ГЛАВА 9

      ГЛАВА 9

в которой всё скрыто, но кое-что прорывается наружу

      — А утюжка нет? — высунула Алиса нос из-за двери ванной. В небольшую облицованную кафелем комнату ворвалась волна свежего воздуха.       — Тебе зачем? — донёсся до Алисы Карин голос.       Она скептически взглянула на взъерошенные после мытья волосы.       — В таком виде я из дома ни ногой, — хмуро резюмировала Алиса.       Послышались Карины неспешные шаги.       — Понятное дело, — оглядела Алису та придирчивым взглядом. — Потому сейчас и приедет мастер.       — Какой мастер? — нахмурилась Алиса.       Кара горько вздохнула.       — Который приведёт тебя в порядок, — качнула она подбородком. — За экстренный вызов, между прочим, тройная такса.       “Мастером” оказалась миниатюрная девчушка со смешным рыжим ёжиком на голове, которая правда заявилась в Карину квартиру спустя каких-то полчаса и заполнила собою всё пространство: такая она оказалась бойкая и деятельная.       — Что-нибудь придумаем, — оглядывая фронт работ, протянула она задумчиво и водрузила на пол перед собой огромный кофр с хитрым инструментарием: в чёрный сундучок на колёсиках и с крепким замком рыжая без труда поместилась бы целиком.              Принявшись размахивать кисточками над Алисиным лицом, она то и дело задумчиво прикусывала губу и, щурясь с видом опытного профи, остранялась сантиметров на двадцать назад, дабы оценить результат.              Алисе же сидеть на месте подопытного было в новинку: хоть к мачехе с завидной регулярностью и наведывались личные визажист с парикмахером перед мало-мальски важными мероприятиями (а иногда казалось, что Лариса Витальевна и в магазин без посторонней помощи не в силах собраться), но Алиса занималась собственной внешностью всегда сама. Потому, когда она взглянула, наконец, в протянутое рыжей зеркало и обвела своё повзрослевшее от макияжа лицо глазами, то даже тихонько присвистнула:              — Ничего себе… — выдохнула она и двинула чётко очерченной бровью, ставшей удивительно густой и тонкой. Изящный изгиб полумесяцем подскочил и снова опустился на место.              — Теперь волосы, — рыжая встала у Алисы за спиной и запустила пальцы в копну ещё не просохших локонов.              — Их мало что берёт, — виновато улыбнулась ей Алиса, поймав сосредоточенный взгляд в большом зеркале над раковиной. — У вас есть что-нибудь самой сильной фиксации?              Рыжая хмыкнула:              — У меня есть всё, — ответила она так, будто Алисины сомнения ужалили её профессиональное достоинство. — Только фиксировать тут особенно нечего, прекрасные волосы…       — Я и не знала, что ты такая кудрявая, — вмешалась Кара. Кисточками и баночками рыжей та искусно орудовала и распоряжалась сама, не дожидаясь, пока с Алисой будет покончено.       — Ага, мне не повезло, — с завистью покосилась Алиса на Карины идеально прямые блестящие локоны: вот где точно не нужна была ни укладка, ни железо-бетонная фиксация, от которой волосы становились на ощупь как грубая древесная кора.       — Шутишь? — изумилась рыжая, которая как-то сама по себе перешла с нею на “ты”. — Последний писк моды…       Она снова смяла Алисины вьющиеся пряди, которые после душа без должного внимания жили теперь своей жизнью. Алиса недовольно нахмурилась, рассматривая беспорядок на голове.       — А по-моему, какое-то гнездо…       — И кто тебя этому научил? — невзначай поинтересовалась Кара, отточенным движением взмахнув подводкой возле густых ресниц.       Алиса сконфуженно пожала плечами.       — Ну… — вяло пискнула она в ответ. — Мачеха всегда говорит, что с волосами у меня беда. И с таким гнездом в обществе появляться неприлично. Но с этим можно справиться. Обычно я их всегда выпрямляю, но…       — Неприлично… — эхом повторила Кара, высунув кончик языка, дорисовывая острый край стрелки, восходящей прямо к виску. — Много ли твоя мачеха вообще знает о приличиях?       — Иногда мне кажется, что слишком много… — горько вздохнула Алиса. — Она жить не может без этих своих нудных светских раутов, а там нравы покруче, чем во дворце английской королевы.       — Это она компенсирует, — хмыкнула Кара.       Поймав в зеркале Алисин вопросительный взгляд, она настороженно прищурилась и, убедившись, что недоумении у Алисы вполне искреннее, развернулась к той лицом и оперлась локтями на тумбу раковины.       — Да вся Москва в курсе, как Лариса Витальевна окрутила Коваля, — взмахнула она тюбиком туши у Алисы перед носом. — И приличного в этой истории довольно мало.       Алиса удивлённо вскинула брови.       — Видимо, вся Москва за исключением меня, — невесело резюмировала она. — Когда Коваль привёз меня к себе, они уже были женаты несколько лет. Сколько себя помню, она всегда была такой чопорной, будто её воспитали в Букингемском дворце.       — Во дворце, как же… — иезуитски оскалилась Кара. — Её максимум — это дворец культуры в каком-нибудь Задрипанске. И что, вы ни разу не обсуждали эту тему?       — Мы вообще не очень-то близки, — кисло улыбнулась Алиса.       — Хм, — заинтересованно склонила Кара ухо к плечу. — На месте Ларисы Витальевны я бы тоже не очень хотела рассказывать о своём прошлом. Тут её понять несложно.       — Так что там у неё за прошлое? — настойчиво спросила Алиса, почувствовав в себе неподдельный интерес.       — Да… — загадочно потянула Кара и вернулась к нанесению макияжа, взмахнув щёточкой туши над ресницами. — В целом, ничего такого уж необычного там нет. Просто бедная девица из провинции приехала в Москву, чтобы найти себе место под солнцем. Но никто с распростёртыми объятиями её и толпу таких же, как она, тут не ждал, а поэтому пришлось оперативно искать состоятельного спонсора. И, как гласят городские легенды, аппетиты у Ларис Витальны были такие непомерные, что одним-единственным спонсором было не обойтись…       — Хочешь сказать, что она была..? — Алиса смущённо замолчала.              — Обычной содержанкой со всеми вытекающими. Не самой высшей категории, кстати говоря, — безучастно продолжила за неё Кара. — Пока не захомутала твоего папулю. Так что когда она в следующий раз заговорит о приличиях, вспомни этот занимательный факт её биографии.       Кара и рыжая заговорщически переглянулись, точно обменявшись одним им понятными репликами.       — Варюш, сделай-ка нам красоту, — она указала на волосы Алисы. — А приличия сегодня можно не соблюдать.       — Не вопрос, — улыбнулась ей рыжая, и её умелые руки нырнули в чемоданное нутро, шумно там закопошившись.       Минут через сорок Алиса снова поражённо рассматривала себя в зеркале. Правда, в то, что принесла с собой рыжая, весь масштаб изменений образа не помещался, потому так и приходилось крутиться возле раковины в ванной.       — Это что? — ощупывая упругие и вьющиеся штопором кудри, произнесла она с недоумением в дрогнувшем голосе.       — Это — высший пилотаж, — прокомментировала представившуюся картину Кара за её спиной.       Алиса резко обернулась, и копна волос пружинисто подпрыгнула.       — Я так не пойду, — категорично припечатала она.       — Ещё как пойдёшь, — кивнула Кара и, опустив Алисе на руки ладони, заставила ту снова посмотреть на себя в зеркало. — Вот теперь ты точно не похожа на ту девчонку, которая так жалко пресмыкалась перед Ванюшей.       — Я похожа на… на… — Алиса сморщила лоб в попытке подобрать исчерпывающее сравнение. — Как будто у меня на голове взорвалась макаронная фабрика, вот! Кар, это никуда не годится…       — Ну-ка, ну-ка, — та прижала к её губам ладонь, заставив замолчать. — Если ты ещё начнёшь настаивать на том, что пойдёшь в том чудовищном платье своей мачехи, то клянусь: я запру тебя в этом ванной и не выпущу, пока к тебе не вернётся здравый смысл.       — Вообще-то, мне больше не в чем… — вывернулась Алиса из Кариной хватки. Помада, на удивление, осталась на месте и не смазалась: видимо, рыжая и правда знала своё дело.       — Как это не в чем? — воскликнула Кара и быстро метнулась в гардеробную.       Вернувшись обратно, она деловито всучила Алисе вешалку с ярко-алым платьем, раздобытым в недрах гардероба.       — Ты же знаешь, я не могу… — попыталась отказаться она, но снова встретилась с Кариным молчаливым возмущением. Судя по непроницаемому взгляду, оспорить уже принятое той решение было решительно невозможно.       — Не можешь что?       — Не могу выходить в свет не в платьях мачехи, — в который раз объяснила Алиса.       Кара горько вздохнула, обведя её сочувствующим взглядом, а затем таинственно двинула бровями и снова исчезла из ванной. Алиса же, погладив приятную на ощупь ткань, приложила платье к себе и снова всмотрелась в отражение.       Приходилось признать, что платье было красивым и чертовски Алисе понравилось: шёлковое и переливающееся роскошным перламутровым сиянием, оно ласкало кожу скольжением дорогой ткани, выгодно подчёркивая золотистую смуглость кожи и соблазнительную рубиновость губ. А ещё мысли посетил неутешительный вывод: даже странная и неудобная из-за новизны ощущений причёска, смущавшая крупностью своих габаритов, тоже добавляла экзотического очарования образу.       Алиса заправила за ухо прядь и повертела головой, украдкой собой любуясь в одиночестве светлых стен. Кудри податливо реагировали на каждое её движение, привольно колыхаясь и подпрыгивая.       Кара, словно приведение, с загадочным видом снова возникла у неё за спиной.       — Сегодня у тебя счастливый день, — улыбнулась она с хитрецой, — потому что ты наконец-то не обязана себя уродовать по дурацкой прихоти обожаемой мачехи.       На этих словах Кара приложила к лицу Алисы изысканную чёрную маску, обтянутую бархатистой тканью со сложным орнаментом из тёмно-бордовых вензелей — та удивительно хорошо играла в тандеме с платьем и алыми губами, слабо виднеющимися под тонкой кружевной вуалью, пришитой к нижней части маски.       — Это что за… — прозвучал её приглушённый от замешательства голос. Алиса перехватила из Кариных пальцев вещицу и повертела у себя перед глазами. — Ты мне, наконец, расскажешь, куда мы вообще собираемся?       — Ты что-нибудь знаешь о Венецианском карнавале? — взмахнула Кара ладонью и приложила другую маску уже к своему лицу, вглядевшись в отражение ярко горящими от предвкушения и произведённого на Алису эффекта глазами.       — Что его проводят, вообще-то, в Венеции, — с подозрением о самом нехорошем скрестила Алиса руки на груди. — Мы что, летим в Италию? У меня нет с собой документов и…       — Т-шшш… — приложила Кара палец к её губам, заставив смолкнуть. — Это Венеция едет к нам. Так что никаких документов… Наоборот, — Кара, взявшись за запястье Алисы, заставила ту снова спрятать лицо под маску. — Никто и никогда не узнает ни твоего имени, ни того, что ты там вообще была.       Алиса озадаченно взглянула на себя в зеркало: от неё прежней там осталась лишь пара густо подведённых глаз, в которых — она готова была поклясться — сверкнула незнакомая искра.

***

      Вечер наступил быстро: Алиса и глазом моргнуть не успела, а за окном Кариной квартиры с современным ремонтом уже сгустился сумрак. Вялость и дурное самочувствие после бессонной ночи её благополучно покинули, сменившись трепетом предвкушения. Что конкретно надлежало предвкушать, однако, Алисе так до конца и не стало понятно: Каре по-прежнему нравилось играть в загадки и недосказанности.       — Ну как? — любуясь собой, поинтересовалась та, когда Алиса влезла в предложенное платье: размер у них с карой был один, но в груди корсет платья была всё же несколько тесноват, что придавало образу Алисы вызывающей соблазнительности.       Если бы в тот момент её увидела мачеха, то непременно бы укоризненно поджала губы.       — Непривычно, — смутилась Алиса. — Я никогда так не… не выглядела.       Кара придирчиво осмотрела Алису и пришла к лаконичному выводу:       — А зря. Пора выезжать.       Алиса, секунду поколебавшись, влезла в одолженные у Кары чёрные босоножки с золотой фурнитурой на тонкой высокой шпильке, которые, однако, были на размер меньше нужного, и неуверенно покачнулась. Схватившись за гладкую стену рукой, она вернула себе равновесие и, задержав от страха дыхание, облегчённо выпустила воздух из лёгких.       — Погоди… — остановила её Кара и протянула чёрную прямоугольную коробку. — Надевай. Машина уже должна ждать внизу.       Алиса сняла картонную крышку и скользнула пальцами по слоям нежной ткани. Накидка из шёлка тут же ласково обволокла её оголённые плечи, но каюшон никак не мог совладать с объёмной причёсклй, с которой Алиса уже не просто свыклась, а ощущала себя до ужаса естественно.       Бросив затею спрятать макушку под капюшоном, она вышла из квартиры.       Возле подъезда их и правда ждал чёрная блестящая иномарка, заднюю дверцу которой вычурно разодетый водитель в фуражке с лакированным козырьком предупредительно распахнул заранее. В царившем полумраке салона, обитого светлой кожей, пахло парфюмом с освежающими нотками океанского бриза.       За тёмным стеклом окна мерцала яркими огнями вечерняя Москва, готовившаяся нырнуть в объятия ночи. Алису не покидал тот волнующий трепет, что теснил грудь (а, может, это всё был слишком узкий корсет) ещё с вручения Карой загадочной маски: Алиса всю дорогу сжимала её в пальцах и смотрела в неподвижные черты, вылепленные из папье-маше.       Ехать пришлось недолго: не больше получаса, ещё примерно столько же, по прикидке Алисы, следившей за сменяющимися окрестностями Москвы, оставалось напрямую до центра. Машина, перестроившись в правую полосу, свернула с широкой автострады на узкую асфальтированную дорогу, с одной стороны окаймлённую пышными кронами деревьев, а с другой — красной каменной стеной со стрельчатыми окнами в белоснежных каменных наличниках.       Машина встроилась в плотный ряд других абсолютно идентичных авто, неспешным караваном двигавшихся вперёд и останавливающихся возле высоких жестяных ворот. Склонившись между передними сиденьями, Алиса наблюдала, как пёстро наряженные гости в таких же, как у них с Карой, плащах и разнообразных масках выпархивают из иномарок, услужливо распахивающихся встречающими лакеями в старомодных костюмах.              Наконец, замерла и их машина. Алиса бросила на Кару взволнованный взгляд, а в следующий миг в салон ворвалась пахнущая сладким липовым цветом прохлада вечера. Швейцар, наряженный в атласно-чёрный двубортный сюртук с большими медными пуговицами, сдвинул на голову фуражку, и в сумерках мелькнули ослепительно белые перчатки. Он почтительно поклонился им, когда Кара, выпорхнув наружу вслед за Алисой, достала из сумочки-мешочка золотой ключ размером с ладонь, который, по-видимому, служил пропуском внутрь.              Алиса с замиранием сердца ступила во внутренний двор трёхэтажного старинного особняка, который был скрыт от посторонних глаз стенами прямоугольных флигелей с возвышающимися по углам, словно то была древняя крепость, круглыми башенками.              Сперва показалось, что, перешагнув порог ворот, Алиса неведомым образом переместилась в другой век, совсем в иное время: это был тот же город, небосвод в котором теперь держался на вершинах стеклянных небоскрёбов, только современные стеклянные великаны остались где-то так далеко, что ни увидеть, ни вспомнить об их существовании стало решительно невозможно; а здесь, в английском садике, разбитом перед высоким парадным крыльцом с арочными сводами на кувшинообразных колоннах, всецело царил, проникая в каждый уголок, дух той эпохи, когда Москва не знала о достижениях прогресса и подвигах архитектуры века двадцатого.       Даже в стеклянных плафонах невысоких уличных фонарей, расположенных вдоль брусчатых дорожек сада, со всех сторон двора ведущих к парадному входу, горели не электрические лампы накаливания, а робко трепыхались тёплые огоньки свечей, рассеивая мраке опустившейся ночи.       Но ни старинная архитектура, ни отсутствие яркого освещения не придавали атмосфере столько налёта древности, сколько сами гости, важно и степенно стягивавшиеся неплотными вереницами к гостеприимно распахнутым дверям похожего на средневековую крепость дворца.              Все, как один, скрывали лица под масками — под пышно украшенными перьями, сверкучими камнями и узорами масками.              — А вдруг здесь будут… — запоздало испугалась Алиса и потянула Кару за локоть.       — Кто? — шепнула она.       — Не знаю… — они замедлили шаг. — Кто-нибудь знакомый. Мои…       — Предки? — раздалась под маской глухая Карина усмешка. — Вряд ли. Ну, только если твоя обожаемая мачеха не захочет вспомнить молодость…       — В каком смысле? — не поняла Алиса.       — Как ты думаешь, — туманно поинтересовалась Кара, — зачем этим людям весь этот маскарад?       — Для красоты, — ответила Алиса.       — О, как бы не так, — возразила Кара, но продолжать разговор не стала: они под руку шагнули на первую ступень лестницы.       Золотой ключ размером с ладонь Кара вручила невысокому тучному человеку в расшитом золотой нитью парчёвом мундире и парике с пышными напудренными локонами, который добавлял ему по меньшем мере десяток сантиметров в росте. Тот отложил его на зеркальный кованый поднос в руках лакея, послушно и молчаливо маячившего за его спиной.       — Добро пожаловать, мадам, — хрипловатым баритоном поприветствовал он их, галантно приложившись к Кариному запястью. — И помните: сегодня для наших дражайших гостей не существует правил.       В его тёмных глазах на миг мелькнула заговорщическая искра и отразилась бликами огоньков свечей, дрожащих от нахально разметавшего Алисины кудри ветра.