Пролог, предисловие, предыстория - называйте как хотите, смысл все равно один

Мой папа убил человека. Да, я знаю, как это звучит. И для меня оно раньше так звучало. Только еще хуже — мама пришла ко мне в спальню, когда я делала доклад про Тевтонский Орден. Мама редко заходила ко мне, пока я занималась уроками, поэтому её появление в этот раз насторожило меня. Она так и сказала — «Кармен, твой папа убил человека». Справедливости ради, скажу, что произошло это случайно. Это был обычный денек прямо перед окончанием учебного года. Буквально — 31 мая 1984 года. Мой учитель, Синьор Кантадес, и мой отец дружили еще со школы. Серьезно, их взаимоотношениям можно было только позавидовать! И у них была традиция: они каждое воскресенье ездили на охоту. И вот, неделю назад, мой папа хотел подстрелить зайца, но чуток промахнулся… И попал Синьору Кантадесу в руку. А потом, спустя пару часов, у нас было родительское собрание, и учитель решил все же его провести… В общем, что было дальше, вы и сами догадываетесь. И да, больше я в эту школу не вернусь. Как и, возможно, в принципе в Барселону. Не подумайте, мой папа — добрейшей души человек, как говорит наша соседка, «Просто Божий одуванчик». А Синьор Кантадес, на самом деле, сам виноват не меньше — припереться на собрание раненым! Но, такой уж у него характер. C этим уже ничего не попишешь. Итак, что мы имеем: отец случайно убивает учителя своей же дочери, но учитель каким-то чудом доживает до собрания и умирает прямо там. Естественно, вся история всплывает на поверхность, ведь в классе также учится Карлос Морадос младший — сын следователя. Итого, у всей семьи «убийцы» назревают огромные проблемы. Вопрос: куда девать дочь на это время? Самый очевидный ответ — к родственникам. Но и тут все не так просто. Родители моего отца умерли молодыми, оставив папу и его старшую сестру круглейшими сиротами. А старшая сестра разбилась на машине два года назад. А мама убежала из дома после ссоры со своими родителями, когда ей было шестнадцать, и с тех пор не поддерживает связь с родней. Другой вариант — отдать ребенка друзьям или коллегам, но не тут-то было — даже так я не буду в безопасности. Ну и? Что прикажете сделать с ребенком? Отправить его в летний лагерь в Мичигане на месяц? Как бы это странно не звучало, это…правильный ответ. Я сама еще не отошла от шока. Не то, чтобы я прям всей душой желала побывать в Америке… Скажем так: я хотела на остаток жизни остаться в родной Барселоне, либо же переехать куда-нибудь в Бразилию, купить там домик на берегу моря и умереть там от старости в окружении пятидесяти шести кошек и сорока четырех попугайчиков. Жаль, так нельзя — кошки сожрут попугайчиков еще до того, как я склею ласты. Но что-то мы отвлеклись от главного — меня отправляют на другой материк в летний лагерь на целый месяц из-за неуклюжести моего отца. Согласитесь, так себе положение. Но, раз уж таков исход, придется смириться и даже попытаться сделать то, чего мама мне никогда не простит — пустить все на самотек. А, раз так, мне нужно как-нибудь сгребать в кучу все свои мысли. Поэтому я и завела этот дневник. Ну, как дневник — я пытаюсь написать книгу. То, что со мной сейчас происходит — похлеще всех ваших Шерлоков Холмсов и Котов Феликсов. Так что, возможно, когда-нибудь эта тетрадка станет классикой, как «Евгений Онегин». Но пока, это лишь дневник одной обычной девчонки, оказавшейся в совсем необычной ситуации. Эта часть — как бы предисловие, небольшой пролог перед основным повествованием. Синьора Гарсия, наша учительница литературы, гордилась бы мной. Я покажу ей этот дневник, когда вернусь в школу. Если вообще вернусь в школу. Что ж, наверное, вы уже устали от этого потока мыслей десятилетки, тем более, меня уже гонят спать. Так что, лучше я скорее перейду к первой главе истории, первому дню моей американско-лагерной жизни. Как сказали бы америкосы, летс гоу! Я же правильно произнесла?