ГЛАВА 18

ГЛАВА 18 в которой находятся ответы, но вопросов становится больше — Ты позоришь меня, — Эльвира говорила тихо, но сдавленно и напряжённо. — Ты понимаешь, что я выгляжу посмешищем? Понимаешь, к чему это всё может привести?.. — Так ты переживаешь из-за того, что выглядишь посмешищем, или из-за последствий? — уточнил Шемелин. По его интонации, однако, было понятно, что разговор не на шутку ему досаждал. — Давай не будем обсуждать это здесь. — Не будем обсуждать это здесь? Славно. Тогда давай и ты не будешь трахать дочерей своих партнёров здесь? Шемелин, ты в своём уме? Какого хрена ты задумал? Сердце у Алисы ушло в пятки, а сама она рухнула бы на пол после этих слов прямо там, в спа-центре, где стояла, если бы не схватилась похолодевшей рукой за стенку. — Эль, — миролюбиво позвал Шемелин. — Что — “Эль”? — взвилась его жена. — Ну что — “Эль”? Чего ты добиваешься? Сначала всё чуть не покатилось к чертям собачьим из-за этой твоей Милославской… Я считала, ты одумался. Понял, что такие вещи плохо заканчиваются. Но нет, Шемелин, теперь ты пошёл ещё дальше! Это так ты пытаешься доставить неприятности Ковалю? Другого способа не нашлось? Или ты думал не мозгами, а другими органами? — С чего тебе вообще в голову взбрело, что я с ней спал? — С того, что я твой жена и знаю тебя двадцать лет, — проговорила Эльвира сочащимся злобой голосом. — А у этой вообще всё на лице написано, так что остальные тоже скоро догадаются, можешь не обольщаться. Ассистентка, надо же такое придумать! Послушай, ты ведь понимаешь, до чего тебя эти шашни доведут, а? Или не понимаешь?  — Не понимаю я, Эля, только одного: ты правда, что ли, ревнуешь? — заинтересовался Шемелин. — Я думал, мы эту станцию давно проехали, дорогая. — Мне надоело краснеть из-за тебя в приличном обществе, Шемелин, — взорвалась жена, и Алиса услышала, как что-то с громким плеском падает в воду. — Ты можешь перестать трахать баб, у которых мозгов меньше, чем у курицы, и они способны не попадаться на глаза мне и особенно моим знакомым в компании с моим мужем, а? Я только об этом тебя и умоляю, Шемелин! Уже даже не прошу тебя просто не залезать под каждую юбку! — Моя ассистентка не может не попадаться всем на глаза в компании со мной, Эля, — флегматично отозвался он. — А мужем я тебе совсем скоро быть перестану. Или ты уже этого не хочешь? Ответом ему послужило молчание. Алиса взволнованно закусила губы, ощутив на языке солоноватый привкус крови. Перестанет быть ей мужем? Эльвира в ответ ничего говорить не стала, хотя Алисе до зуда под кожей хотелось услышать, что думает жена Шемелина по поводу последнего заявления. Но рассудила так: если Эльвира хотя бы вслух не выразила открытого удивления, то развод для обоих — в отличие от самой Алисы — далеко не новость. СПА-центр, обслуживавший сегодня только их компанию, пустовал: поздним утром в предбаннике у горячего бассейна с панорамным видом на снежные вершины никого, кроме Алисы, не было. Она не ожидала здесь встретить и Шемелиных: с утра по программе шло катание на открытом только до часу дня склоне, а уже после  предполагалось завалиться всей гурьбой на расслабляющие процедуры — горячие ванны, турецкий хамам, массаж, обёртывания и прочую ерунду, от которой у Вани с утра так горели глаза. Алиса и сама не отказалась бы подняться на гору, но вчерашняя травма нарушила все планы. Только услышав на подходе к бассейну голоса, она запоздало подумала: Эльвира, которой претили снег и холод, вряд ли с радостью потащилась бы кататься, зато от спа-процедур бы не отказалась — а значит, был большой шанс столкнуться с ней тут, чего Алисе после вчерашней ночи откровенно не хотелось. Только вот почему Шемелин не отправился с остальными?.. Отчего-то в душе на короткое мгновение даже зародилась искорка глупой надежды: может, он опять хотел зайти к ней, пока никто не мог их увидеть?.. Но зачем же тогда пришёл к жене? Напомнить о разводе?.. То, что произошло между ними не больше полусуток назад, теперь казалось Алисе сном — фантазией, иллюзией, сокровенной грёзой. Мир, облитый теперь ярким солнечным светом, чистый и реальный, как будто смотрел ей в лицо прямым взглядом и говорил: события ночи ей привиделись.  — В общем, я тебя смущать своим присутствием больше не стану, раз у тебя столько от этого проблем, — донёсся до неё как сквозь толщу воды его голос. — Всё, что хотел, я тебе сказал. Вылет через пару часов. — Один полетишь? — язвительно взвился Эливирин голос, перешедший в конце реплики в заливистый смех. — Шемелин, ты роешь себе могилу! Гробовщик совсем не такой идиот, каким ты его считаешь… Алиса старалась напрячь слух до предельных возможностей, но приближающиеся шаги всё равно уловила уже слишком поздно. От внимания Шемелина, толкнувшего стеклянную дверь в предбанник, совсем не укрылось то, как Алиса спешно отпрыгнула в сторону. — Павел Константинович?! — изобразила она крайнюю степень удивления, нервозно размахивая концом пояса махрового халата. — А я думала, все на склоне и… Шемелин, хмуро обведя её фигуру взглядом, прервал Алисины сумбурные попытки объясниться: — Можешь не стараться, — ухмыльнулся он с таинственным видом, а потом сухо прибавил уже на ходу: — Собирай вещи. Алиса нахмурилась и поспешила зашагать за ним: — Что? — Мне нужно улетать, — расплывчато пояснил он, доставая из кармана пиджака сотовый. — А ты, как мы всем рассказали, мой ассистент. Значит, летишь со мной. Только сейчас Алиса отметила, что одет он совершенно для спа-процедур неподобающе: в водолазку с высокой горловиной, а поверх — строгий костюм из тёмного пиджака и брюк ему в тон. Он когда-нибудь надевает что-нибудь не чёрное?.. — Но я… — шлёпая по пятам за ним в неудобных для быстрой ходьбы вьетнамках, бормотала Алиса. — Хочешь остаться? — замер он на месте, как вкопанный, и с кривой ухмылкой оглянулся через плечо. — В бассейн пришла? Ну, иди. Только советую надеть костюм химзащиты: Эльвира там всё уже ядом закапала. Алиса оторопело стиснула ворот халата на груди, ощутив пробежавшую по коже стайку неприятных мурашек: — Это из-за…? — заканчивать не стала: он и без того понял, о чём она говорила. Шемелин глубоко и как-то тягостно вздохнул, повертел в пальцах сотовый, скосив глаза к стеклянной двери, за которой осталась только что уличившая его в измене жена, а спустя секунду вновь зашагал к выходу из центра: — Улетаем через два с половиной часа. Постарайся успеть или за простой будешь платить сама, — безразлично кинул он Алисе, скрывшись затем из виду за поворотом коридора. Алиса, с досадой дёрнув в разные стороны длинные концы пояса, хотела было направиться в ту же сторону, потому что спорить с Шемелиным, очевидно, смысла не имело никакого, но обернулась на тихое хмыканье за спиной. Эльвира, сложив на груди руки, стояла в небрежно накинутом на плечи белом халате — таком же, как и у Алисы, с вышитыми на нагрудном кармане вензелями, эмблемой курорта. Она не собиралась отрывать брезгливо-надменного взгляда от вмиг стушевавшейся Алисы. Жена Шемелина как будто хотела что-то Алисе сказать — что-то наверняка особенно неприятное, — но лишь легко встряхнула влажными волосами, осмотрела её с макушки до кончиков пальцев, будто убеждаясь в каком-то своём мнении, а затем с короткой усмешкой снова нырнула за стеклянные двери к бассейну. Шемелин оказался прав: общаться с ней сегодня без специальной защиты было абсолютно невозможно — у Алисы только от её испепеляющих взглядов горела кожа, как от контакта с едкой кислотой. Алиса зарылсь пальцами в кудри. Такого исхода она уж точно не ожидала. О том, что об измене может узнать Ваня, она, конечно, думала. Думала всю ночь до его прихода и после — когда лежала на кровати, притворяясь спящей. Думала, думала. думала… Ни на секунду не переставала представлять себе его реакцию, а потом — последствия раскрывшейся тайны.  Но о том, что всё узнает жена Шемелина… Совершенно неведомым образом это Алиса слепо проигнорировала. Хотя — сейчас, глядя Эльвире в лицо — она доходчиво осознала, что от госпожи Шемелиной-то проблемы могут начаться куда более серьёзные. А может, у страха глаза велики? Может, ничего Эльвира сделать не сможет и не захочет? Шемелин ведь обронил мимоходом, что их браку конец, а значит, и дела Эльвире не должно быть никакого, с кем спит её бывший муж. Спит? Спал. Спал однажды… То есть — дважды, но первую ночь с Шемелиным Алиса благополучным образом забывала внести в общий счёт их совместных прегрешений. Вопрос о том, продолжит ли Шемелин с ней спать, взволновал Алису теперь не на шутку — об этом она тоже как-то совсем забыла поразмышлять. И немудрено: она ведь искренне сомневалась в правдивости случившегося прошлой ночью. Алиса вновь устремила взгляд туда, где ещё минуту назад исчез Шемелин. Сама собой на губах расплылась улыбка, которую она тут же скомкала и проглотила: времени на такие глупости у неё не было. — Ты чего? — в шале Ваня заявился раньше, чем Алиса предполагала. Она надеялась, что к моменту его возвращения её уже и след простынет, а об экстренном отъезде босса с ассистенткой жениху Алисы сообщит кто-нибудь из коллег. Но оказалось, что объясняться придётся ей самой, глядя Ване в лицо. Она конвульсивно сглотнула и придала тону тревожной серьёзности: — Мне придётся улететь, — сообщила она весть, которой Ваня рад точно быть не должен. — Там… там какие-то проблемы с бизнесом, и мне надо… — Тебе? — изумлённо вмешался он. — Ну, не мне, а Шемелину, но он сказал, что мне надо с ним и… Ваня почесал затылок. Алисе на секунду показалось, что в его глазах мелькнула нехорошая подозрительная искра; но она тут же одёрнула себя: от страха ей везде чудится опасность разоблачения. — И что, без тебя — совсем никак? — с досадой спросил он. Алиса лишь развела руки в стороны, всем видом демонстрируя, что рада новостям не больше него самого. — Не знаю, — с правдоподобной, как ей самой представлялось, тоской вздохнула она. — Мне кажется… — вдруг осенила гениальная догадка её мысли: — Думаю, он сильно разозлился. Ну, что мы с тобой, ну… сам понимаешь. Сами себя внесли в список гостей, поэтому вот… Она с театральным прискорбием ткнула вялыми пальцами в разложенный на диване чемодан. Но Ванин мрачный взгляд ни на мгновение не смягчился. — В общем, я тебе говорила: не стоило этого делать. Теперь и не знаю, что меня там ждёт… Будет, наверное, всю дорогу издеваться. Ты ведь знаешь его характер. — М-м… — протянул Ваня неоднозначно. Алиса, с обелгчением рассудив, что раз новости она сообщила, а теперь, следовательно, совесть у неё чиста, поспешила вновь сосредоточиться на собирании вещей: хмурила брови, металась из комнаты в комнату и пристально оглядывала все поверхности в шале, изо всех сил стараясь делать вид, будто до ужаса боится позабыть здесь хоть даже и ерундовую резинку для волос. Ваня, единственный зритель, ради которого разыгрывалось представление, всё это время наблюдал за Алисой разве что украдкой и сидел с мрачным видом на диване, уткнувшись в книгу. За весь оставшийся час он не произнёс больше ни слова, а от повисшего между ними и с каждой минутой сгущающегося всё сильнее напряжения Алисе становилось тяжело дышать. Самолёту, тому же самому, на котором они сюда и прилетели, всё равно пришлось ждать их лишние полчаса. Но Алисе казалось, что в тот самый миг, когда они грузились в трансфер до аэропорта, что никакие самолёты ей сегодня и вовсе не нужны — она и без них парила на внезапно выросших за спиной крыльях. Ваня, упрямо потащившийся её провожать, был по-прежнему хмур и невесел; зато круглое лицо Коваля, узнавшего об отъезде дочери и вышедшего попрощаться, светилось, как пузатый бок медного самовара. — Молодец, Алиска, — хлопнул он её увесистой ладонью между лопаток, от чего  из лёгких у Алисы одним махом вылетел весь воздух. — Погляди-ка, как растёшь! Уже без тебя и не решается ничего. А я тебе, Паш, говорил, что девчонка у меня золотая. Умница и сообразительная. Надо было только шанс дать. Алиса воровато переглянулась с Шемелиным, опустив голову, чтобы спрятать за волосами румянец на щеках. — А я зря не поверил, — в свою очередь Шемелина ничего не могло смутить: он беззастенчиво ухмыльнулся и подмигнул Ковалю. Коваль сложил локти на крышу кузова авто. — И Иван молодец, — веско прибавил он, качнув головой. — Молодец, — эхом повторил Шемелин, галантно распахнув пассажирскую дверцу для Алисы с противоположной от Коваля стороны машины. Она, не рассчитывая на помощь, уже было и сама потянулась к ручке, но он её опередил, легонько задев кисть подушечками пальцев; и телесный контакт длился на несколько волнительных секунд дольше необходимого. — С эдакими-то кадрами нас таки-ие дела ждут, Паш… — мечтательно прищурился Коваль, но Шемелин его оптимистичного настроя, казалось, не разделял. Тот только холодно и скупо улыбнулся, коротко кивнув лоснящемуся удовольствием Ковалю на прощание, а затем опустил замешкавшейся Алисе пятерню на спину: — Давай поскорей, — надавил он ей на лопатки, заставляя усесться в салон. — Так мы… — Алиса кашлянула, когда машина тронулась с места, и внутри воцарилась неловкая пауза, нарушить которую стоило больших усилий. — Вам… нам правда нужно вернуться по каким-то делам? Шемелин, повертев снова возникший в руке телефон, искоса кинул на неё прищуренный взгляд. — Я же предупреждал, что если ты продолжишь мне выкать… — его голос зарокотал, словно мощный мотор иномарки, которая мчала их к аэропорту, а сам Шемелин чуть склонился к Алисе корпусом. Она инстинктивно вжалась в дверцу возле своего сиденья и умоляюще уставилась ему в лицо, кинув красноречивый взгляд в сторону водителя. Шемелин небрежно усмехнулся, но вернулся, тем не менее, на своё место. — Нам — по делам, — лениво отозвался он, передразнивая Алисину привычку выкать, и снова прищурил правый глаз — тот, что Алисе хорошо был виден. — А тебе… Ты здесь, чтобы мне было не скучно. Он затих и откинул голову назад, но Алисе эта недосказанность крайне не понравилась. И она бы обязательно продолжила выяснять все подробности происходящего — а ещё точно спросила бы про жену: как та про них узнала и правда ли Шемелин от неё уходит, — и уже даже открыла рот; но все мысли, как тлеющие угли, обданные ушатом ледяной воды, с шипением потухли и испарились в одночасье, едва только его рука опустилась Алисе на колено: — Будь добра, не мешай, — не поворачивая к ней головы, велел он таким строгим и вместе с тем спокойным голосом, что Алиса и не подумала бы ослушаться, а затем, так и продолжая ехать с закрытыми глазами, прижал к уху трубку сотового. Но руку с её колена он не убирал всю дорогу, а ещё периодически улыбался — таинственно и волнующе: Алиса точно знала, что улыбки эти предназначены отнюдь не телефонным собеседникам, бестактно нарушавшим их уединение. Да, самолёт ждал их, как и обещал Шемелин, тем же днём на взлётной полосе. Больше Шемелин ничего не обещал; но отчего-то у Алисы складывалось обманчивое впечатление, будто загадочные улыбки на заднем сиденьи авто всё-таки что-то ей сулили… Только вот что — Алиса не знала. Но верила наудачу во что-нибудь хорошее. И о Ване, и об Эльвире она позабыла уже очень быстро: едва ступила на борт частного джета, через несколько часов приземлившегося в Москве. Они остались выдуманными персонажами зимней сказки — Каем с осколком льда в сердце и Снежной Королевой, обращающей в каменное изваяние одним взглядом, — потому что вокруг уже во всю цвело и упоительно пахло лето, и вот оно было настоящим, и Алиса с Шемелиным были настоящими, и больше никого и ничего настоящего в мире не существовало. — Заскочим в офис, — будничным тоном велел Шемелин, не отрываясь от экрана сотового. — Надо захватить кое-какие документы. Ты взяла с собой что-нибудь приличное? — Как вы просили… Шемелин сверкнул предупреждающим взглядом. Алиса, выражая протест, замерла посреди светлого зала небольшого терминала, который принимал частные рейсы. Шемелин заметил её отсутствие лишь спустя несколько метров, тоже остановился и с недовольным видом обернулся. — Я так не могу, — выговорила Алиса твёрдо, когда он, подождав с минуту, всё-таки вернулся обратно и подошёл к ней ближе. — Как? — с досадой потёр Шемелин лоб. — Слушай, время реально поджимает. Алиса огляделась по сторонам. Тут было тихо — никакого гомона и шума, разговоры, если и велись, то преимущественно вполголоса; на комфортных диванчиках возле стеклянной стены, за которой простирались взлётные полосы, люди сидели неплотно и внимания на Шемелина и Алису не обращали. Но каждый даже мельком скользнувший по ним взгляд всё равно заставлял её смущаться. Затравленно поозиравшись, Алиса почти шёпотом объяснила: — Так, — резко всплеснула она ладонью. — Обращаться на “ты”, например. А если… если я скажу так при ком-то? — Ну и что? — лицо Шемелина выражало искреннее недоумение. — Как что? — прошипела Алиса, негодуя от того, что он не понимает таких простейших вещей. — Кто-нибудь догадается! В памяти всплыли слова Эльвиры, подслушанные только сегодня утром. Как там было сказано? У Алисы всё написано на лице… Она привычным жестом взлохматила пряди волос так, чтобы за ними не было видно щёк. — Кто и о чём должен догадаться, Алиса? — понаблюдав за ней с иронией во взгляде, произнёс он слишком громко — так, что окружающие наверняка услышали и задались этим же вопросом. Задались и непременно принялись изучать их странную парочку теперь уже с пристальным вниманием в поисках каких-нибудь изъянов: Алиса даже наяву ощутила, как вороватые взгляды липнут к ней, пробираются под одежду, а потом до костей прожигают кожу, как капли ядовитой кислоты. На них смотрят все вокруг — так Алисе казалось. Шемелин, лениво пробежавшись глазами по головам людей в терминале, продолжил: — О том, что мы с тобой работаем вместе и давным-давно знакомы? — аккуратно положил он ладонь ей на локоть, а голос его стал звучать мягче: как будто Шемелин старался её успокоить. Алиса закусила ноготь на большом пальце и с тревогой всмотрелась в его склонённое к ней лицо. Должен ли так интимно и пронзительно заглядывать в глаза человек, с которым она просто вместе работает? Как на этот вопрос ответили бы нечаянные свидетели их разговора? Сама понимала, что ведёт себя глупо, что только привлекает внимание своим поведением. Да и ничего особо крамольного в этом его “тыканьи” не было, если подумать. Если не знать, что между ними было и почему Шемелин требовал от Алисы перейти на “ты”. Но вот беда: Алиса-то знала. И ей казалось, что знает и весь мир. — Или Алиса Игоревна на “ты” только с теми, с кем спит? — шепнул тем временем он ей на ухо, спрятав телефон в кармане брюк и придвинувшись совсем уж непозволительно близко. Костяшками пальцев освободившейся руки он легонько чиркнул ей по рёбрам, с удовольствием наблюдая, как передёрнулась от мелкой дрожи Алиса. Она покраснела — в который уже раз за последние два дня. Теперь и сама не знала, что послужило причиной: его развязный намёк, непринуждённое прикосновение к чувствительному месту или то, как выдохнул он её полное имя — ласково и сладко, точно хотел распробовать на языке. — Нет, я так не могу, — для надёжности сделала она шаг назад, принявшись мять и разглядывать собственные пальцы: если посмотрит на Шемелина, снова растает и пропадёт напрочь. — Зачем вы меня увезли? Чтобы… Она не договорила. — Чтобы ты присутствовала со мной на деловой встрече, малышка. А потом съездила в одно место, которое я хотел тебе показать, — он аккуратно убрал волосы с её лица. Она вглядывалась в его глаза, чтобы понять, был ли Шемелин до конца искренен; но разгадать его мысли Алисе было совсем не под силу. — Ты ведь хочешь начать это своё… — он пощёлкал в воздухе пальцами, — дело. Ну, вот. Поговорим обо всём в… неформальной обстановке. Алиса скептически хмыкнула. — Мне не показалось, что ночью обстановка была… формальной, — она почти шептала: всё боялась, что подслушают. А вот Шемелин ни о чём не переживал. Как иначе объяснить то, что он, стоя посреди этого зала и наверняка привлекая постороннее внимание, ласково погладил Алису по щеке — той самой, от которой только что отвёл прядь волос. — Ты же сама боялась, что там нам могут помешать, — добродушно подмигнул он ей. — А я покажу тебе место, где мешать будет совсем некому. Алиса, разомкнув губы, постояла ещё с полминуты безмолвным истуканом, снова глядя ему в спину, и всё-таки поддалась, когда он мельком обернулся через плечо и поманил за собой нетерпеливым жестом. Споро заперебирав ногами в попытке нагнать Шемелина, Алиса опять ощутила трепетный взмах крыльев за спиной: они понесли её стремглав вперёд, за ним. Переодеваться пришлось прямо в кабинета Шемелина. К удивлению Алисы за стеной обнаружилось скрытое пространство, куда он галантно её пропустил, заговорщически ухмыльнувшись, а сам плотно закрывать отъезжающую в сторону панель, замаскированную под деревянную обшивку стен, не спешил. Комната была обставлена скупо и по-холостяцки, но ей отчего-то стало здесь уютно — может, потому, что Шемелин пустил Алису в личное пространство. Пугающего пейзажа за стеклом окна не наблюдалось — вообще не наблюдалось никаких окон; из всего убранства стояли только небольшой диванчик да стол, а напротив — нашлось место для телевизора. Алиса улыбнулась: под плазмой валялся джойстик от игровой приставки. Неужели Шемелин иногда умеет расслабляться? — Где мне оставить вещи? — громко спросила она, чтобы докричаться до оставшегося за стеной Шемлина, и стянула с ног обтягивающие джинсы. — Здесь? Шемелин, пошуршав за рабочим столом бумагами, ответил: — Нет. Оставишь в тачке. Алиса нахмурилась от мельком колыхнувшегося в груди разочарования. Переодеться пустил, но всё равно не хочет, чтобы в его берлоге остались следы женского вторжения? — Сюда потом не будем возвращаться, — с задержкой добавил он, перебирая в руках бумаги и краем глаза заметив, что Алиса вышла из комнатки. Он оторвался от изучения документов и придирчивым взглядом медленно опустился от макушки к самым её щиколоткам, криво ухмыльнувшись. Алиса, чуть смутившись от такого внимания, неловко переступила с ноги на ногу. — Опять эти туфли, — резюмировал он насмешливо и, вздёрнув бровь, поднял глаза к её лицу. — Жаль, времени не осталось. Алиса посмотрела на носки босоножек от “Джимми Чу” с ремешками из перламутровых жемчужинок и вспомнила, как ещё недавно сама сидела тут, за его столом, бесцеремонно закинув обутые в эти самые босоножки ноги прямо на стол. — Впрочем, мой виски тоже кончился… — с досадой цокнул языком Шемелин. — А без него ты ведь вряд ли снова запрыгнешь ко мне на стол, да, Алиса Игоревна? От очередного неприличного намёка Алиса судорожно сглотнула, спрятав взгляд в районе пола, но Шемелин резко поднялся и протянул ей руку. — Поехали. Лишь в лифте безлюдного в вечерний час выходного дня бизнес-центра Алиса сообразила оценить своё отражение в зеркале. Порылась в сумочке в поисках помады и поблагодарила судьбу, что один-единственный тюбик всё-таки завалялся среди ключей, пачек салфеток, рекламных буклетов и прочего барахла, которое ей всё недосуг было вытрясти — да всё никак руки не доходили. Она небрежным движением мазнула по губам полупрозрачной краской с бордовым оттенком и почмокала, придирчиво разглядывая отражение. Пощипала щёки, пригладила брови, взъерошила волосы, которые так и не сподобилась выпрямить; беспорядочное облако над головой упруго всколыхнулось от плавных движений шеи. Алиса критически насупилась и пошарила снова нырнула рукой в недра клатча, выудив оттуда золотистую заколку. Собрала непослушную копну, уже намереваясь скрепить её в подобающий серьёзному поводу хвост, но тут неожиданно помешал Шемелин: Алиса вдруг ощутила лёгкое касание ладоней на обнажённых плечах. — Оставь так, — шепнул он ей в шею, откинув в сторону волосы и приложившись коротким поцелуем к косточке ключиц под лямкой платья. — Неаккуратно, — выдохнула она, чуть подавшись назад, чтобы стать ближе к теплу его тела. — Красиво, — возразил он и развернул к себе лицом, впившись в её губы требовательным поцелуем. Алиса сдавленно промычала что-то невнятное ему в рот, но все мысли выветрились из головы, едва Шемелину стоило проникнуть в неё горячим влажным языком; и в мире, казалось, не осталось ничего, кроме бархатисто-тёплой кожи его затылка, и шелковистых волос, в которых Алиса запуталась пальцами, и терпко-древесного запаха — того, что она с томлением впитывала каждой клеточкой тела. И неё самой — ничего и никого не осталось в мире, кроме Алисы, безрассудно целовавшейся в лифте бизнес-центра с ещё пока женатым мужчиной, ничего ей не обещавшим, но дарившим этими поцелуями больше, чем кто-либо другой за всю её жизнь. Над головой деликатно пискнул сигнал остановившегося на первом этаже лифта. Алиса всполошенно отлынула от Шемелина, мельком бросив взгляд в зеркало за спиной: губы красила напрасно — всё осталось у него на лице. Она, подавив смущённую улыбку, протянула ему бумажный носовой платочек из благополучно завалявшейся в сумке пачки; вторым — утёрла собственные распухшие губы, что делу, в общем-то, вряд ли помогло. — У вас не больше получаса, — сухо предупредил их высокий молодой мужчина в лобби “Хилтона”, демонстративно вздёрнув запястье с неброскими, но дорогими часами. Метнув вопросительный взгляд к Алисе, шедшую на шаг позади Шемелина, он вопросительно вскинул брови. — Ассистент, — прокомментировал её, видимо, нежелательное присутствие Шемелин. — Разговор предельно конфиденциальный. — Да вы не переживайте. Она у меня немая. И в делах не разбирается, так что ничего не поймёт, — криво ухмыльнулся Шемелин и многозначительно понизил голос, нагло скользнув ладонью ниже её талии: — Всё равно не для того держу. Смысл последней его реплики дошёл до Алисы, путавшейся в мыслях и догадках насчёт цели их визита, только на мраморных ступенях витой лестницы. Она мягко и осторожно шагала по багровой ковровой дорожке, придерживаясь от страха упасть за его локоть, а сама завороженно рассматривала роскошный интерьер с хрустальными люстрами и позолотой на потолке. — Ты же не против ещё разок сыграть в молчанку, малышка? — урвал Шемелин момент, чтобы шепнуть ей на ухо короткую фразу. Алисе оставалось лишь кивнуть и согласиться. Сопровождающий, нервно поглядывая на часы каждые полминуты, будто время от этого побежит быстрее, довёл их до двери номера — ничем не примечательной, такой же, как десятки других таких же, мимо которых они долго шли по длинному коридору отеля. Но за порог они ступили лишь вдвоём: в номере царила полутьма и пахло дорогим мужским парфюмом с нотами кожи и табака. Шемелин шёл вперёд решительно, ни на секунду не задерживаясь, а вот Алиса — так осторожно, будто двигалась по хлипкому деревянному мостику над пропастью, дна которой даже не удавалось разглядеть. Зачем Шемелин всё-таки взял её с собой? — Сожалею, что пришлось побеспокоить, — услышала она любезный и тихий голос из глубины номера. И голос этот был знаком. — Не бери в голову, — отмахнулся Шемелин и расслабленно упал в велюровое кресло. — Ты не один? — искренне заинтересовался голос. Алиса, наконец войдя в тускло освещёную гостиную, рассмотрела хозяина, но недоумение от этого лишь кратно возросло: перед ней сидел, потягивая бордовое вино из хрустального бокала, Давид. Шемелин тем временем бросил на неё насмешливый взгляд и ответил: — А я твоему гаврику её уже представил. Моя ассистентка. Вы знакомы? — фальшиво удивился он, заметив откровенный шок на лице Алисы. — Так ты всё-таки смог разгадать свою загадку, — невозмутимо резюмировал Давид. — Алиса, можете быть уверены: я вас не выдавал. — Я же тебе сказал, что всё узнаю, — побарабанил пальцами по дорогому дереву кофейного столика Шемелин. — Хоть с твоей помощью, хоть без. — О, я не сомневался. Напротив: просто не хотел лишать тебя удовольствия от погони, — с доброжелательной интонации в голосе отреагировал Давид, плотоядно оскалившись, от чего у Алисы по загривку пробежала стайка мурашек. — Рад за вас, но вызвал, впрочем, не за этим. — Что за проблемы? — самодовольство Шемелина тут же сменилось и стало деловым. Давид в отличие от своего нервного помощника спешить и стараться уложиться в заявленные полчаса даже не думал, судя по медлительности его движений. Будто проигнорировав вопрос Шемелина, он чинно отпил вина и внимательно взглянул на Алису. — Вы не хотите присесть? — вежливо склонив голову, спросил он. — Могу я что-нибудь предложить вам выпить? Шемелин раздражённо сморщился и нетерпеливо дёрнул ртом, за что Давид одарил его холодным взглядом для острастки. — Мы всё-таки в обществе дамы, — сдержанно приподнял он уголки губ. — Присаживайтесь, Алиса. Так и не избавившись от претящего чувства неловкости, она, двигаясь скованно и неуверенно, опустилась на самый краешек свободного кресла и положила руки на тесно сжатые коленки. Лопатки напряжённой до предела спины сошлись вместе: Алиса, вытянувшись, как струна, чувствовала себя так, точно проглотила длинную острую спицу, неприятно теперь покалывающую внутренности — то желудок зацепит, то мышцу диафрагмы. — От неё нечего скрывать, — повторил свои слова Шемелин, который намёки Давида про общество дамы истолковал по-своему. И, видимо, был прав: Давид после этих слов настороженно прищурился, пытливо вглядываясь в Алисино лицо. Многозначительно усмехнувшись своим мыслям, он в одночасье придал напустил на себя обманчиво расслабленный вид: тоже, как почудилось Алисе, уловил во фразе Шемелина смысл, который от неё самой упорно ускользал. — Что ж, — поставил Давид бокал с недопитым вином возле бутылки из тёмного полупрозрачного стекла. — Раз так, перейдём сразу к делу. До меня дошла весть, что органы уже раскопали кое-что для нас неприятное о нашей общей знакомой. Упокой Господь её грешную душу… Давид возвёл тёмные глаза к потолку и мелко перекрестился. — Я думал, дело замнут, — пониженным тоном проговорил Шемелин, не отрывая от Давида сосредоточенного взгляда. Речь, должно быть, шла о Милославской — на эту догадку натолкнула Алису последняя реплика Шемелина. Только день назад он сам заявлял ей, что расследование Кариного убийства спущено на тормозах при содействии Коваля. Но выходит, это совсем не так?   — Пытались, — скупо отозвался Давид. — И? — Не всех можно купить, Павел Константинович, — сказано это было с до того слащавой улыбкой, что у Шемелина, крепко сцепившего челюсти, кажется, свело зубы. Заметно напрягшись, он облокотился локтями на собственные колени и превратился в один большой сгусток нервов. — Её отец… — Давид, напротив, со скучающим видом рассматривал интерьер номера и говорил равнодушно. — Он заслуженный работник органов. И окончательно всё замять просто не даст, если от него не… — Давид тактично смолк, многозначительно дёрнув бровью и глотнув ещё вина. — Следствие всё равно ведётся. Медленно, да. Им со всех сторон втыкают палки в колёса, но… Но зарегистрированные на имя Милославской компании, связь от которых несложно потом проследить до нас, они уже обнаружили. — Это ничего им не даст. — Им, может, и не даст, — пожал плечом Давид и изучающим взглядом принялся буравить онемевшую Алису. — А вот Ковалю, я уверен, информация покажется очень занимательной. — Я знаю его почти двадцать лет, — хмыкнул Шемелин. — Он даже не поймёт, что к чему. Ну, были на Милославскую записаны компании-прокладки, ну, шли через них поставки. Дальше-то что? — Ну, насчёт своего дорого партнёра ты, может, и прав. Но вдруг рядом с ним найдутся охотники объяснить, куда нужно смотреть? — парировал Давид хладнокровно. — А может, в самый неожиданный момент всплывут документы, которые ты до сих пор не разыскал, потому что был очень занят поисками нашей милой гостьи? Шемелин помрачнел ещё сильнее. Алиса, хоть и лишилась дара речи, но слушала так внимательно, как никогда раньше. Значит, с Карой Шемелина объединяло нечто большее, чем личная жизнь. На Милославскую были записаны какие-то фирмы — значит ли это, что Кара была для Шемелина подставным лицом? И Шемелин очень не хотел, чтобы об этом узнал Коваль. Вернее, не хотел Давид; а Шемелин полагал, что Алисин приёмный отец просто ничего не поймёт… Но теперь понять хотелось Алисе: понять, что так бережно от Коваля пытались скрыть. И какие документы ищет — судя по всему, до сих пор — Шемелин? Одна за другой в памяти всплыли сцены: вот Кара говорит в их с Алисой последнюю встречу, что делала за Шемелина всю грязную работу; а вот Шемелин в конференц-зале отдаёт приказ ещё раз обыскать квартиру Милославской, потому что хочет найти что-то очень важное; а вот Шемелин, сжав в мёртвой хватке Алисин загривок, спрашивает: не забирала ли Алиса из квартиры Кары что-нибудь чужое?.. Голову осенила очевидная мысль: Шемелин считал, что документы забрала Алиса. И мысль эту развиться дальше было совсем несложно: Алиса забрала документы для того, чтобы передать Ковалю. Подозревал ли Шемелин, что Алиса была в курсе каких-то тайных схем? Предполагал ли, что Кара рассказала ей нечто такое, о чём не должен был узнать приёмный отец? Как Шемелин, имея всё это в виду, затем для себя рассудил: рассказала ли Алиса, по его мнению, обо всём Ковалю сразу? Или только намеревалась это сделать, подкрепив обвинения бумагами? И главный вопрос, который отчего-то волновал Алису куда сильнее всех деловых интриг, невольной участницей которых она себя внезапно обнаружила. Вопрос был предельно простым, но единственным, ответа на который Алиса не в силах была найти. Разгадать человека, сидевшего в соседнем велюровом кресле на расстоянии вытянутой руки, ей не удавалось никогда — и, казалось, ни за что в жизни не удастся. Считал ли Шемелин всё это время Алису шпионкой Коваля? Но даже не это тревожило её. Главной загадкой, таящейся в непроницаемом для посторонних водовороте его мыслей, оставалось совсем другое: как он относится к ней теперь? Может ли Алиса надеяться, что Шемелин пришёл к единственно верному выводу: раз Коваль ни о чём пока не догадался, с Алисы  все подозрения можно снять? — В общем, — тем временем выдержав долгую паузу, объявил Давид и погладил подушечкой указательного пальца ободок бокала. — Нам нужно ускоряться, Павел Константинович. Ждать дальше — рискованно. Шемелин после этих слов погрузился в тяжёлые раздумья, а Давид, приветливо улыбнувшись Алисе, направился к мини-бару. — Может, всё-таки что-нибудь выпьете, Алиса? — обратился он к ней вновь. Долю секунды посомневавшись, она взглянула на Шемелина, сидевшего с отрешённым видом, и махнула, наконец, рукой на все свои зароки. — Чего-нибудь не слишком крепкого… — попросила она несмело, и звук её голоса как будто пробудил резко вынырнувшего из размышлений Шемелина. — Я думал, ты пьёшь только мой виски, — с неизменной издёвкой вмешался он, пристально глядя, как Алиса отпивает кисловатого вермута. Затем вновь обратился к Давиду: — Это всё, за чем ты меня позвал? Давид вернулся на своё место, безмятежно утонув в мягком кресле. — Честно говоря, я и не думал, что ты вот так сорвёшься, — криво ухмыльнулся он, а затем мазнул по Алисе взглядом. — Но теперь понимаю, зачем тебе была нужна такая скорая личная встреча. Шемелин встал и, не отводя от него глаз, с нажимом проговорил: — Мне нужно время подумать, — и небрежно позвал за собой Алису, направившись к выходу: — Пошли. — Не затягивай, — кинул им вслед Давид за секунду до того, как Шемелин плотно прикрыл дверь номера. Застыв на месте в полном замешательстве, Алиса уставилась на Шемелина со смесью недоумения и смущения, а тот, с пару секунд о чём-то многозначительно помолчав, вдруг сказал: — Ни об этом разговоре, ни о самом факте встречи, ни о состав её… кхм, участников, разумеется, никто знать не должен. Алиса спешно закивала. — Пошли. Внизу ждёт водитель. — Куда мы? — только и удалось выдавить ей сквозь сбивчивое дыхание. — У нас ведь корпоративная поездка, — лукаво подмигнул Шемелин, взяв её под локоть и уверенно потащив за собой. — Забыла? Алиса было решила, что они летят обратно в Швейцарию, однако шофёр — всё тот же старый Алисин знакомый — направил авто Шемелина загород, и вскоре за окном перестали мелькать московские хрущёвки; пейзаж мегаполиса сменился лесными чащами и частными домами. Шемелин всю дорогу молчал, и нарушать эту тишину Алиса трусила: он то всматривался в бумаги, то изредка звонил кому-то — и тогда молчание прерывалось его совсем тихим низким голосом, а потом снова растекалось по пространству салона; и Алисе всё казалось, что оно, это молчание, наполненное подозрениями и не отвеченными вопросами, просачивается ей в глотку и заставляет язык онемевать. Она всё прокручивала и прокручивала в голове беседу, произошедшую в номере “Хилтона”; теперь в мыслях всплыла первая встреча с Давидом — тогда Кара заявила, что он помогает людям решать проблемы и вскользь намекнула, что у кого-то они, эти проблемы, есть. Имела в виду Шемелина — вот что выходит? — Чего притихла? — спросил вдруг он, с хитрецой покосившись на Алису. Она пожала плечами. — Не хотела мешать… Его рука вновь скользнула по Алисиной коленке, пробираясь под подол платья. — Ты не мешаешь… — шепнул он на ухо, склонившись к ней ближе. — Куда мы едем? — настойчиво повторила свой вопрос она. Машина замедлилась. — Туда, где нас никто не найдёт, — туманно ответил Шемелин и отстранился, вновь принявшись нажимать кнопки на клавиатуре мобильного.