Часть 29

Глава 29. София заходит в квартиру первой, включает свет в прихожей и небрежно стягивает кроссовки. Максим осторожно следует за ней, куртку и пиджак бросает на пуфик, нет времени развешивать это всё. — В ванную. — Софа толкает мужчину в спину и он усмехается. — Умой руки и лицо, я за аптечкой. Громов улыбается. София приехала за ним, разозлилась на Тимура за драку, сейчас помогает обработать раны. Ей не все равно! Несмотря на крупную ссору, практически развод, она не бросила его в беде. Значит любит, на самом деле любит. И уже не имеют значения слова Тимура, которые тот кричал во время драки. Пусть грызет локти, ведь приехала София ради Максима и ушла с ним, а сейчас осторожно обрабатывает ссадины на его лице. Она его жена, любовь, опора, друг и семья. — Ладно тот придурок, но ты то, — Сатинова последний раз проходит перекисью по костяшкам и убирает грязную вату в пакетик. — Зачем в драку? У тебя куча работы, везде нужно светить лицом. Что делать будешь? — Наконец-то дам заму выполнять его работу. — Громов улыбается и осторожно берет руку Софии в свою. — Смешно тебе? Максим, ты не последний человек в городе, тебе тридцать три года. Твой папа точно расстроится и скажет, что это мое влияние. Малолетнее. — Не понял, а откуда тут мой отец взялся? Вы где-то пересекались без меня? — Да, он приходил в прошлом месяце, но тебя не было дома. — Почему я об этом не знаю? — Максим тянет девушку ближе и та поддается, присаживается на диван рядом. — Не было ничего срочного, поэтому я не стала говорить. — Либо было то, что ты не захотела мне говорить. Поверь, сейчас самое время. — Говорил, что ты не молодеешь и тебе нужны дети. А, ну и то, что не понимает, почему же ты выбрал меня, когда у вас были кандидатки постарше, которым тоже хочется детей. — Учитывая нашу разницу в возрасте, я уже около года хочу ребенка. — Боже, — София закатывает глаза и еле сдерживает улыбку от такой глупой шутки. — Кира оставила тебе своё пособие по загробным шуткам? — Нет, но оно бы не помешало. Мой отец любит решать за меня, так что не слушай его никогда. Я не тороплюсь к размножению, не горю желанием производить на свет пятеро детей и ставить замочки на каждый ящик. Я сам к детям не готов, а ты тем более. Надеюсь, что его слова не обидели тебя сильно? — Твои обидели сильнее, не переживай. София встаёт с дивана и подходит к окну. Она этот вид наизусть знает, каждый фонарь, светофор, вывеску. Ей никогда не было больно здесь, наоборот, эти стены всегда лечили и спасали. Теперь и здесь ощущается холод, тянется обида и на зубах скрипит недосказанность. — Знаешь почему я всё-таки ввязался в драку? — Максим останавливается позади девушки, но не прикасается к ней, просто смотрит. — Потому что Тимур что-то сказал, — Сатинова поворачивается к мужчине и задирает голову, чтоб смотреть точно в голубые глаза. — Он не умеет молчать. — Он сказал, что раз я такой долбаёб, то он с удовольствием завоюет тебя заново. После он сказал, что я тебя упустил и он больше не даст и шанса приблизиться к тебе. Ну и напоследок добавил, что мы все прекрасно понимаем, что для него всегда будет открыта твоя дверь. — Какой придурок. Надо было зубы ему выбить. — София, я знаю, что если он захочет, а ты будешь свободна, то он исполнит своё обещание. Сейчас не обижайся и не кричи, пожалуйста. — Мы возвращаемся к утреннему разговору, мне это не нравится. — Софа хочет отойти от мужчины, но он хватает ее за плечи двумя руками и удерживает на месте. — Послушай. Пожалуйста. Я знаю, что ты со мной и моя, но не забывай, что я чувствую тебя на каком-то духовном уровне. Ты никогда не подпустишь его к себе, потому что любишь меня и мы в отношениях. Но если мы всё-таки сегодня поставим точку, то тебя не будет грызть совесть и ты сможешь открыто чувствовать. Поверь, Тимуру плевать на все, что будет стоять на пути к тебе. Это действительно очень сильные чувства, когда человек все может бросить, только бы быть рядом со своей любовью. — Ты сейчас тихо так предлагаешь мне вернуться к Тимуру? — Нет, просто надеюсь, что ты будешь счастлива в случае нашего расставания. Я не хочу знать, что тебе будет больно, страшно, одиноко. Ты самый близкий человек для меня, поэтому я очень хочу, чтоб ты была счастлива и любима. — Макс, — Сатинова шмыгает носом и отворачивает голову от мужчины, чтоб тот не заметил слез. — Я счастлива с тобой, любима тобой и люблю в ответ. Зачем ты говоришь всё это? Почему ты так легко отпускаешь меня в чужие руки? — Потому что эти руки тебе не чужие. — Ты никогда мне не верил. — София вытирает слезы тыльной стороной ладони и поднимает горящий взгляд на Максима. — Каждый ёбаный раз, когда я говорила, что люблю тебя, ты не верил! Ни разу за год отношений! Ты хуже малолетки, блять, они хотя бы способны сказать правду. — Лисичка, я верил… — Максим пытается схватить жену за руку и притянуть к себе, чтоб успокоить, но она бьет его по ладоням и отходит еще дальше. — Заткнись! Почему только раньше у нас не заходил такой разговор? Ах, да, рядом не было той самой «взрослой и талантливой» Анны. Она то и к детям готова, и в бизнесе шарит, и взрослая, чтоб папенька оценил. — Софа, прекрати! — Нет! Я так бережно тебя хранила у себя в сердце, а теперь ты с ноги вылетаешь оттуда, что я чисто физически не могу прекратить. Мне обидно, Максим, очень. Помнишь, когда ты предложил мне всё-таки попробовать? Ты сказал, что твоих чувств на нас двоих хватит, но теперь… Теперь их не хватает даже тебе одному. Пожалуйста, дай мне вызвать такси и уехать домой, я не могу с тобой говорить сейчас. Не хочу и не могу. — Ты останешься здесь, а я поеду домой, уже поздно. — Голос Максима звучит слишком отстранённо, будто и не его вовсе, а Софе хочется в комочек сжаться в углу комнаты от этого пустого взгляда. Максим выходит из квартиры и оставляет после себя холод и ноющую боль в девичьей грудной клетке. Это все странно. Сатинова не понимает как они могли придти к этому, если у них всегда была идилия. Они разговаривали обо всем, решали каждую мелочь на месте, поддерживали друг друга и не давали в обиду. Теперь они на разных берегах. Максим кажется дальше, чем млечный путь. Невыносимо больно и странно. — Детка, как при… — Кира по ту сторону экрана замолкает при виде подруги. — Ёбаный педоМакс, что случилось? — Уехал домой, я осталась тут, — София прерывисто выдыхает и закрывает глаза от накатившей боли. — Он никогда мне не верил! Мне так больно… — Эй, Фея, тише! Прекрати рыдать по мужику, который тебя оставил в таком состоянии. Соберись, ты же женщина! — Я думала, что мы помиримся, а он… Он говорит, что если мы расстанемся, то я смогу спокойно уйти к Тимуру, потому что от меня любит несмотря ни на что. Типа, такие чувства раз в жизни даются. Какой же придурок этот Гаязов! — Да Громов там же. Подожди, Гаязов то че? Он никогда не отказывался от тебя, было ожидаемо, что влепит Максу при возможности. — Гаязов ему сказал, что заберет меня себе, раз Максим просрал. Потом подрались. А теперь Громов мне заявляет, что я чуть ли не обязана бежать к Тимуру! Обоих ненавижу! — София Александровна, а у меня к вам предложение, — Кира улыбается загадочно и смотрит куда-то за телефон. — Я в феврале возвращаюсь назад, у меня тут осталось буквально несколько съемок. Что если ты возьмешь свой пустой загранник и наконец-то поставишь в нем первые печати? — Предлагаешь прилететь к тебе? — А что? Возьми в универе больничный, ты лучшая на потоке, у тебя почти везде автоматы. Давай, бери вещички и ко мне. Отдохнешь от обоих балбесов. Может найдём тебе тут красивого и богатого японца. — Ты говорила, что они расисты и пе*офилы. — А кто не без греха? — Смеется Кира и подмигивает подруге. — А вообще, попробуй завтра поговорить с Максом уже спокойно и там решишь. Но я тебя тут встречу и даже возьму с собой на съемки. У тебя личико кукольное, может даже подработаешь. — Спасибо тебе большое, — София благодарно улыбается. — Завтра напишу тебе, как поговорю. У тебя, правда, ночь будет. — Прочитаю утром. Не ссы, твой рейс проспать точно не получится. — Как думаешь, они помирились? — Алиса выпивает остатки кофе и ставит чашку в раковину. — Да по-любому, — Арсений складывает ноутбук и убирает его в сумку. — Сейчас поедем пораньше, Софу в универе допросим, потом можно и к Максу заехать. — Всё равно это как-то странно. Софа не ревнивая. У нее неплохая интуиция, так что… — Думаешь, что Макс ей реально изменяет с этой дизайнершей? Алис, не перегибай, мы все знаем как большой босс любит нашу Фею. — Я видела только два припадка ревности Софы. Вчера это была Анна, а первый раз Виталина. Связь улавливаешь? — Все знали, что Вита сохнет по Тимуру, это факт, а не интуиция. Максим с этой Аней только работает, не больше! — Выгораживаешь дружка? — Эй, Софа и моя подруга! — Я сама поеду в универ, ты меня сейчас бесишь. Арсений вздыхает и смотрит на закрытую за девушкой дверь. Замечательно, теперь и они поругались. В универе Софии нет. Ни к первой, ни к третьей паре она не появилась, поэтому компания решила, что семейство Громовых помирились и проводят день вдвоём, но только до звонка Максиму, который оказался в компании, а не дома с женой. София крутит на пальце обручальное кольцо и поглядывает на часы, что расположены на стене кафе. Десять минут до конца совещания. Через десять минут будет шанс все исправить, либо разрушить окончательно. — Здравствуйте, Татьяна Ивановна, — Натянуто улыбается София и ставит на стойку контейнер с пирожными. — Извините пожалуйста за вчерашнее. — Софийка, ну ты чего? — Женщина ласково улыбается и гладит девушку по волосам. — Я в двадцать лет похлеще вытворяла. Знаешь, как говорят: «если женщине кажется, то ей не кажется». Но хочу добавить, хоть и не нравится мне вся эта ситуация, Максим от тебя без ума и я не верю, что какая-то девка могла увести его взгляд от тебя. Поговорите спокойно, послушайте друг друга. Не руби с плеча. — Да, я поэтому и пришла. — А я тут за этой Анной присмотрю, не боись. Беги к мужу, красавица. — Спасибо большое, Татьяна Ивановна.