Глава 8. Ночь — время искренности

Закончив обход их части школы и подробно расспросив Полную Даму о происшествиях за день, Рон решил, что на сегодня он обязанности старосты выполнил. Так что сейчас парень с чистой совестью стянул галстук и расслабленно водрузился на диван. Хотя время было относительно не позднее, в гостиной уже никого не было. Видимо, привыкших за лето к безделью студентов, изрядно утомила первая неделя учебы. Сам староста в свою спальню не спешил точно. Лежать в кровати и смотреть на закрытый полог кровати лучшего друга никакого желания не было. Вообще смотреть на убитого Гарри было невыносимо. Вывести его на разговор не получалось и это раздражало еще сильнее. Тяжело вздохнув, парень откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, погружаясь в дремоту. В реальность его вернуло ощущение, что его волосы кто-то перебирает. — Мам, сейчас я пойду к себе… — Рональд, я не очень-то похожу на твою маму, — со смехом заметила Гермиона, присаживаясь на диван рядом с другом. — Ох, прости… — потирая глаза, отозвался Уизли. — Я должно быть задремал. Рон перевел взгляд на девушку и невольно залюбовался. Она уже явно готовилась ко сну. Только что расчёсанные волосы очень сильно пушились, отчего гриффиндорка приобрела сходство с одуванчиком, в самом уголке малиновых губ белела зубная паста, а из-под тапочек виднелись резинки коротких розовых носков. Теплый клетчатый завязан халат кое-как, словно она услышала шум в гостиной и, не закончив приготовления ко сну, поспешила спуститься, чтобы проверить. На коленках Гермионы сидел насупленный Живоглот, который явно уже устроился для ночного отдыха, но был взят с собой как защитник. — Ты чего не в спальне? — осторожно поинтересовалась подруга. — Я только что пришел с обхода, — ответил парень. — Да и в спальню идти не хочется… Гермиона понимающе вздохнула, прижимая кота к себе и отворачиваясь к камину. У самой перед глазами был совершенно убитый друг, которому явно было плевать на весь окружающий его мир. — Мы всегда болтали перед сном, а теперь… Теперь он и днем не очень разговорчив. — Он разорвал все письма от профессора Дамблдора, Рон, — тихо проговорила девушка. — Мы должны что-то сделать. Рон снова вздохнул и также перевел взгляд в камин. — Знаешь, его я, понимаю, — произнес староста мальчиков. — Дамблдор все знал. Просто не мог не знать, и ничего не сделал. Неужели орден не мог ей помочь, Гермиона? — Рон, они не могли так рисковать, — горячо возразила девушка. — Спасая Джинни, мы могли потерять половину членов ордена… Гермиона говорила как на уроке, словно повторяя прочитанный текст. Но Рону было это не нужно. Он знал, что в душе она так не считает. — Гермиона, почему ты смутилась, называя запахи амортенции? — поворачиваясь к ней, поинтересовался парень. Девушка посмотрела на него и отчаянно залилась краской, вжимаясь спиной в диван. Сейчас она точно не ожидала такого вопроса и совершенно точно не понимала, какое это имеет значение… — Причем тут… — Кто бы это ни был, — тихо отозвался Рон, — но у тебя есть любимый человек. Просто представь, если бы на месте Джинни был он. Гермиона уткнула взгляд в собственные колени. От Рона это звучало ещё отвратительнее. Ведь не зная того, он говорил о самом себе. — Рон, я отлично понимаю, что с Гарри происходит… но сейчас взаимодействие с профессором для Гарри жизненно необходимо, — надеясь выбить из головы жуткие образы, проговорила девушка. — И мы должны убедить его, что игнорировать профессора плохая идея. Рон замолчал, смотря в огонь. Была у него одна мысль. — Мы должны убедить их с Джинни поговорить. — Рон, но мы не знаем, как кончится этот разговор, все может стать еще хуже! — воскликнула девушка, смотря на друга взволнованными глазами. — Но они хотя бы решат все для себя, Гермиона, — заметил Рон. — Сейчас Гарри поедом себя ест, а Джинни… — Делает вид, что ничего не случилось, — грустно заметила Гермиона. — она пытается показать всем, что забыла Гарри. Но при этом ей самой больно видеть его таким. Тут оба они замолчали, смотря в огонь. Да, Гарри и Джинни в любом случае надо поговорить, но вопрос, как это устроить. — Давай так, Гермиона, — уверенно проговорил Рон, — я завтра постараюсь уговорить Джинни, а ты займись Гарри. А там, будь что будет. Мы сделали, что должны. С этими словами Рон встал с дивана и собрался уходить, но перед самой лестницей развернулся к ней. — Кстати, помнишь, я дарил тебе на Рождество в прошлом году духи? — девушка повернулась к нему и кивнула. — Ты ими еще пользуешься? — Они мои любимые, Рон, — отозвалась Гермиона, смотря в глаза смутившемуся парню. — Я не меняла их с тех пор. Отчего-то парень покрылся алыми пятнами и, сбивчиво пожелав ей спокойной ночи, поспешил скрыться на лестнице. — И что он хотел этим сказать, Глотик? — утыкаясь носом в мягкую шерсть, пробормотала девушка. Довольный кот растянулся на коленках хозяйки, тихо урча. Он, конечно, не знал чем пахла амортенция для Рона, но был уверен, что спросил о духах хозяйки двуногий не просто так…

***

Джинни чертовски устала от зубрежки и экзаменов, хотелось немного разнообразить быт, сбежать от такого навязчивого и неизбежного СОВ. Почему бы не сделать это, переместившись в Смерть? Кроме того, при прочтении гремуара Блэков, Джинни натолкнулась на пресловутый путь смерти. Они с Гарри были в тупике, как спасать отца никто не знал, может попросить помощи у госпожи смерти? Может, как в старых сказках она согласится на сделку? С такими мыслями Джинни прибыла в поместье Блэков этой ночью, надеясь застать там хранителя рода. Но, как ни странно, подозрительно осведомлённого в сфере некромантии хранителя в комнате с гобеленом не оказалось. Тогда девушка решила прогуляться по дому. Она знала, что комнаты хозяев располагались на третьем этаже. Дверь первая — спальня Сириуса, вторая — Гарри. И как бы ни был огромен соблазн проникнуть в комнату парня, что-то подсказывало Джинни, что «духа» она найдет именно у Сириуса. Удивительное место — мир смерти, как бы ни старались смертные, скрыть грехи прошлого, спрятать сокровища или изменить свою суть, здесь их старания не оправдывались совершенно. Как ни прятали от неё родные тайну её происхождения, как ни скрывал кто-то из Блэков в камине соседней комнаты какой-то темный артефакт так и старания Сириуса показать, что он больше не взбалмошный подросток, здесь были бесполезны. Под толстым слоем краски и еще более толстым слоем штукатурки, как призраки из прошлого мелькали фото девушек в купальниках и без, а так же мотоциклы, мотоциклы, мотоциклы, раньше украшавшие стены его спальни… Словно говоря, не смотри, что на людях я корчу из себя взрослого, внутри я все тот же мальчик-бунтарь. И таким его любила она и, судя по всему, «хранитель рода». — Не знала, что хранители могут покидать свое гнездо, — язвительно фыркнула Джинни, смотря на замершую перед кроватью фигуру. Взглядом хранитель гипнотизировала левую половину кровати. — И откуда Вам известно, что отец спит именно там? — По своей сути, твой отец, как и любой, уважающий себя, мужчина, защитник, — отозвалась фигура. — Поэтому, даже ночью он старается контролировать вход в комнату, чтобы защитить близких в случае опасности. Джинни мысленно возвела глаза к потолку. Эта игра в кошки-мышки стала ей порядком надоедать. — А первый мой вопрос? — Пепел гобелена, — легко отозвался хранитель. — Т… Вальпурга разнесла его по всему дому на подошвах собственных туфель. Его нет разве что в кухне. Джинни молча ухмыльнулась. Она могла здесь и сейчас разоблачить этот, с позволения сказать дух, но если мама желает продолжать маскарад, не ей это прекращать. — Что ты хотела? — повернулся к ней дух, взмахом руки предлагая занять кресла у камина. — Я думаю, удобнее будет вернуться в гостиную, — отозвалась Джинни, уже разворачиваясь к выходу. Жаль, что в мире смерти нельзя было выпить чаю или какао. Было бы приятно сейчас в компании «хранителя рода» выпить чего-нибудь тёплого. Но нельзя, нельзя… Как там было с Персефоной? Соблазнилась на гранат и стала женой Аида. У Джинни и без того очень интересные отношения с одним змееобразным товарищем. Зачем их усложнять еще больше? — Так что ты хотела? Неужели опять от подготовки к экзаменам сбежала? — фыркнула любившая плащи фигура. — История магии — не мой предмет, — проворчала Джинни, привычным движением скидывая с головы капюшон и рассыпая локоны по плечам. — Я эти дурацкие даты патологически не запоминаю. — И это притом, что ты этот предмет можешь знать лучше самих историков, — хитро отозвалась хранитель. — Вызвала дух, расспросила и порядок. — Боюсь второй раз профессор Бинс смерти не переживет, — улыбнулась Джинни. — Что с ним будет, если окажется, что всё-таки Анна Болейн изменяла Генриху с родным братом? Хранитель рода рассмеялась, словно сама в свое время выслушивала эту лекцию. «Анна Болейн, конечно, та ещё интриганка, но клянусь своей могилой, Генриху она не изменяла!» — он за один урок повторил эту фразу раз сто. Даже самый крепко спящий студент, наверняка это усвоил. Да уж, из всего пласта истории магического мира, этот факт был известен любому студенту Бинса. — Ну, в любом случае, можем это проверить в любое время, — отсмеявшись, заметила хранитель. Джинни наверно, впервые с момента, когда услышала от Гарри пророчество о мучениях отца, почувствовала себя спокойно. Этот известный-неизвестный внушал девушке веру в удачное разрешение проблемы. Было чувство, что вместе они со всем справятся… Но шутки шутками, а о деле забывать не следует. — Я прочитала гримуар… — отстраненно заметили девушка. — Не сказать, что знаю его от и до, но до интересующей нас части я дошла. Дух мигом утратил всю веселость, словно чувствуя сомнения наследницы. Нет, книгу ей отдали именно с целью сделать из девушки сильнейшего некроманта настоящего. Но как же было страшно за эту хрупкую, маленькую девочку! Сам путь уже был смертельным испытанием и многие на него вступившие погибали. А кто знает, что смерть делает с такими неудачниками? — Мне странно, что даже в нашей книге он защифрован, — открывая заложенную страницу и положив книгу на журнальный столик, заметила девушка. — Какой смысл шифровать знания от своих же потомков? Дух опустил глаза на знакомую до боли страницу. Раньше этот путь был практически общедоступен. Каменная табличка, перечисляющая ступени лежала в храме смерти. Будь то храм Аида, Морриган или Анубиса. Однако, когда со временем жадных до власти магов стало в разы больше, жрецы собрались и уничтожили все таблички. Сейчас перед Джинни была перерисованная углем копия из храма Морриган. Возможно, она была даже последней в мире. — Ну, во-первых, за этот список любой некромант во всем мире готов жизнь отдать, — заметил дух, переводя взгляд на девушку. — А во-вторых, дети семейства Блэк, никогда не слушают предостережения взрослых и, чтобы обезопасить их от глупостей, было решено перевод не прилагать. Но в данном случае перед тобой не шифр. — Ясно, древний мертвый язык, — проворчала Джинни, закатывая глаза. — Только этого не хватало… — Ну, не драматизируй, — похлопав ее по плечу, весело отозвался хранитель. — Когда закончатся СОВы, я принесу тебе перевод. — Но как же отец?! — взволновано произнесла Джинни. Она-то рассчитывала с помощью новой силы уберечь Сириуса от опасностей. — Мы уже говорили, что некромантия в спасении жизни не помощник, — заметил хранитель. — Но…! — Джинни, — взяв девушку за руку, успокаивающе продолжил дух, — ты недооцениваешь свой ум и находчивость героя. Вы знаете, что Сириусу грозит опасность, значит, сможете ему помочь своими силами… Что ж Сириуса они спасли, теперь ее черёд. Возвращаясь к реальности, девушка прислушалась. Справа от неё на своей кровати посапывала Дафна. Напротив неё в дальнем углу спальни глухо похрапывала Милисента. Со стороны Панси было все тихо. Зная, как долго соседка крутится в кровати, прежде чем, наконец, уснуть, Джинни предположила, что и она уже спит. Раз все уже давно видят сны, пора в смерть. Мерлин, как же давно она здесь не была! И как мечтала холодными ночами в темницах Малфой менора перенестись сюда, где никто бы не достал её. Да, тело бы так и мерзло на каменном полу, но если бы даже Руди взбрело в голову издеваться над её окоченевшей оболочкой, сама бы Джинни ничего не почувствовала. Тяжело вздохнув, девушка полезла в тайник и вытащила оттуда мантию и книгу. Вне особняка Блэков в Лондоне это были единственные предметы, существовавшие в обоих мирах. Во всяком случае, других Джинни пока не встречала. Хотя и была уверена, что в книге Блэков способ изготовления подобных артефактов имеется. Удивительно, но знакомый по предыдущим визитам в смерть рысак пасся на залитой лунным светом поляне перед замком. Его статная Фигура выглядела также великолепно, как Джинни помнила. Ухоженная грива переживалась в лунном свете, словно сама была его источником. Сильные мускулистые ноги нетерпеливо рыли копытами землю, ожидая возможности прокатиться. Он словно все это время был здесь, ожидая её возвращения. — Мне кажется, тебя здесь оставили за мной приглядывать, — потрепав коня по белоснежной гриве, улыбнулась девушка. — Прокатимся до особняка Блэков? Конь ткнулся носом в руку девушки и прикрыл глаза от удовольствия.

***

Белла сама не знала, зачем каждую ночь, когда тело ее засыпает, а подсознание уступает место лучшей половине, она приходит в особняк Блэков. Может дело в том, что она знает, что сейчас там находится Сириус? Или же ждет, что после отъезда в школу Джинни снова придет сюда? Она прекрасно понимала, что дочь побоится оставлять свое беззащитное тело в наводненном пожирателями меноре ради прогулки по смерти. Но, видит Мерлин, она надеялась, что Джин хотя бы навестит ее и расскажет о случившемся. Последнее, что знала о дочери ее лучшая половина — то, что Руди пытал её в гостиной менора. После это ничего! Совершенно ничего! Что было после? Сколько еще Руди над ней издевался? Как Джинни спаслась? Это проклятое незнание! Она-то думала, что заключения в здравом уме в Азкабане — худшее происшествие в ее жизни. Оказалось, что простое незнание убивает дольше и больнее. Устав от метаний по особняку, женщина вернулась в гостиную. Там ничего не изменилось с первой встречи. Горел тусклым светом камин, живой гобелен оплетал стены, а в углу стоял рояль. Было чувство, что Сириус поставил его специально для дочери. Ведь сам он предпочитал гитару, а его крестник, наверняка, играть не умел. Мысли, что инструмент стоит для неё, Белла не допускала. Сириус, наверняка сейчас, когда пару мгновений видел ее истинное лицо, ненавидел ее. За то, что бросила его и малютку Джинни, за то, что чуть не навредила ему, за то, что не уберегла дочь от Рудольфуса. Это отравляло не хуже яда… Прогнав из головы ненужные мысли, женщина вновь перевела взгляд на притаившийся в углу рояль. Джинни тогда играла на нём Чайковского… Сама Белла предпочитала Моцарта. В возрасте Джинни она обожала «Фигаро» и «Волшебную флейту». На приемах ее часто просили исполнять арию Царицы ночи… Получалось не идеально, но публика всегда была довольна. Сейчас она даже так не могла. Да и пробовать не хотела. Вновь слушать собственный голос, не попадавший в ноты, желания не было. Женщина села за рояль и подняла руки. Интересно, она вспомнит хотя бы Лакримозу? Неуверенно, вспоминая каждый такт, женщина начала играть. Однако, мастерство его же не пропьешь и к середине из инструмента все-таки полилась душераздирающая, торжественная музыка. Как только женщина подняла руки над клавишами, со стороны двери послышались хлопки, а потом и хитрый голос: — Я не знала, что хранителям рода дают уроки игры на фортепиано. Джинни стояла в дверях гостиной, одной рукой держась за косяк, а второй прижимая к груди книгу. На ней была школьная форма и черная мантия с откинутым капюшоном. И, видит, Мерлин, Белла была сейчас безумно рада видеть дочь здоровой и хитро ухмыляющейся. — Джинни… — К слову, очень колоритно… Договорить девушке не дали. Фигура в мантии с невероятной скоростью подлетела к ней, трепетно прижимая к себе. Джинни, мечтавшая об этом с той самой минуты, когда до неё дошло, что тетя Цисси и дядя Люциус ей не родители, с жаром ответила на объятия. И все равно, что на ней был капюшон, под которым сгущалась непроглядная тьма, на руках надеты непомерно большие перчатки, а голос изменен магией. Слизеринка точно знала, что обнимает её родная мама. Джинни уткнулась носом в плечо женщине и почувствовала, как на глаза навернулись слезы. — Мам, брось, пожалуйста, этот маскарад, — жмурясь, прошептала девушка. — Ты мне нужна… Женщина отстранилась, вновь смотря в лицо девушки. Джинни смотрела на нее серьезно, словно не замечая собственных дрожащих губ и бегущих по щекам слёз. Противиться такому взгляду Белла не могла. Медленно, словно боясь, женщина спустила капюшон и сняла морок, после чего отбросила подальше огромные перчатки. Джинни смотрела на женщину не отрывая глаз, готовая смеяться и плакать от радости. Неужели, неужели они могут поговорить честно и открыто, глядя друг другу в глаза?! Неужели она, наконец, узнает все о матери? Зачем бросила Сириуса? Почему вышла за Руди? Почему пила то проклятое зелье?! Но сейчас… сейчас это все было не важно. Она, наконец, сняла маску и предстала перед дочерью в истинном облике. С посеребренными сединой волосами, живыми карими глазами, блестящими от слез… И больше ничего в этом мире было не важно. — Мама! — некрасиво всхлипнув, Джинни вновь кинулась к матери, прижимаясь к ней всем телом и дрожа от головы до пяток. Сейчас они снова вместе и больше ничего не было важно.