ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

…2 месяца спустя…

— Пора выходить, — позвал из прихожей Ваня. — Минуту, — отмахнулась Алиса, осторожно выглядывая в окно: боялась, что снизу её заметят. Она была права: день начался с плохих новостей. Едва она проснулась утром, едва только открыла глаза и сделала первый глубокий вдох после пробуждения — сразу ощутила покалывание в ноздрях от примеси напряжения, пропитавшей пахнущий необжитым пространством воздух. Вот с тех пор сердце и было не на месте: что-то непременно должно было произойти, так Алисе казалось. После возвращения в Москву минуло уже почти две недели, а унылое течение похожих друг на друга как две капли воды дней уже успело порядком наскучить. Привычный распорядок — пробуждение, завтрак, лечебные упражнения, отдых, очередные упражнения, обед, отдых, короткая прогулка, ужин, отход ко сну — должен был, наконец, нарушиться сегодня. Правда, чувства из-за этого в Алисе бродили противоречивые: вырваться из бесконечного круговорота рутины хотелось аж до подкожного зуда, но и первый за долгое время выход в люди большой радости тоже не предвещал — предстояло посетить офис. Однако в квартире, подаренной Ковалем в день помолвки Алисе и Ване, за ночь ничего не поменялось. Всё оставалось по-старому и на своих местах, что вопреки всякому здравому смыслу атмосферу только нагнетало. В спальне было серо и тускло: тяжёлые занавески почти полностью застилали окно, а дневной свет едва пробивался в узкую щель сквозь слой полупрозрачного тюля. От этого казалось, что время здесь замерло где-то между ночью и днём, в вечных предрассветных сумерках — в моменте, когда Алиса еженощно с разочарованием понимала, что в комнате никого, кроме неё, нет. И не было. Привычно. Всё было серо, тускло и привычно. Ровно до тех самых пор, пока она не бросила скользящий взгляд в окно спальни, зацепившись глазами за грязно-белое пятно на парковке. Машина была старенькой, непрезентабельной. У здешних жильцов таких не водилось — да и вообще на парковке возле дома Алисе редко приходилось видеть продукцию отечественного автопрома. А уж “Газель”, желтоватая от старости и сероватая от толстого слоя дорожной пыли, и подавно выбивалась из ряда до блеска отполированных иномарок. В первую секунду она показалась Алисе просто подозрительной. Спрятавшись за занавесками и присмотревшись, она принялась вспоминать, где видела похожий микроавтобус с покоцанным боком над правым задним колесом, а как только мысли настигло внезапное озарение, в ушах у Алисы зазвенело. За такой же в точности “Газелью” они ехали по дорогам её родного городка вместе с шофёром Шемелина. И теперь эта же “Газель” стояла здесь, в Москве, возле дома, где Алиса временно жила. Если Алиса не ошибалась, если ей сейчас не мерещилось, то Шемелин, выходит, не обманул, когда рассказал про слежку? Алиса снова украдкой бросила взгляд в окно: может, всё-таки показалось? Да и откуда этим людям знать о её новом адресе?.. — Тебя в машине подождать? Она чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда в дверях спальни показался Ваня и гордо звякнул новеньким брелком с круглой эмблемой “БМВ”. Застанной врасплох Алисе не удалось мгновенно стереть гримасу шока, исказившую лицо, и Ваня сразу же забеспокоился: — Всё нормально? Плохо чувствуешь? Не обязательно выходить именно сегодня… И вообще, не обязательно… — Нет, — уверенно перебила она его, пресекая новые попытки предложить ей остаться дома и придумать себе другое занятие. — Поехали. Сколько можно дома сидеть? У меня голова скоро опухнет от скуки. Ваня в сомнениях замолчал, а Алиса потянулась к нынешней вечной своей спутнице, лёгкой алюминиевой трости, и, опираясь на гладкую деревянную ручку, медленно побрела за Ваней к лифту. На подземном этаже пахло бензином, воздух был спёртым и разреженным. Алиса поморщилась, ощутив лёгкое головокружение, и замедлила без того небыстрый ход: организм, в недавнем прошлом перенёсший сложную операцию и тяжёлый процесс восстановления, был ещё слаб и откликался неприятными реакциями даже на самые небольшие стрессы. Ваня, может, и был на самом деле прав в своих опасениях и попытках уговорить Алису не высовываться во внешний мир так рано, но прислушиваться к нему она всё равно не собиралась: хотела со всем поскорее покончить. Шагая в отличие от Алисы упруго и бодро, Ваня уже маячил где-то вдали между рядами крыш и фар чужих машин, и даже по аккуратно подстриженному затылку было видно, как сильно распирает его от самодовольства. — Красивая, — оценила Алиса новенькую чёрную иномарку, возле которой он замер, дожидаясь её и задрав подбородок. — Дорогая? Он неоднозначно качнул головой и в припрыжку бросился к дверце переднего пассажирского сиденья. — Прошу, — важно повёл он рукой, приглашая Алису сесть в салон. — А “Рено” куда делся? — спросила она скучающим тоном, едва они тронулись с места. — Продал, — не стал особенно распространяться Ваня. Алису тоже судьба старенького авто интересовала в общем мало, поэтому продолжать расспросы она не стала, тем более нашлось дело поважнее: выехав с подземного паркинга, они оба пристально оглядели проплывающую мимо белую “Газель”. В салоне воцарилась тишина. Алиса в досаде чертыхнулась — не вслух, а только про себя: табличка с номером, который с близкого расстояния, конечно, удалось рассмотреть чётче, ничего ей не дала — точного сочетания цифр и букв на той “Газели”, за которой они с шофёром Шемелина следили, она уже, конечно, вспомнить не могла. — Интересно, что они тут забыли, — пробормотала она, поймав озабоченный Ванин взгляд на себе. — К кому-то приехали. Или живут здесь, — безразлично предположил он, крутя руль. — На такой машине? — Алиса повернула голову на сто восемьдесят градусов и всмотрелась в заднее окошко. — Да мало ли, — пожал Ваня плечом. — Чего ты так всполошилась из-за ерунды? — Просто… После той истории с похищением стараюсь оглядываться по сторонам. Ваня опустил на её пальцы свою ладонь и слабо сжал. — Пока я рядом, тебе ничего не грозит, — руку он торопливо убрал и с любовью погладил пахнущую новьём оплётку руля, касаться которой ему нравилось, казалось, куда больше, чем Алисы. — Я вот тоже ездил на стареньком “Рено”. Знаешь, когда возле дома парковался, постоянно ловил на себе такие вот взгляды. Алиса вернулась в прежнее положение и встревоженно прикусила губу, украдкой то и дело кидая взгляды на его лучившийся удовольствием профиль. — Ну это, конечно, не машина, а мечта… — переменил тему Ваня и расслабленно откинул затылок на обтянутый светлой кожей подголовник. — Чувствуешь, как плавно едет? Как будто по воздуху плывёт. Алиса тихо угукнула, пропуская мимо ушей и совершенно не вникая в последовавший за этим Ванин рассказ о технических характеристиках новой “бэхи”, которую он с показной небрежностью так и называл, словно всю жизнь на таких “бэхах” и проездил; она же погрузилась в тревожные мысли. Поделиться своими подозрениями насчёт слежки с кем-нибудь хотелось — просто чтобы не держать в себе и ещё понять, зачем кому-то вообще за Алисой следить. И вроде бы с кем делиться, как не с Ваней: он-то не понаслышке знает, чего конкретно она боялась, почему так отчаянно не хотела возвращения прошлого в свою жизнь и что за напряжение теперь поселилось у неё в душе. Но что-то мешало довериться ему полностью, выложить всё, что тяжким грузом тянуло сердце вниз — между ними выросла глухая кирпичная стена. Алиса уже и не помнила, как считала Ваню самым близким своим другом: за последние месяцы их отношения претерпели кардинальные перемены, стали вынужденными, неизбежными, вроде хмурых серых туч, которые обнаруживаешь за окном поутру и сделать с которыми ничего всё равно не можешь. Они почему-то есть — и остаётся лишь надеяться, что завтра они напрочь растворятся в воздухе. Или послезавтра. Или послепослезавтра… Ваня что-то спросил. Алиса осознала это, потому что его оды шикарной иномарке внезапно прервались и повисла неудобная пауза. Она неопределённо двинула плечом, заполнив молчание насвязным набором междометий, и Ваня прекрасно понял, что она знать не знала, в чём заключался вопрос. Переспрашивать Алиса тоже не стала, откровенно демонстрируя своё безразличие, и тогда уголки его губ опустились, а лицо перестало сиять от счастья. В этот момент оба ясно уловили одно: Алиса не могла ответить Ване тем, чего он от неё так отчаянно ждал и чего так усердно старался добиться все эти длинные недели — взаимной благосклонности. Были ли тому виной собственные секреты Алисы, что она прятала от всех под семью замками; или сам Ваня отстранился, с головой уйдя в дела бизнеса, не без удовольствия примеряя на себя новую роль босса? С какого-то момента всё точно пошло не так, и разобраться, когда это случилось, было сложно; но ещё сложнее — что-нибудь с этим сделать. Алиса бы не терзала ни его, ни себя. С удовольствием перестала бы травить им обоим душу своим постоянным присутствием; но и переехать, окончательно порвав связь, как в прошлый раз, она не могла, как не могла и ответить на Ванины чувства. По возвращении на родину необходимо было первое время жить с кем-то, кто помогал бы ей справляться с бытовыми сложностями в период восстановления, и из двух неминуемых зол — обитать в доме с мачехой или в квартире с Ваней — второе представлялось наименьшим. Оставить Алису один на один с какой-нибудь нанятой сиделкой Коваль отказывался наотрез. Но с каждым днём Алиса всё больше собиралась на этом настоять, как только здоровье окончательно окрепнет и она сможет доказать приёмному отцу, что бдительный контроль кого-нибудь близкого ей уже не нужен. Алиса, правда, подозревала, что Коваль надеялся на их с Ваней воссоединение из-за сложных обстоятельств и необходимости снова жить на одной территории. Ей оставалось надеяться, что, увидев полную неспособность бывших жениха и невесты найти общий язык, он оставит эти пустые надежды и больше не будет настаивать на заключении брака. Как оказалось позднее, зло, выбранное Алисой, было ощутимо меньшим: Ваня, который в офисе разве что не ночевал, днём отправлял к Алисе для выполнения всяческих поручений Виолетту, бывшую секретаршу Шемелина и свою нынешнюю помощницу. Так что к Алисиной радости необходимость взаимодействовать с ним сводилась к минимуму. Машина затормозила, и она вынырнула из тягостных мыслей. Ваня вышел, распахнул перед нею дверцу и с хозяйским видом небрежно кинул ключи в руки подскочившему охраннику. Приехав в офис впервые за несколько месяцев, Алиса без всякого удивления обнаружила, что ничего-то тут не поменялось. На первый взгляд. Громадина небоскрёба по-прежнему пронзала небо высоко-высоко над головой, по-прежнему безразлично блестела своими зеленоватыми стеклянными окнами и по-прежнему угрожала раздавить Алису всей своей чудовищной массой. Но стоило войти внутрь, как жизнь вокруг, которая раньше в этих стенах не прерывала своего течения ни на секунду, замерла. — Иван Анатольевич… — послышался тонкий щебет с ресепшена. Алиса посмотрела на стойку и нахмурилась: подобострастные улыбки прилипли к симпатичным девичьим личикам, которых раньше она здесь не видела; зато Ванина лучезарная физиономия ещё ярче засияла от удовольствия. — Иван Анатольевич, — донеслось сухое приветствие от секьюрити, когда они проходили турникеты: трое крепких мужчин в строгих костюмах подобрались, расправив плечи, и вытянулись по стойке смирно. Им Ваня ничего не ответил, лишь снисходительно поведя в сторону подбородком. — Иван Анатольевич! — прозвенело куда более радостное, чем следует, приветствие в лифте от мужчины средних лет, которого Алиса, застывшая у Вани за плечом, тоже узнать не смогла. Как, видимо, и их случайных попутчик — её, потому что в продолжение спросил у Вани, скользнув по ней мимолётным взглядом: — Ваша новая секретарша? Тот тихо кашлянул в кулак. — Нет, это… Алиса. Алиса Игоревна, — с нажимом ответил он ему, и воцарилась гробовая тишина. Глаза попутчика округлились и тотчас же уткнулись в пол. Он бормотнул скомканное “здравствуйте”, а едва кабинка остановилась, выскочил из лифта, как ошпаренный. Да, перемены были налицо: раньше обитатели бизнес-центра никогда не обращали на Ваню такого внимания. Раньше он был для них безликой тенью, недоразумением и пустым местом, а теперь этой тенью стала сама Алиса, которая удостаивалась от всех лишь лёгких вежливых кивков. — Да ты теперь здесь царь и бог… — протянула вполголоса она, когда лифт остановился на сороковом этаже, и металлические двери разъехались в стороны, открывая путь по пустынному коридору. — Брось, — махнул рукой Ваня, которому, как он ни пытался скрыть, всё это ужасно нравилось. — Ты преувеличиваешь. — Ничуть. Только что всё это за люди? Никого не узнаю, — заковыляла она вперёд, прихрамывая. — У нас небольшая смена кадров, — отмахнулся Ваня и вновь улыбнулся торопившейся мимо девице. — А ты больше не сидишь в том занюханной чулане? — во всеуслышание поинтересовалась Алиса, чтобы сбить с него спесь, и встретилась глазами с так обрадовавшей его особой. Та поспешила скрыться за дверью одного из кабинетов, а Ваня, эмоции которого прочесть на окаменевшем лице стало невозможно, попытался взять Алису под локоть, но она отдёрнула руку, как от огня. — Извини… Прощения она просила то ли за свой дурацкий комментарий, то ли за нежелание ощущать на себе его прикосновения — сама, на самом деле, не разобралась, но тростью для доходчивости всё-таки взмахнула: — Просто будет неудобно идти. Так… куда нам? Алиса завращала головой, а Ваня, приободрившись, загадочно улыбнулся. — Во-он туда, — ткнул он пальцем перед собой, и Алиса напряжённо сглотнула, уставившись на до боли знакомый тупик, которым заканчивался коридор. — Ты шутишь, — выдохнула она. Голос вдруг осип. — Почему это, — равнодушно пожал он плечом. — Где мне ещё сидеть-то? — Ну не в кабинете же Шемелина… — А что в этом такого? — резко возразил он и встал перед Алисой, преградив ей путь. — Кабинет, он и есть кабинет. Кабинет начальника. Кто-то же в нём должен сидеть. И совещания там очень удобно проводить. — М-м… — протянула она хмуро и глухо постучала наконечником трости по полу, лицом отвернувшись в сторону. Ваня постоял напротив неё ещё пару секунд, как будто ожидал от Алисы какого-то оправдания, которого она и не собиралась ему давать, упрямо сжав повлажневшие пальцы на лакированной ручке трости, а затем развернулся на каблуках дорогих туфель и снова зашагал к двери в приёмную бывшего генерального директора. Алиса замерла. Ноги отказывались двигаться с места; сердце вновь заходилось в болезненном трепете. — Подожди… — позвала она несмело, сделав несколько шагов вперёд и вновь застыв от бессилия на полпути. Ваня остановился к ней спиной. — Может, я пока… — Алиса сглотнула, посмотрев на носки своих не слишком изящных ортопедических ботинок. — Ну, не знаю… освоюсь на новом рабочем месте? Ваня заложил руки за спину и вскинул подбородок. Затем обернулся, с ноткой надмения рассматривая спасовавшую перед порогом кабинета Шемелина Алису, и издал тихий смешок. — Мы не обсуждали, что я могу тебе предложить, — с видом напускной озабоченности покачал он головой. — Ассистентом, как раньше, я тебя не заставлю бегать, сама понимаешь. У нас тут аврал, придётся носиться туда-сюда, у тебя точно возникнут трудности… — он красноречиво покосился на её трость. Однако выход из сложившегося положения Алиса сразу предложила сама: — Я думала вернуться к прежней работе. Ну, в финансовом отделе. И работа там сидячая, и я знаю, что делать. Ты ведь нанял кого-то вместо Милославской? Я могу помогать, как раньше. Ваня замолчал, в задумчивости почесав щёку. — Ну, что ж… Лишние руки там сейчас очень нужны, — принялся размышлять вслух он, но, судя залёгшей между бровей по глубокой складке, идея эта его не особенно вдохновляла. Потому Алиса и поднажала с уговорами: — Да, знаю, вся эта ерунда с долгами. Нужно поднимать кучу документов, бумажная волокита... Но, знаешь, после пары месяцев плевания в потолок мне и это за счастье, — Алиса подняла к нему миролюбивый и доброжелательный взгляд. Стоило признать ещё одну перемену — только теперь уже в себе: во вранье она поднаторела изрядно. Ваня потёр лоб, не решаясь с ней согласиться, но, как и предполагала Алиса, ответить ей прямым отказом он тоже не мог: — Может, ты и права… — он запнулся и решительно выдохнулся. — В общем, иди в бывший кабинет Милославской. Объясни ситуацию. Там… Проинструктируют. Он сделал замысловатый пасс рукой, а затем развернулся и продолжил путь туда, куда Алисе после долгих месяцев отсутствия так сложно было вернуться. Она огляделась: по удачному совпадению она остановилась ровно напротив двери Кариного кабинета, поэтому вытянула перед собой трость и деликатно постучала, дождавшись приглашения войти. Задержав дыхание, нажала на ручку, но заходить внутрь она не спешила — собиралась с духом. — Алиса? — искренне изумился Давида, когда она наконец решилась показаться на пороге светлого просторного помещения. — Вы? Совершенно не ожидал вас здесь увидеть! Она вежливо улыбнулась, а затем аккуратно затворила за собой дверь и оперлась обеими руками на свою трость, выставив её перед собой, как защиту. — Почему же? Здесь работают мой отец и мой… — последовала секундная заминка. — Мой жених. Он отправил меня к вам для помощи. — Жених? — деликатно переспросил Давид с ноткой иронии. Алиса одарила его прямым и твёрдым взглядом, затем прошла вперёд и опустилась в кресло напротив него. — Так вы, значит, теперь заняли место Карины Валерьевны? Его тёмные глаза масляно блеснули. Он положил на стол ручку, демонстрируя, что Алисе удалось захватить его внимание целиком. — Не совсем. Я здесь кто-то вроде внешнего аудитора. Так уж вышло, что именно в отчётности Карины Валерьевны кроются самые значимые… неточности, — деликатно объяснил он. — Правда за полтора месяца работы я до сих пор вас тут не встречал. Как же это мы с вами разминулись, Алиса? — А сегодня мой первый рабочий день. После того, как прежний начальник оставил должность. Давид в ответ хмыкнул. — Но вы ведь работали здесь раньше? — спросил он, нисколько не нуждаясь в Алисином подтверждении. — Ассистентом генерального директора… Верно я помню? Ничего не перепутал? Алиса мотнула головой. — Я подумал, вас уволили, как и всех остальных. Иван Анатольевич избавляется от прежних сотрудников Павла Константиновича. — Нет, вы так не думали, Давид Яковлевич, — проговорила Алиса с лёгким ехидством и положила на стол свою трость, не заботясь о нормах этикета. — Вы ведь прекрасно знаете, чья я дочь. И всегда знали. Да? Он лишь мягко рассмеялся, но ответа увильнул: — Скажите, без Павла Константиновича тут всё сильно изменилось? Но Алиса обмениваться любезностями и дальше настроена не была, потому тут же пошла в атаку: — Это вы рассказали моему отцу о той встрече в “Хилтоне”? — Какой встрече, Алиса Игоревна? — сузил глаза Давид, изображая недоумение. — О встрече в номере отеля, на которой Шемелин был со мной и где вы обсуждали ваши с ним… дела, — отчеканила Алиса предельно серьёзно. — Кроме нас троих там никто больше не присутствовал. Но отец о ней узнал. И поскольку я ему ничего не рассказывала и Шемелин, полагаю, тоже, остаётесь только вы, Давид Яковлевич. Он вновь взял со стола ручку и покрутил её в пальцах. — С чего же вы взяли, что об этой встрече стало известно вашему отцу? — невозмутимо осведомился он, уходя от прямого ответа. Алиса любезно оскалилась. — Видите ли, так мне передал Павел Константинович. Якобы мой папа встречался с вами, как только прилетел из Швейцарии в Москву. И так уж совпало, что это случилось сразу после его визита ко мне. Вот Павел Константинович и счёл, что это я проболталась, — Алиса театрально вздохнула и покачала головой. — Вы представляете, он чуть меня за это не убил! — Сурово, — нисколько не впечатлился последним заявлением Давид. — И должно быть, достаточно обидно, потому что ваш отец ничего не знал про нашу с Павлом Константиновичем встречу. — Что вы говорите, — притворно изумилась Алиса. — По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Мы с ним о ней не говорили. Она заинтересованно вскинула брови. — Так вы встретились просто по-дружески выпить чаю? — Нет, Алиса. Ваш отец назначил мне встречу, чтобы сделать выгодное предложение. Более выгодное, чем сделал Павел Константинович ранее. — Вы противоречите себе. Значит, он знал о ваших планах? — Вот именно, — хладнокровно подтвердил Давид. — Он знал о наших планах в самых мелких подробностях. Которые не обсуждались нами с Павлом Константиновичем на той встрече, если вы помните. Ваше отсутствие на работе ведь не было связано с потерей памяти, верно я понимаю? Алиса сцепила челюсти. С пару секунд побуравив взглядом его самодовольное лицо, она резко поднялась, схватив трость за рукоятку, и безжалостно вжала её наконечник Давиду в шею прямо над острым краем накрахмаленного воротника рубашки. Откатившись по инерции в кресле назад и уперевшись его спинкой в стену, он схватился пальцами за подлокотники. Тёмные глаза на миг расширились, снова насмешливо прищурились, когда первая волна паники растворилась в тишине кабинета. — Я чуть не сдохла в лесу, — процедила Алиса, глядя на него. — Из-за вас, Давид Яковлевич. — Нет, Алиса. Вы чуть не… — он кашлянул, — …сдохли из-за своей неразборчивости. Я здесь не причём. Будьте добры убрать… Она лишь сильнее надавила на рукоять, второй рукой опираясь на стол и нависая над ним. — Мой отец откуда-то узнал, что вы с Шемелиным задумали обвести его вокруг пальца. Откуда? Хотите сказать, сам догадался? — Понятия не имею, — скучающе ответил Давид — Спросите у него сами. Или у своего жениха. — Причём тут Ваня? Давид криво ухмыльнулся. — Они с Игорем Евгеньевичем работают сообща, — склонил он курчавую голову к плечу. — Может, этот момент они тоже обсуждали? Он обхватил двумя пальцами Алисину гладкую трость, но она угрожающе взмахнула подбородком, чтобы предостеречь Давида от резких движений. — Честное слово, Алиса, мне тяжёло дышать. Чего вы хотите добиться? — Мне нужно кое-что у вас узнать, — сдавленным голосом, точно это ей в горло упирался жёсткий наконечник трости, ответила она. — Карина Милославская ночь перед убийством собиралась провести с вами. Вы ведь встретились с ней тогда, после нашего с вами разговора? Он лишь холодно улыбнулся одними губами, обведя Алису цепким взглядом. — Да, — дал сухой односложный ответ он, едва она усилила давление. — Вы уехали с ней? — Да, — снова подтвердил Давид. — Вы были у неё в квартире? — Нет, — с той же непроницаемой интонацией возразил он. — Почему? Давид хищно облизнулся. — Она не пригласила. — Вы понимаете, как это звучит? — с ноткой иронии в голосе уточнила Алиса. — Вы были последним человеком, который видел её живой. — Нет, — с прежним равнодушием улыбнулся он. — Не был. Алиса настороженно втянула наэлектризованный воздух носом: разговор подходил к самому важному. — Был кто-то ещё? Давид молча кивнул. — Кто? Он продолжал молча улыбаться. — Расскажите мне всё. Что вы видели в тот вечер? — сцепив зубы, приказала Алиса и надавила ему на кадык. Давид закашлялся. — Нечего рассказывать, — хрипнул он и поправил узел пёстрого галстука, едва она чуть смилостивилась. — Я подвёз Карину домой. Она вышла. Кто-то ждал её в другой машине. — Что это была за машина? — Не знаю. Не разглядел. — Не врите. Я знаю, что она была светлой. Вы сами об этом говорили, — не сбавляла оборотов Алиса. Давид вцепился в неё пристальным взглядом. — Когда? Алиса неприязненно дёрнула уголками рта. Из горла Давида вновь донёсся тихий булькающий смех. — Алиса Игоревна, — выдохнул он, наконец. — Прекратите этот цирк. — Вы видели того, кто был в машине? Улыбка с лица Давида исчезла, оставив после себя серьёзное и мрачное выражение. Он смотрел на неё какое-то время в тишине, а потом медленно обнажил ряд верхних зубов: — Может, и видел, — острый кончик его языка скользнул по розовой нижней губе. Алиса, придя в яростное исступление, уже готова была проткнуть ему горло этой своей тростью, если он снова увильнёт от ответа, но кабинет внезапно огласил громкий телефонный звон. — Я отвечу? — любезно вскинул брови Давид и, не дожидаясь её согласия, потянулся к кнопке на устройстве внутренней связи. — Давид, — разнёсся по кабинету механический Ванин голос. — Алиса Игоревна к вам уже заходила? Давид усмехнулся себе под нос, смерив Алису красноречивым взглядом с головы до пят. — Ещё как заходила… — протянул он заговорщически. — Тогда вдвоём загляните ко мне, — бескомпромиссно распорядился Ваня и вскользь добавил, прежде чем отключиться: — Только поживей. У меня много дел. — Начальство велит явится, — ехидно осклабился Давид. — Ответьте! — воскликнула Алиса. — Это вы ответьте мне, — не теряя равнодушия, одёрнул её Давид. — Кто на самом деле прислал вас сюда? Ваш жених или всё-таки Павел Константинович? Кому вы, Алиса, всё это время хранили верность? Он резко схватился за её трость обеими руками и после непродолжительной борьбы, в которой Алиса не имела большого перевеса сил, сумел отвести в сторону. Алиса, раздосадованно запыхтев, сдула упавшую на лицо прядь и принялась исподлобья сверлить Давида непримиримым взглядом. Он в свою очередь неторопливо поднялся, чинно одёрнул манжеты рукавов и растянул рот в змеиной улыбке: — Прошу, — указал ладонями на двери кабинета он. — Иван Анатольевич просил нас поторопиться. В приёмную Шемелина она вошла вслед за ним, отстав на пару метров позади, и первым, что услышала, было чьё-то тихое всхлипывание. — Что, и вас? — с наигранным сожалением произнёс Давид, взглянув на потупившую взор и утирающую салфеткой нос Виолетту. — Ну-ну, не расстраивайтесь… Вот… — он выудил из нагрудного кармана визитку и протянул ей. — Позвоните. Я ценю хорошие кадры. Найдём и для вас что-нибудь. Напоследок криво ухмыльнувшись и мазнув масляным взглядом по её светлым локонам, Давид резко распахнул дверь. Алиса заглянула через его плечо в проём: Ваня сидел на месте Шемелина, закинув ноги на его стол и прижимая к уху телефонную трубку. — Да-да, Игорь Евгеньич… Ага… Почти. Думаю, с ним больше проблем не возникнет. Да… — говорил он, жмурясь от удовольствия и потягивая алкоголь из знакомого Алисе бокала. Она тихо усмехнулась. Сама сидела ровно так же ещё совсем недавно, только Ване в отличие от неё удалось плотно обосноваться на этом месте во главе огромного стола. Но он замолк, едва увидел на пороге кабинета Давида, громко поздоровавшегося, чтобы объявить о своём присутствии. Из динамика на столе Виолетты тут же раздалось: — Принеси нам кофе. С сахаром. — Что случилось? — вполголоса спросила Алиса, схватив за рукав Виолету, которая поплелась к кофе-машине. — Не обращайте внимание, Алиса Игоревна, — сдавленно пробормотала та, шмыгая носом и не поднимая глаз. — Вам какой кофе? — Он правда тебя уволил? Та пожала плечами. — За что? — снова спросила Алиса. Виолетта наконец посмотрела на неё блестящими от слёз глазами, и Алиса поняла, что глупее вещи спросить было нельзя. — Неужели боится, что ты его в отместку за Шемелина отравишь… — мрачно пошутила она и со вздохом добавила: — Кофе не надо. Мне нельзя. Лучше просто воды. Она с сочувственной улыбкой взмахнула тростью, а Виолетта послушно кивнула. — Не вешай нос. Что-нибудь придумаем, — подбодрила её напоследок Алиса и шагнула в кабинет. Давид уже сидел, вальяжно развалившись в кресле, а Ваня потрясывал почти пустой уже бутылкой “Чиваса” в руках. Алиса даже задалась про себя вопросом, не та ли это самая бутылка, которую без зазрений совести приговаривала когда-то она сама в отсутствие хозяина кабинета с панорамным окном вместо одной из стен. — Вот, в наследство от прошлого владельца досталость… — хвалился Ваня перед Давидом. — Я решил, добру не стоит пропадать. Как считаете? Он поставил перед ним второй бокал, чуть плеснув в него спиртного, и стремительно спрятал бутылку под столом. — Алиса, тебе не предлагаю, — развёл он руками в притворном сожалении. — Знаю, что врачи запретили. — Угу, — хмыкнула она и села через одно кресло от Давида. — Вы успели обсудить рабочие задачи? — тут же перешёл к делу Ваня. В комнату вплыла заплаканная Виолетта с подносом в руках, и всё снова погрузилось на несколько минут в неловкое молчание, пока та расставляла напитки перед присутствующими. Тихо поблагодарила за работу её только одна Алиса. — Так ты правда её увольняешь? — спросила она, едва за секретаршей закрылась дверь. Ваня нахмурил лоб, точно не понял прозвучавшего вопроса. — Виолетту, — добавила Алиса, хотя прекрасно понимала, что он притворяется. — Ах, ты об этом! Да. Видишь ли, мне нужна более квалифицированная помощница, — лукаво подмигнул он Давиду: — Виолетту, я полагаю, держали здесь отнюдь не за профессионализм… — Шемелин был, конечно, так себе начальником, но непрофессионалов на работе он точно не терпел. Не мне тебе объяснять, — возразила Алиса угрюмо. Ваня едва заметно склонил голову к плечу, обвёл её пристальным взглядом, и на дне его глаз Алиса заметила сверкнувшую обиду. — Бог с тобой, ты когда-нибудь пила её кофе? — скептично спросил он и ткнул пальцем в чашку перед Давидом. — Вы попробуйте-попробуйте! Мне даже стыдно предлагать это пойло людям, но что делать — не самому же с подносом бегать… Давид с тихой усмешкой приложился к фарфоровому ободку и, чуть отпив, в самом деле нахмурил лоб: — Горчит… Но тут есть универсальный рецепт, Иван Анатольевич, — хитро прищурился он, постучал себя пальцем по виску и влил виски из бокала прямо в кофе. Затем снова пригубил, покатал жидкость на языке и пожал плечами: — Н-да, едва ли стало сильно лучше… Но настроение точно поднимется, это я вам обещаю. Так вернёмся к делам… Мы с Алисой Игоревной пока не успели обсудить наши задачи. Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы вы, Иван Анатольевич, объяснили, чего хотите сами. — Всё просто, — сцепил пальцы домиком перед собой Ваня и подался вперёд. — Алиса Игоревна будет сверять всю отчётность параллельно с вами, чтобы… — он на секунду заколебался, подбирая слова: — Чтобы не возникло лишних ошибок. Бывший генеральный директор, — тут Ваня обернулся к Алисе, — оставил нам документацию в весьма плачевном состоянии. Да, Давид Яковлевич? Тот согласно вскинул брови: — К сожалению, вынужден констатировать, что это так, — поддержал он Ваню. — В ходе попыток урегулирования конфликта с кредиторами нам удалось обнаружить, что некоторое имущество в бумагах заявлено как абсолютно неликвидное, однако в реальности это очень даже дорогостоящие активы. Полагаю, Павел Константинович хотел распродать за бесценок всё, что имело хоть какую-то ценность, а затем… — А затем сбежать, — закончил за него Ваня и торжествующе улыбнулся. — Видишь ли, Алиса, до сих пор мне самому приходилось плотно погружаться во все эти махинации, но раз ты теперь изъявила желание… Понимаешь, мне сложно доверять бывшей команде Павла Константиновича, а новых сотрудников я ещё слишком плохо знаю. Но на тебя-то я уж точно могу рассчитывать? Ты ведь будешь действовать в наших общих интересах. Алиса уставилась на него в молчании. — Да? — повторил он вопрос, буравя её испытывающим взглядом и не моргая. Алиса медленно опустила подбородок и растянула уголки рта в фальшивой улыбке, приложив к губам стакан воды, чтобы не отвечать Ване словесно, но внезапно их общее с ним внимание привлёк хрип, донёсшийся со стороны Давида. — Вам плохо?! — немедленно вскочил со своего места Ваня, когда зашедшийся приступом сильного кашля Давид судорожно вцепился пальцами в край стола. Алиса тоже поднялась на ноги, подтолкнув к нему свой стакан с водой, за которым тот потянулся сведённой в судороге кистью, но не удержался в сидячем положении и повалился с откатившегося назад кресла на пол. Алиса рухнула возле него на колени, а Ваня тем временем закричал в телефон: — Виолетта, вызывай скорую! Живо! Давид тщетно хватался за ворот своей рубашки, хлопая ртом и издавая булькающие хрипы; глаза его потеряли всякую насмешливость и хитрецу, которые он показательно демонстрировал в разговоре с Алисой: теперь его обуяли самые настоящие агония и поника. Алиса дёрнула узел его галстука, ослабляя удавку на побагровевшей шее. Давид уже стоял на четвереньках, упираясь в ковролин в кабинете Шемелина сгибающимися руками, и силился сделать вдох, но только продолжал хрипеть, а по его подбородку потекла слюна. — Нужен воздух! Открой! — закричала Алиса Ване, но тот в недоумении затряс головой. — Я не… Не знаю, как… — кинулся он к панорамным окнам, бестолково пошарил по стёклам руками, затем вновь подскочил к столу и проговорил в микрофон: — Виолетта, зайди! Секретарша появилась на пороге немедленно и мгновенно справилась с открытием форточки. Давид тем временем становился всё бледнее лицом, отчего увеличивающийся контраст цвета шеи и щёк пугал Алису всё сильнее. Увидев, как синеют беспомощно распахивающиеся в попытках сделать вдох губы, Алиса схватила его за ворот рубашки и притянула ближе: — Кого вы видели? — шёпот её больше походил на шипение. Прячась от глаз Вани и Виолетты под столом, она снова встряхнула Давида: — Кто ждал Кару возле дома? Продолжая хрипеть и задыхаться, он вытянул вверх одну руку, хлопая зачем-то по поверхности стола. С тихим звоном на ковролин упала, оставив тёмное и ярко пахнущее пятно, чашка с кофе, а за ней — и опустошённый бокал из-под виски. — Сейчас-сейчас… — забормотала Алиса, схватив свой стакан, воды в котором не осталось. — Виолетта, воду! Принеси воду! Но едва та выскочила из кабинета в приёмную, Алиса уже успела осознать, что вода ничем больше не поможет: Давид, скрючившись, упал на пол, перестал хрипеть и застыл, а рука так и осталась тянуться к откатившемуся бокалу из-под виски. — Кажется, он не дышит… — сглотнув вязкую слюну, Алиса подняла взгляд к замершему истуканом Ване. — Слышишь?! Он же… он… Ваня молчал, глядя на неё распахнутыми от шока глазами. Несколько раз моргнув, он с каменным лицом вытащил из кармана мобильный и, нажав пару клавиш, произнёс: — Охрану ко мне в кабинет… Вызывайте милицию. На этих словах в кабинет вернулась Виолетта со стаканом свежей воды, и Ваня вцепился в неё ничего не выражающим взглядом. Алиса поднялась на ноги и поковыляла к ней, опираясь на стол и прихрамывая. Сделав несколько больших глотков, она с траурным видом заглянула в лицо ошарашенной секретарше, которая, посмотрев Алисе за спину на лежавшего в позе младенца Давида, прижала ко рту руку и, должно быть, изо всех сил сдерживалась, чтобы не завизжать от ужаса. В дверях возник встревоженный амбал в строгом костюме и с проводом, тянущимся к ухо. Получив от Вани короткий кивок головой, он зачем-то подскочил к Виолетте и схватил ту под руки. — Думала я не пойму, что это сделала? — спросил Ваня не своим голосом, и Алиса в недоумении повернулась к нему. — Что? — воскликнула она, наблюдая, как амбал бесцеремонно гребёт Виолетту в охапку своими ручищами. — Запри её где-нибудь, пока не приедет милиция, — безразлично кинул Ваня ему. — Вань! — предприняла новую попытку вразумить его Алиса, пока брыкающуюся Виолетту тащили к выходу. — Ваня, ты чего?! — Алиса, — рявкнул он угрожающе. — Ты не понимаешь, что тут сейчас произошло? Вот там, — указал он подбородком на бездыханное тело, — должен был лежать я. Я почти уверен, что это всё снова Шемелин… Она хотела меня отравить. Это наверняка он приказал… Лицо его приняло совершенно обезумевшее выражение: губы шевелились, глаза таращились и горели огнём одержимости, а на лбу зашлась пульсацией взбугрившаясь вена. Ваня вдруг подпрыгнул к Алисе, схватил за руки и прижал их к своим щекам покрасневшим: — Мы должны рассказать милиции, как всё было… И… Что он сделал с тобой. Понимаешь? Он уже чуть не убил тебя. Я ведь не даром хотел от неё избавиться, Алиса… Я знал, что он может дотянуться… Теперь ты видишь, что она была всего лишь его шпионкой? Пешкой? Чёрт… Он отошёл от неё, прижав к вискам ладони и бесконечно чертыхаясь. — Я должен был сделать это раньше, должен был, я же тебе обещал… Она ведь… Могла и тебе что-нибудь дать… Ч-чёрт… Ваня принялся оттягивать волосы на голове и как подкошенный повалился в кресло. Алиса, в недоумении поморгав, облизнула пересохшие губы и нашарила рукой свою трость. — Мне надо… — она напряжённо сглотнула ком в горле и зажала рот ладонью. — Мне надо в уборную. Ваня не возражал. Он, казалось, был уже не здесь: глаза стали стеклянными, непроницаемыми, отрешёнными. Оказавшись в покое кафельных стен, она нырнула в отдельную кабинку, удостоверилась, что дверь надёжно заперта, и выудила сотовый телефон. Дрожащие пальцы быстро забегали по клавишам, набирая короткое сообщение: “Давид мёртв. Сказать не успел.” Звук, с которым смска улетела к получателю, казалось, отскочил от стен и ударил по барабанным перепонкам. Алиса, поморщившись и зашипев от досады, запоздало включила бесшумный режим и, чуть поразмыслив, напечатала ещё одну короткую весточку: “И ещё: за мной следят”.