Глава 15. Время, когда даже самым сильным нужна поддержка

Теодор и Драко стояли в крытой галерее, расположенной справа от виадука. Оба они были скрыты от посторонних глаз черными мантиями. Блондин разматывал свернутую в кольцо полую трубку телесного цвета, потом наклонился, положив один конец трубки на парапет, а другой зажал в руках. — Двигайся. Повинуясь приказу, оставленный на каменном ограждении конец трубки пополз в сторону самого центра виадука. Полз бесшумно, все время оставаясь в тени. — Что это за червяк самодвижущийся?! — удивился Тео, наблюдая, как трубка, подобно плющу оплетает каменные перила. — Удлинитель ушей, — шепнул Драко. — Вот сейчас и посмотрим, насколько «гениальны» близнецы Уизли. Около пары минут Удлинитель полз в сторону пары, находящейся прямо посреди виадука. И вдруг из трубки послышался отчаянный голос героя и так громко, словно тот находился прямо перед слизеринцами. — Джинни, Рем усыпил меня в день битвы! Если бы я смог… — Мордред подери, работает! — воскликнул Тео, восторженно смотря на удлинитель. — Тихо! — прошипел Драко, вслушиваясь уже в нервозный голос сестры. — Знаешь, Гарри ты всегда слишком много говоришь… ты в прошлом году заверял, что всегда будешь рядом, что не отпустишь в менор, и Рудольфуса я больше не увижу. Но как вышло? Вышло, что я осталась во власти пожирателя, слетевшего с катушек. И ни моих «верных» друзей, ни любимого героя, ни родного отца рядом со мною не было. Но я выжила, потому что были те, кто вырастил меня. Была тетушка, были крестный и Драко. Они вытащили меня из ада… и многим пожертвовали, чтобы помочь мне. Я в долгу перед ними. В долгу, который я никогда не смогу им оплатить… Тео слушал молча, чувствуя переполняющие старосту девочек эмоции. В каждом слове сквозила боль девушки, её разочарование и страх. Но ее чувства менталист знал прекрасно. Ему, как, наверно, и Малфою были интересны чувства Поттера. В отличие от Драко, Тео неплохо узнал героя за прошлый год. И, видит Мерлин, мог поклясться, что Гарри любит Джинни, любит так сильно, как ему самому навряд ли полюбить удастся. Но его бездействие, даже не летом, а сразу после начала года смущало Теодора. Поэтому было интересно, что сейчас скажет и сделает герой. — С родным отцом?! Что это значит? — вдруг прервал мысли Теодора Драко. — Лестрейндж на эмоциях… — немного подумав, отозвался Теодор. — Она не сильно за словами следит. — Да и ублюдка, державшего ее в темницах назвать отцом язык не повернется, — кивнул Драко, явно принимая отговорку Нотта. — Убить эту мразь мало. — Не отмахивайся от меня, я же тебя люблю. — Лжец, — выплюнул Драко, яростно сжимая свой конец трубки. Тео только покачал головой. Сам по себе, как и любой моралист Поттер лжецом никогда не был. И сейчас, говоря с таким отчаянием, болью и страхом, он точно не врал. От эмоций, переполнявших парня просто кружилась голова. — Тебе до его чувств, айсберг доморощенный, как люмосу до патронуса, — серьёзно отозвался Тео. — Ты сейчас сколько угодно можешь обижаться на Поттера и видеть в нем вселенское зло. Но признайся хотя бы себе, он любит твою сестру так, как никто из нас просто не способен. Драко беззвучно фыркнул. Если бы эта неземная любовь спасла Джинни от Рудольфуса, он бы поверил. Но кому нужны такие сильные чувства, когда толку от них как от Экспилиармуса, выпущенного против Авады? — Мда, хорошо, что твои циничные мыслишки малышка Тори не слышит, — проворчал Теодор. — Боюсь, разорванной помолвкой ты бы не отделался. — Как бы то ни было, вы с отцом меня бросили. То, что я выжила — чудо. И этим чудом я обязана своей тетушке и никому больше. А вы с Сириусом… Извини, Гарри, но простить вам это предательство я не могу. Слова Лестрейндж отдавали ядовитой горечью, но Теодор был готов заложить все, что имел против ломаного кната, что Лестрейндж ни мгновение на самом деле так не считала. Вообще, сейчас в глубине души, староста мальчиков надеялся, что весь этот разговор был затеян из-за страха за героя. Ни для кого не секрет, что Лестрейндж, как и он сам, были кандидатами на получение метки. Причем его коллега была нужна Волан-де-Морту настолько, что ей даже роман с Поттером спустили. Поэтому он искренне надеялся, что девушка просто хочет отдалить Поттера от себя, чтобы после войны вновь быть с ним. Джинни вылетела с виадука и остановилась посреди окруженного крытыми галереями двора. Драко, передав удлинитель менталисту, поспешил к сестре. — Так и знала, что ты будешь здесь, Драко, — не оборачиваясь к брату, заметила Джинни. — Я должен был убедиться, что ты не наделаешь глупостей и не спустишь герою его свинство, козявка. Джинни тихо хмыкнула, наконец, повернувшись к брату. От взгляда на сестру сердце Драко сжалось от жалости. Глаза красные, заплаканные, вся дрожит то ли от холода, то ли от переизбытка эмоций. Прямо сейчас захотелось найти Поттера и выкинуть с этого проклятого виадука. Но уничтожение виновных может подождать, сейчас важно успокоить Джинни. Драко преодолел разделяющее их расстояние и сгрёб сестру в охапку. — Ни один гриффиндорский мудак твоих слез не стоит, Джинни, — шепнул слизеринец, крепко обнимая девушку. Она в ответ глухо фыркнула, отвечая на объятия. Драко неожиданно вспомнил день, когда Джинни в последний раз его так обнимала. Не было второго такого случая, когда Драко так летел в лабораторию, расположенную в подвалах поместья. Парень бежал, коря себя за невнимательность. Он ничего не заподозрил, когда после дня рождения сестры крестный зачастил к ним в гости. Не насторожился, когда они с Джинни практически поселились в лаборатории. Но вчерашнее письмо Нотта напугало ни на шутку. Он писал, что кузина заинтересовалась каким-то странным зельем, способным расщепить личность на две половины плохую и хорошую. При этом отодвинув вторую так далеко, что до нее не достучаться. Особо в механизм Драко не вникал, но прочитанного хватало для беспокойства. А сейчас на завтраке мама огорошила его, рассказав, что крестный с Джинни всю ночь провели в лаборатории, готовя какой-то эксперимент. Для Драко было этого достаточно. Его жизнь и без того со скоростью бладжера летит в тартарары. Потерять ещё и сестру он совершенно точно не мог. Спрыгнув с кованой винтовой лестницы вниз, парень оказался перед металлической толстой дверью. Тут его осенило, что если Джин и крестный задумали проворачивать там какой-то страшный эксперимент, дверь, наверняка заперта. А взломать эту самую дверь на деле ой как не просто… Неуверенно положив ладонь на медную ручку, парень осторожно потянул. Удивительно, но она поддалась! Распахнув ее, Драко увидел кузину, стоящую к нему спиной. В руках у неё была склянка с кроваво красной жидкостью. Она как раз стала подносить ее к лицу, когда парень подскочил к девушке и выбил из ее рук проклятое зелье. — Драко, ты что?! — отчаянно смотря на разлетевшуюся вдребезги склянку, воскликнула девушка. — Какого черта ты с собой делать собралась?! — злобно воскликнул парень. — Совсем от своей несчастной любви к Поттеру рассудок потеряла?! Не подумала, что с нами будет? Или решила, раз Рудольфус тебя не убил, самоликвидироваться?! Я от тебя подобной трусости не ожидал! А ты, крестный?! Какого черта помогал ей?! Джинни удивленно переглянулась с Северусом, стоящим за столом в самом углу комнаты. Мужчина, как и девушка, явно не понимали причины такой реакции Драко. — Драко, я не понимаю… — Чего ты не понимаешь, дуреха? — также яростно воскликнул Драко. — Тео мне рассказал, что за дрянь ты пить собралась! Мне непонятно, как крестный на это согласился? — Подожди, Драко, с чего ты взял, что Джинни это пить собралась? — выступая из своего укрытия, спросил Снейп. Джинни внимательно смотрела на брата, словно вдруг вспомнила что-то важное. — А зачем ей еще его варить?! — сверкая глазами, поинтересовался парень. — Драко, ты не так понял, — взяв брата за руку, отозвалась девушка. — Я никогда не стану пить зелье, которое разрушило мою семью. Мы с Северусом пытались составить антидот. Крестный кивнул, внимательно смотря на парня. А Драко вдруг почувствовал, как отлегло от сердца. — Мерлин, как же я… Джинни не дала ему договорить, кинувшись ему на шею. Парень в ответ сжал сестру в объятьях. Мерлин, как же он испугался, что она правда примет это дурацкое зелье и станет бесчувственной злобной фурией! Как он испугался, что потеряет её навсегда. — Обещаю, Драко, — шепнула ему на ухо кузина. — Я никогда не стану пить эту или любую другую дрянь, меняющую сознание. Пока Малфой и Лестрейндж бессовестно рушили все стереотипы о холодности и безразличии слизеринцев, веками создаваемые до них. Теодор решил проверить как там Поттер. В конце концов, он волшебному миру живым нужен. Ему ещё свою избранность доказывать, как-никак. Быстро скрутив удлинитель ушей, который вообще-то все ещё запрещен правилами, староста поспешил к виадуку. На мосту Поттера уже не было, под мостом, насколько староста видел, тоже. — Уже что-то, — протянул слизеринец, выглядывая из-за ограждения. — Вопрос, куда пойдёт гриффиндорец в растрепанных чувствах. Раньше Поттера, когда случалась беда, утешала Джинни. Но сейчас Лестрейндж сама нуждалась в помощи, да и они только что официально и «бесповоротно» расстались. Мда… Что Поттер любит также сильно, как свою Лестрейндж? — Квиддич! — воскликнул Тео. — Отлично, молодец Теодор, можешь скушать шоколадную лягушку. Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Но стоило спешить. Кто знает, может, герой, буйная головушка, собирается на метле убиться? Нехорошо получится. Кто же их тогда от безносых тиранов спасать будет? — Чувствую себя нянькой, — проворчал парень, спеша в сторону стадиона. Поттера Теодор застал парящим высоко над стадионом. Парень лежал спиной на метле и смотрел в ночное небо, словно там надеялся узреть решение своих проблем. Признаков замышления суицида не подавал. Но и уходить явно не собирался. Но оставлять его одного было нельзя. Мерлин знает, что он к утру надумает. — Ох, Салазаровы подштанники, когда я в няньки к герою нанялся? — простонал Теодор, поднимаясь на одну из трибун. — И ведь спасибо никто не скажет.

***

У Гарри ушла вся ночь, чтобы уложить в голове случившееся. При всем желании рассказать, что он думал и чувствовал, парень совершенно точно не мог. Он просто лежал на метле, смотря в бесконечное ночное небо, и ждал момента, когда оно всей своей тяжестью не обрушится на него. Но небо осталось на месте, даже солнце утром взошло, как полагается. Когда герой понял, что исчезающие звезды перед глазами опасно поплыли, он всё-таки решил спуститься на землю. Как только ноги в грязных кроссовках оказались на траве, Гарри понял, как чертовски ему хочется спать. Выходя со стадиона, парень заметил на трибуне фигуру в темной мантии. Почему он не удивлен, что после разговора с Джинни за ним следили? И почему он уверен, что разговор их приватным не был? А, плевать. Он же чертов избранный. Пора привыкнуть, что твоя личная жизнь — достояние общественности. Пусть подавятся своими сплетнями… Даже интересно, как случившееся опишет Рита Скитер. Должен же хоть кто-то происходящему порадоваться. Не поднимая головы, Гарри поплелся в замок. Гриффиондорец благодарил Мерлина, что сегодня воскресенье, и он со спокойной совестью может провалиться в сон на весь день. Ноги сами приволокли его к родной башне. Интересно, его никто не видел, или он просто никого не заметил, будучи погружённым в свои мысли. — Отвага и честь. — Молодой человек! — подскочив в своей раме от возмущения, воскликнула Потная Дама. — Где вы шастали всю ночь? А прекрасно помню, что… — Отвага и честь, — устало повторил герой, поднимая сонный взгляд на портрет. Дама еще раз возмущенно фыркнула, но открыла проход. Видимо, всё-таки решила сжалиться над уставшим и убитым парнем. Оказавшись в гостиной, Гарри увидел сидящих на диване Рона и Гермиону. Оба они не спали, хотя он сам отправлял их в спальни, когда уходил. Девушка, только посмотрев на него, тут же вскочила на ноги и подошла. — Как все прошло? — осторожно спросила она, взяв друга за локти. — Вы помирились? Гарри грустно хмыкнул, покачав головой. Опровергнуть вслух он не мог. Просто язык не поворачивался. — О, Гарри! — воскликнула девушка, крепко обнимая друга. Гарри, положив голову на плечо Гермионе, отчаянно зажмурился, искренне надеясь не разрыдаться подобно девчонке. — Дружище… — хрипло выдавил замерший у дивана Рон. — Черт возьми, это моя вина, я думал… — Перестань, Рон, — отпуская Гермиону и подходя к другу, начал Гарри. — Рано или поздно, это бы все равно произошло. Как бы то ни было… Я рад, что мы все выяснили. Гермиона за спиной Гарри переглянулась с Роном. Несмотря на сверхъестественность происходящего, герой выглядел чуть лучше, чем до этого. Возможно, и не так плохо, что они с Джинни переговорили. — Вы как хотите, а я спать, — протянул Гарри. С этими словами Гарри направился в сторону спален. Очень надеясь забыться сном до вечера.