал Том, — ну и гнусная особа! Вся в свою сумасшедшую мать. Этот разговор Сириусу разонравился окончательно. Он резко почувствовал, как душит его тяжелый воздух паба. — Как я мог забыть? — выхватывая из кармана часы, воскликнул Сириус. — Меня же Римус у близнецов Уизли ждет! Спасибо за кофе и беседу. С этими словами мужчина вскочил со стула, кинув на стойку пару золотых монет. После чего быстро ретировался. — Сириус, а сдача?! — воскликнул ему в спину Том. — Ладно, в следующий раз… С удовольствием вдохнув свежий сентябрьский воздух, мужчина вышел на улицу. Любое упоминание его девочек выбивало из колеи. Его гложило острое чувство вины, главным образом перед Беллой. Да, она запретила Цисси и остальным рассказывать им с Джинни, но он-то понимал, Белла надеялась, что он сам догадается. Возможно, в поместье Малфоев даже были еще зацепки, но одно совершенно ясно. Имя Джинни было дано не просто так. И дала его дочери именно та Белла, которую он любил и та, что отчаянно смотрела на него в Отделе тайн. Она рассчитывала, что Сириус догадается и заберет дочь. А он подвел ее. Причем дважды. Покачав головой, мужчина словно надеялся вытряхнуть ненужные, причиняющие боль, мысли из головы. Разумеется, никакой Римус его в магазине близнецов не ждал. Вообще, старого друга Сириус очень давно не видел. Да и, откровенно говоря, не очень-то он хотел его видеть. Именно друг остановил его, когда Сириус попытался спасти дочь. Сириус помнил, как черным гримом метался вокруг поместья Малфоев. Никакого плана у него не было. Да и о каких планах может идти речь, когда сегодня пришло отчаянное письмо гордого Малфоя, в котором он умолял о помощи? О помощи для Джинни… Кто бы мог подумать, что через шестнадцать лет Рудольфус вновь отнимет у него его девочек? Сейчас Сириус отчетливо понимал, что в ту ужасную ночь, отвергая его, Белла уже знала, что ждет ребенка. Он, наверно, никогда не узнает, почему она это сделала. И всего два дня назад у него был шанс вернуть и любимую, и дочь. Шанс, который он бездарно упустил. Но ничего, он пройдет в поместье и вытащит и Джинни и Беллу. Вместе с дочерью они придумают, как вернуть рассудок Белле и заживут одной семьёй. Только бы найти ту брешь… Волей-неволей вспомнился день свадьбы Беллы. Тогда на поместье не было таких сильных чар и любой родственник, даже в обличии зверя мог спокойно войти на территорию. О как сейчас Сириус жалел, что повелся на злые слова Беллы. Надо было обратить ее в белого сокола, сунуть под мышку и сбежать… Они бы с Ремом и Джимом, непременно бы сняли с нее злые чары. В тот же день бы заключили брак, а уже летом бы стали счастливыми родителями… Но жизнь не знает сослагательного наклонения и сейчас Бродяга раненым зверем метался вокруг поместья. От отчаянья волкодав протяжно завыл. Раньше его чуткий нос улавливал, что происходило на территории, но не сейчас. Сейчас было чувство, что за невидимой преградой была пустота. Как… Вдруг на него налетел огромный зверь, опрокидывая анимага на живот и прижимая к земле так, словно весил он раз в десять больше огромного пса. Это-то и было странно. В лесу вокруг Малфой менора не водилось хищников крупнее лис. «Ты что это удумал, Бродяга?! Жить надоело?» — раздался в голове рычащий голос друга. «Отпусти меня! — мысленно отозвался Сириус. — Отпусти и я всё расскажу…» Оборотень, видимо, взвесив все за и против, отпустил волкодава и медленно отошел в сторону. Бродяга поднялся, стряхивая с шерсти пыль, траву и подгнившую прошлогоднюю листву. Римус сидел рядом, склонив голову на бок. Мерлин, давно он его после превращения не видел… Какой же Рем огромный! Просто колоссальных размеров, раза в полтора выше Сириуса в холке, палевого оттенка волк с умными глазами цвета янтаря. Взрослый матёрый, самый настоящий вожак стаи. Не чета несуразному волчонку, в которого превращался в тринадцать. «Я утром получил от Малфоя письмо, — сбивчиво начал волкодав. — Он написал…» «Не надо, я видел, — мысленно отозвался волк. — Поэтому я здесь.» «Ты поможешь мне? Мерлин, Рем, я не думал…» «Правильно, что не думал, — мысленно отрезал Римус. — Мы сейчас же отправляемся на Гриммо.» «Что?! Нет! Там Джинни, там…» «Там только ловушка, Бродяга, — уверенно отозвался Римус. — Сам подумай головой.» Сириус молчал. Эта мысль его посещала, но была отброшена, как только пришло письмо Малфоя. «Разум Гарри почти год был практически не защищён. Сам вспомни себя в его возрасте, о чем ты обычно думал?» О чем, о чем… О девушках. Гарри, как и его отец, ловеласом никогда не был. Оба они чуть ли не на первом курсе выбрали на кого смотреть и о ком думать. Бродяга не мог сказать, как дела обстояли на первом и втором курсе, но на третьем крестник совершенно точно смотрел только на его дочь. А на четвертом и пятом в мыслях подростка царила Джинни и только она, в этом Блэк не сомневался. «Мы оба понимаем, что Волан-де-Морт читал мысли Гарри, знает, как дорога ему Джинни…» Конечно, знает, безносый ублюдок, ночами ходил в разум героя на правах хозяина. Всего несколько дней назад он едва не поймал Гарри, используя самого Сириуса как наживку. А тут в его руках без преувеличения самый дорогой для героя человек. Просто глупо было бы упустить такой шанс. Но… «Рем, Гарри мы с тобой обезопасили, — уверенно заметил Сириус. — Но как мы можем оставить мою дочь в лапах этой мрази?!» Римус прикрыл глаза. Черт, видит Мерлин вместе со всеми рыцарями круглого стола, все его существо рвалось туда. Джинни та, кто без преувеличения дорога всем, кто хоть немного с ней знаком. Но он сам не мог потерять своего последнего друга, тем более, когда только обрел его вновь… Как бы эгоистично это не звучало. «Сириус, я уверен, что Джинни просто заперта в комнате. Сам подумай, Сам-знаешь-кому она нужна живой. Уверен, он не подпустит к ней ни одного пожирателя…» «Но, Римус…» «Сириус, ты не понял еще?! Мы с тобой стоим перед цитаделью Волан-де-Морта! — надеясь воззвать к благоразумию друга, мысленно воскликнул Люпин. — Мы вдвоем или бесславно погибнем, если проникнем на территорию, или окажемся в плену, дав Гарри еще два повода совершить суицидальную попытку штурма!» Римус видел, что друг ещё колеблется. Черт, он и забыл, что у него такая эмоциональная физиономия, что в человеческом виде, что в животном. И сейчас на морде волкодава была написана такая внутренняя борьба… «Сириус, успокойся и подумай, если тебя поймают и станут пытать… Вдруг лорду и пожирателям станет известно, что Джинни не дочь их сотоварища, а бастард отлученного от рода предателя крови. Что с ней сделают?» У Сириуса мороз пробежал по коже. Он еще помнил свои первые дела в самом начале войны. Помнил изуродованные, со следами истязаний трупы полукровок и маглорожденых, на которые он выезжал в составе следственной группы. И представить, что такой он может обнаружить Джинни, было выше его сил. А зная садистские наклонности их безносого предводителя, он еще и увидит все истязательства над дочерью… Сириус встал и молча направился прочь от поместья. Ему надо было успокоиться и привести чувства в порядок. Возможно, он совершал самую большую ошибку в своей жизни, а возможно он ее только что избежал. Ясно было одно, последствия любого его выбора будут фатальны. Очнувшись от тяжелых воспоминаний, мужчина уперся взглядом в старинную кирпичную стену. Мерлин, сколько он тут простоял?! Встряхнув своей шевелюрой, Сириус постучал волшебной палочкой по нужным кирпичам. Как же изменился Косой переулок. Половина лавок находились в упадке… Тут и там пустые, заколоченные или попросту разбитые витрины. Редкие прохожие ходят быстро, постоянно оглядываясь, словно, ожидая нападения в любое мгновение. Всюду развешаны портреты разыскиваемых пожирателей. Прямо на открытой нараспашку двери в лавку Олливандера висел портрет Беллы. Взгляд был сумасшедший, глаза черные. Губы то искривляются в мерзкой усмешке, то явно распахиваются в приступе геометрического смеха. Его Белла так бы не смогла, просто бы не сумела! — Отпустите! Я леди Малфой! Какое право вы… — Нам интересна судьба вашего супруга после побега. Вы должны… Сириус резко развернулся и увидел, как двое крупных мужчин в черных мантиях пытаются задержать его сестру. Пока что, следуя приказам, они даже не доставали палочек, стараясь договориться с женщиной. — Ничего я Вам не должна! — воскликнула Цисси, поворачиваясь к мужчинам лицом. — Вы не представились, не сказали цель моего задержания. Про то, что вы даже не по форме одеты, я вообще молчу! — Андерсон, какого черта ты с этой подстилкой пожирательской церемонишься! — выхватывая палочку, воскликнул второй. Тут уже Сириус оставаться в стороне точно не мог. — Бомбарда! — указывая на расположенный над головами авторов балкон, воскликнул Сириус. После чего накладывая чары тумана, поспешил к месту событий. Пока горе преследователи защищались от летящих в них досок. Переулок целиком охватила белая дымка. Понимая, что Цисси не станет ждать, мужчина кинулся ей наперерез. — Позволите вам помочь, мадам? — поинтересовался Сириус, обнимая сестру за талию. — Буду признательна, — хмыкнула в ответ женщина, узнав своего кузена. Мгновение и, после характерного рывка в области живота, оба они оказались в знакомой с детства прихожей особняка на площади Гриммо. — О, ты ремонт сделал? — оглядываясь вокруг, заметила женщина. — Мне нравится. — Ну, раз уж этот клоповник достался мне, надо привести его в порядок, — отозвался мужчина, помогая сестре снять мантию. — Чаю? — Пожалуй, — устало вздохнула Цисси. — Эти молодые люди преследовали меня от аптеки гера Хайцера… — Тогда поднимайся в гостиную, я сейчас все устрою, — ответил мужчина. — Кикимер! Спустя пару минут оба они сидели в удобных креслах у камина. Нарцисса восхищенно оглядывала непривычно светлое и просторное помещение. Не таким она помнила этот жуткий особняк. — Отличная работа, Сир, — заметила леди Малфой. — Дом просто не узнать. У тебя безупречный вкус. — На самом деле, это заслуга Молли… — Милая Молли Пруэтт… — понимающе улыбнулась Нарцисса. — Уверена, кто-кто, так она точно умеет соорудить из ничего уютное гнездышко. Пару минут оба молчали, наслаждаясь приятной компанией и ароматом жасминового чая. — Как дела дома? — осторожно нарушив тишину, поинтересовался Сириус. Нарцисса вздрогнула. Простой вопрос вызвал мурашки по коже… — Сириус, нет больше нашего с Люцем дома, — честно ответила женщина. — Скорее филиал Азкабана без дементоров. Сириус вздрогнул, смотря на сестру. Она так спокойно говорит об этом… — Я понимаю, что ты на самом деле хочешь спросить, Сириус, — посмотрев в глаза собеседнику, сказала Нарцисса. — Рудольфус и правда в первую неделю запер ее в темницах. И измывался над ней всеми доступными способами, мысленно закончил мысль сестры бродяга. Мужчина отвернулся, отчаянно сжимая руки в кулаки. — Сириус, послушай! — взяв его за руку, начала Цисси. — Никто ни в чем тебя не обвиняет! Тем более Джинни. — А стоило бы, — горестно отозвался Сириус. — Я ее не достоин. — Вовсе нет, — твердо отозвалась женщина. — Ты опекун и единственный близкий самого дорого для нее человека. Если бы ты попался, а он погиб, спасая тебя, кому бы от этого было легче? Ты за него отвечаешь, и в той ситуации ты в первую очередь должен был думать о нем, а не идти на верную смерть. Джинни же была с нами, и мы с Драко смогли ей помочь. Сириус замолчал, смотря на подлокотник собственного кресла. Он понимал, что Нарцисса права, но вина его душила. — Цисси, а все, что писал твой сын… Правда? — осторожно, боясь услышать ответ, поинтересовался мужчина. — Руди правда…? Нарцисса прикрыла глаза отворачиваясь. Ей больно было вспоминать бледную, всю в синяках и ранах Джинни, лежащую на полу темницы. Совсем изможденную, болезненно худую… Когда она накладывала диагностические чары, смотря на витиеватые знаки тех травм, повреждений, воспалений, которыми несчастную девочку наградил пожиратель, у нее руки отпускались. Еще пара дней и банальный сепсис бы прервал жизнь девушки. А вновь разбитая в дребезги спина? Цисси была даже не уверена, что Джинни снова сможет ходить! Но, слава Парацельсу, вопреки всем бедам племянница выкарабкалась. — Сириус, большинство физических травм уже излечены, — осторожно отозвалась леди Малфой. — А душевные залечит время. Джинни невероятно сильная девушка. Она со всем справится. Сириус видел, как перед ответом глаза кузины наполнились слезами, как задрожали хрупкие руки. Черт, если прошедший первую войну колдомедик не могла спокойно вспоминать о случившемся… — Я его уничтожу, Цисси, — легонько сжав хрупкие пальчики сестры, уверенно произнес Сириус. — Клянусь своими чувствами к Белле и Джинни. Я разорву его на куски…