Вот тебе моя love story, вот тебе моя тоска

      

***

      Марк решительно ничего не понимал. Она с таким нескрываемым ужасом и словно бы отвращением спросила, не было ли между ними ничего. Но он прекрасно помнил, как она стонала, как она покрывала его грудь россыпью засосов. Так почему же после вела себя так, словно секс с Марком мог присниться только в страшном сне? Он думал об этом неделю, желая выплеснуть свою боль в следующем выступлении. Новая музыка. Старые чувства.       В зале гаснет свет, на освещенной прожекторами сцене стоит тонкая жердь, пристанище Марка на этот номер. Жердь ходит под ним и танцорами ходуном, но нужно усидеть, а еще нужно не потерять самообладание, не сорваться в крик, ведь то, что он хотел сказать, сказать нужно было шепотом. Он начинает петь, растворяясь в мелодии, не поднимая глаз на нее, на свою такую непростую любовь, перед которой он не просто виноват, нет, он за это пойдет в отдельный котел. Переспать с подругой, которая недавно рассталась с женихом, которая его никогда не любила сильнее, чем друга, или?       Марк натурально терялся каждый раз, когда вспоминал ту ночь. Юлино поведение тогда всем нутром показывало, что она хотела оказаться в одной постели с ним ничуть не меньше, чем сам мужчина. И если для него это был не просто пьяный секс, то чем это являлось для его подруги? Он не знал ответа на этот вопрос. В шоу все смеялись, что он настоящий гугл, а этот гугл не зна л ответа на самый главный вопрос. И черт с ними, с историями песен и певцов, важен был только этот вопрос, а ответа не было. Ответ не шел в голову, мысли давили, сердце болело не переставая неделю. Марк поклялся себе больше никогда не пить, потому что уже дважды выпив, он дважды не сдержался, и причинил боль как ей, так и себе.       И вот сейчас, сидя с голыми ногами на этой тонкой, как нерв, перекладине, но поет о своем самом главном секрете, озвучивает тот немой вопрос, желая увидеть в ее глазах ответы.       Он зажмуривается, улыбаясь сквозь боль:

Сильные волны, громкие люди. Ныряем за золотом, тонем в прелюдиях. Море предательски с дьявольским опытом На обстоятельства орёт в ответ шёпотом.

      Поднимает взгляд синих глаз, устремляя его к Юле:

Мы не одни такие здесь, сидим у берега - Вот тебе моя love story, вот тебе моя тоска.

      Она не может смотреть, ей тяжело, Марк даже не представляет как. Он не знает, что пережила его девочка за эту неделю.

Вот тебе моя одежда, вот тебе мои ключи - Только, только замолчи; только, только не молчи.

      Он снова опускает взгляд, номер сложен не только эмоционально, актеры танцуют, шатая его перекладину, а голосу дрожать не позволено. Ступни колышутся, балансируя, пока внешне Марк сохраняет полное спокойствие.

Уезжаешь - не спать; уезжаешь, - и пусть; А море, море помнит всё наизусть.

      Тут он поднимает свой взгляд к Юле, к зрителям, и разорвать этот зрительный контакт не может. Внутри переворачивается все от столкновения голубых зрачков цвета моря с зелеными, глубокими, сидящими напротив. Юля не может улыбаться, не может плакать, горло давит ком, глаза видят лишь его глаза по ту сторону сцены. "Море помнит все наизусть", неужели это его манифест? А может это она, влюбленная дура, просто все себе придумала? Ведь сказали же ей, что между ними не только не было ничего, что кстати полная ложь, но и "быть не могло".       Марку так невыносимо смотреть в эти бездонные глаза, зная, что между ними было, и чего больше не повторится.

Разучусь целовать и когда-то вернусь - Сказать, что: "Море, море - я остаюсь"

      Разучусь целовать... Взгляд снова устремлен в пол, так шансы закричать становятся ниже, иначе он не справится.

Знает ли моя девочка, кого она любит? Сколько ещё праздников со мной отмечать будет;

      С усмешкой продолжает Марк, да, знает ли, что он за дикое животное, места которому в мире людей нет?

Сколько ещё поломанных судеб на этом берегу; Сколько людей, которые любят друг друга, но не берегут!

      Эти слова он произносит, глядя прямо в глаза, это не слова песни, это его крик души, брошенный к ее ногам.       На последних словах песни его голос срывается, дрожит, он счастлив, что это почти закончилось. Ком подходит к горлу. Марк поднимает руки, словно сдается, искренне улыбаясь, глазами спрашивая "Сколько же судеб мы еще поломаем, милая моя?"       Зал стоит, Диана плачет, все в восторге с его выступления. И только Юля выглядит убитой, она потеряна, ее лицо не выражает ничего, глаза изучают мужчину, он через всю сцену видит, как его девочка дрожит. Диана Арбенина говорит о том, какой Марк тонкий и ранимый, и это ужасно тяжело слышать, потому что да, тысячу раз да. Все, чего он хочет сейчас это перерыв, чтобы выйти выкурить полпачки сигарет разом, и стоя на коленях просить прощения у Юли до конца дней. Она говорит что-то про фотографию, это совершенно не относится ни к чувствам обоих, ни к номеру. В конце она признается ему в любви, совершенно не понимая, что происходит. Никто не придает значения этой фразе, адресованной старому другу, а Марк смотрит в ее глаза, видя, что она говорит искренне. Она любит его, любит своего давнего друга. Не замечает он ничего вложенного в эти три слова, ничего, что видел в ту ночь в ее взгляде, ничего, что замечал в песне "I 'll never love again". Он читает с ее лица, что любим как старый добрый Марик, большой дружок и сердце бьется финально. Марк понимает, что должен забыть и свой поцелуй, и те часы любви на кровати в его спальне, и свои чувства к ней. Выключить все эмоции, и больше никогда не включать. Только так его прогнившую душу быть может простят на страшном суде.

***