Часть 3

      Я смотрю на себя в зеркало, раздумывая, что надеть на вечер с жутким убийцей-клоуном. Он ждёт, что я буду в чем-то ярком и таком же безумном, как его цирковой костюм? Или что-то более элегантное?       Чувствую, как сердце тяжело стучит в грудной клетке, а ноги схватывают судороги от нервозности. Я совсем ничего о Пеннивайзе не знаю; не знаю, чего он хочет и насколько все это безопасно. Меня пугает сама мысль о том, что он может убить Сару, а затем и… меня.       Сокрушенно качаю головой — я не могу спасовать сейчас. Сара жива, и мои идиотские догадки не должны помешать мне найти её. Я не позволю случиться самому страшному. Если у Пеннивайза есть хоть какая-то полезные сведения, я буду играть в его раздражающую игру и ждать, пока он сам не будет готов поделиться информацией. Не то чтобы это мой метод, особенно когда дело касается чего-то настолько важного, но какой у меня выбор? Другие зацепки ни к чему не привели, и давайте будем честны — это был лучший шанс узнать хотя бы что-то.       Я сжимаю в руках синий свитер, стоя перед зеркалом, когда слышу скрип позади себя. Чуть оборачиваюсь, и из моего рта непроизвольно вылетает вскрик ужаса — Пеннивайз стоит в углу комнаты, злобно ухмыляясь и смотря голодным взглядом на почти голую меня.       — Ах-ах-ах, — воркует он, пока из его красного рта течет стройная ниточка слюны. — Ты выглядишь божественно.       — Пеннивайз, какого черта? Убирайся! — я в спешке пытаюсь натянуть кардиган, прикрывая наготу.       Он медленно шагает вперед, пока его взгляд все еще блуждает по мне. И начинает радостно хихикать, наблюдая за моими бессистемным попыткам прикрыть обнаженное тело.       — Не нужно стесняться, — тихо проговаривает он. — Дай мне посмотреть на тебя.       Пеннивайз вырастает передо мной, протягивая руки в перчатках, намереваясь выполнить свою просьбу. Но я решительно качаю головой и отступаю на несколько шагов назад, совершенно сбитая с толку тем, как он вообще оказался в комнате.       — Ты не можешь… Я не… это так неуместно, — только и могу выдавить я, не понимая, почему не расстроилась еще больше. Как бы мне ни хотелось отрицать, но возникшее желание просто снять белье и позволить ему рассмотреть меня практически непреодолимо. Понимая, что это желание вызвано искусственно, я стараюсь сохранить контроль над собой и сопротивляться. До поры до времени.       Уголки его красных губ разочарованно опускаются, когда он подходит ближе, и я снова трепещу перед высотой его устрашающего роста. Пеннивайз рывком протягивает руку и снова начинает петь.       — Мы падаем, мы падаем! Давай падать вместе, пока не погасли фонари… Ты не узнаешь, куда мы упадем, но держись меня — и я покажу тебе путь…       Мгновенно узнав песню, мои глаза затуманиваются, и тело охватывает странное гипнотическое состояние. Неловкость тает, словно кубик льда, когда его голос погружает меня в почти сонное состояние, заставив прильнуть к нему, внезапно чувствуя себя чересчур покладистой.       Свитер падает на пол, когда я беру его руку и касаюсь его тела своим, прижимаясь. Он обнимает меня за талию, наклоняясь и зарываясь в мои волосы, глубоко вдыхая.       Когда он отстраняется, его глаза огненно-желтыми шарами вглядываются в мои, заманивая и обещая все прелести мира. Рука в перчатке бережно откидывает волосы с моего лица, хотя я отчетливо помню, что Пеннивайз на такие нежности не способен.       — Хорошая девочка, — хвалит он, выпуская меня из своих объятий и отступая назад. Совершено с невозмутимым видом садится на мою кровать, оставляя меня в замешательстве таращится на него с другого конца комнаты.       Тряхнув головой, окончательно сбрасывая остатки наваждения, я несколько раз моргаю, чтобы прийти в себя и грозно выдавить:       — Что, черт возьми, это было?       Его взгляд падает на маленькое черное платье, одиноко лежащее на кровати и проигнорировав мой предыдущий вопрос, Пеннивайз поднимает платье кончиками пальцев и невозмутимо произносит:       — Вот это. Оно идеально подойдет для нашей игры.       Я робко тянусь за платьем и, больше ничего не сказав, хватаю и надеваю его, повернувшись к клоуну спиной.       — Ммм, — неловко бормочу, не зная, как поступить в этой ситуации. — Ты не мог бы застегнуть мне молнию, пожалуйста?       Тихий скрип кровати оглушает меня, когда он поднимается на ноги, чтобы подойти. Я слегка вздрагиваю, почувствовав его прохладные пальцы на обнаженной спине. Сбитая с толку тем, почему он касается меня кожей, а не перчаткой, как всегда, я смотрю в зеркало перед собой и вижу, что он больше не грозный клоун в дурацком костюме. Пеннивайз снова превратился в привлекательного мужчину, каким он был ранее, во время городского собрания.       У меня перехватывает дыхание, когда он медленно тянет молнию вверх, намеренно позволяя своим пальцам задержаться на мгновение, касаясь кончиками моего белья.       Неловко откашливаюсь и ерзаю, чувствуя его высокомерную улыбку, прежде чем он застегивает молнию.       — Спасибо, — тихо говорю я, поворачиваясь к нему лицом и наблюдая, как он мурлыкает в ответ, окидывая меня взглядом с ног до головы.       — О да, это подойдет как нельзя лучше, — бормочет он, пока проводит своими длинными пальцами пианиста от моей талии вверх до ворота платья, прежде чем останавливается на следе укуса на ключице.       Его взгляд задерживается на нем на мгновение, но я нарушаю молчание вопросом:       — Как ты это делаешь? Я имею в виду, кто ты на самом деле?       — Хм? — тихо переспрашивает он, не совсем понимая, что я имею в виду.       — Я говорю о том, что в одну минуту ты клоун, а в следующую становишься нормальным? Как? Ты — плод моего воображения? Я действительно настолько обезумела, и мне все это кажется? Очевидно, что ты не человек, так кто же ты?       Его губы растягиваются в широкой улыбке, словно он упивается моей смелостью:       — Любопытно, да? — дразнит он. — Так много вопросов и так мало времени! Нам действительно пора.       — Скажи хотя бы куда ты меня ведешь, — требую я тоном, не терпящим возражений.       — Тц, тц, тц, — цыкает Пеннивайз, неодобрительно погрозив пальцем. — Скоро ты все узнаешь, маленький человечек. Не теряй головы! — он хихикает над собственными словами, как будто он только что очень смешно пошутил, а я совсем не поняла смысла.       Вздохнув еще раз, я киваю и позволяю ему вывести меня из дома. Мне кажется странным, что он безошибочно ориентируется в доме моей тети и на местности в городе, но чем больше проходит времени, тем больше я заставляю себя не задаваться вопросами о том, с какими странностями приходится сталкиваться в его присутствии.       Солнце уже почти село, и воздух наполняется знакомым запахом осени. Листья громко хрустят под ногами, пока я иду рядом с Пеннивайзом, изо всех сил стараясь не отставать от его широких шагов.       — Итак… — снова начинаю я, нарушая тишину. — Это неловко, — человек-клоун тихо усмехается моей реплике, и я замечаю краем глаза, что он весь сосредоточен на дороге.       — Не мог бы ты, по крайней мере, рассказать мне что-нибудь о себе? Вообще ничего? А как насчет твоего имени? Кстати, откуда у тебя такое имя «Пеннивайз»?       — Это не мое настоящее имя, — прямо заявляет он, по-прежнему избегая встречаться со мной взглядом.       — О… хорошо. Итак, как тебя зовут на самом деле?       — Это не важно.       — Есть причина, по которой ты выражаешься так расплывчато? — я начинаю раздражаться, и это становится все заметнее.       Наконец он поворачивается и встречает мой горячий взгляд, что заставляет его улыбнуться:       — Такое любопытное существо, — с благоговением выдыхает он. — Мое имя должно волновать тебя меньше всего.       Я резко торможу, слишком расстроенная и разозленная, чтобы и дальше потакать ему, не дождавшись никакой информации взамен:       — Ладно, хватит, — грубо рявкаю я, и Пеннивайз тоже останавливается рядом, приподняв бровь от моей дерзости. — Ты должен мне что-нибудь сказать. Насколько я понимаю, ты ведешь меня на верную смерть. Откуда мне знать, что во всем этом есть какая-то цель? Я не сделаю ни шагу, пока ты не дашь мне хоть какую-то информацию, что все это не напрасно.       — Ты неправильно играешь, — настаивает он, и я чувствую, как за его игривым поведением скрывается предупреждение.       — Мне плевать на твою игру, Пеннивайз! — насмешливо надув губы, он качает головой в ответ, показывая, что принял решение. И мне хочется орать от досады, но вместо этого я выдавливаю из себя лишь позорное. — Пожалуйста?       Он ухмыляется, сдерживая очередной приступ смеха, и наклоняется так близко, что я чувствую его холодное чужое дыхание на лице.       — О, это так мило. Так… заманчиво, — проговаривает он, и его голос звенит от поистине детского восторга. — Давай один вопрос. Я отвечу правдиво, даю тебе слово.       — Твое слово вообще что-нибудь стоит?       В ответ он только кивает, и я понимаю, что на самом деле нет никакого способа определить, лжет он или нет, поэтому терять мне нечего.       — Ладно, хорошо, —устало выдыхаю я, слишком заинтригованная, чтобы спорить дальше. — Сара жива?       Он медлит с ответом, а его голубые глаза изучают мои. Он наклоняет голову вбок, словно раздумывая, стоит ли забрать свое предложение обратно, прежде чем, наконец, отвечает:       — Отчасти.       — Что? Что значит «отчасти»?!       — Ах, ах! Боюсь, это все, что ты получишь на данный момент! — хихикает он, явно наслаждаясь тем фактом, что нашел способ сдержать свое обещание, оставив меня в замешательстве.       — Пеннивайз, клянусь, если ты причинил ей какой-то вред, я убью тебя своими руками, — обещаю я сквозь стиснутые зубы и теряя последние остатки терпения.       Он еще раз мерзко хихикает, прежде чем ответить на мою, как ему кажется, детскую угрозу:       — О боже, мы такие злые, да? Бедная маленькая девочка! Так отчаянно нуждается в ответах, которые ей не следовало бы искать. Не волнуйся, со временем все прояснится.       Я вызывающе скрещиваю руки на груди, и уже не скрываю свое раздражение и накрывшую вдруг досаду. Чувствую себя до абсурдного беспомощной. У меня нет никаких рычагов воздействия на клоуна, кроме того факта, что он по непонятной причине заинтересован мной и хочет… быть рядом.       В этот момент меня посещает осознание того, что позже это можно использовать в своих интересах. В зависимости от того, смогу ли я пережить эту ночь.       — Давай же, — настаивает он, разрушая поток мыслей в моей голове. — Мы почти на месте.       Следуя за ним по пятам, я пытаюсь отогнать от себя все плохие мысли, что не дают мне адекватно и рационально мыслить. Да, вся эта ситуация — самая глупая вещь, на которую можно было согласиться. Я действительно согласилась пойти с убийцей ночью в неизвестность? Да, было ясно, что я, вероятно, умру сегодня ночью, но я не могу заставить себя уйти. Я могла бы попытаться убежать, кричать, пойти и рассказать полиции о том, что произошло. Но что толку?       Очевидно, что это существо обладает силами, недоступными моему пониманию. Ему так легко поменять обличье и проникнуть в мою комнату, что это невольно заставляет задуматься… что еще в его власти? Я не ровня ему, поэтому бежать смысла точно нет.       — Дом, милый дом! — гордо провозглашает Пеннивайз, прерывая мои размышления. Я поднимаю голову и тихо ахаю, мгновенно узнавая тот самый жуткий дом на Нейболт-стрит, который клоун назвал своим.       В голове невольно всплывают воспоминания из детства. Мы с друзьями часто бросали камни в окна и рассказывали друг дружке истории об ужасных убийствах, которые там происходили, из-за чего в доме появились привидения. Но я и представить себе не могла, что там на самом деле живет страшный, наводящий ужас клоун-убийца.       — Это здесь ты живешь?       Он улыбается в ответ и взволнованно кивает головой.       Все внутри меня противится заходить в дом. Что-то подсказывает мне, если я туда зайду — не выйду больше никогда. Я оборачиваюсь и бросаю на Пеннивайза отчаянный взгляд, молча умоляя его не вести меня туда. Даже в детстве я не осмеливалась войти в этот черный грязный дом, хотя была достаточно непослушным и смелым ребенком. И теперь, когда я знаю, что живут здесь далеко не приведения, я тем более не хочу идти туда по своей воле.       — Зачем мы здесь, Пенн?       Услышав это прозвище, он слегка приподнимает бровь и радостно хмыкает в ответ, а у меня в сердце загорается искра надежды:       — Ты не будешь летать, — неопределенно отвечает он. — Ты здесь для того, чтобы упасть.       Я инстинктивно начинаю отступать, в груди у меня все сжимается при мысли о том, что он задумал со мной сделать в этом жутком доме.       — Нет, пожалуйста… не заставляй меня идти туда. Зачем ты это делаешь?       Пеннивайз снова игриво наклоняет голову вбок, продолжая улыбаться, наслаждаясь своей игрой в томительные мучения, в то время как во мне скапливается страх.       — Разве ты не хочешь найти Сару?       Я открываю рот, чтобы ответить, но неловко захлопываю его. Он намекает на то, что Сара находится в доме? Как ни странно, это имеет смысл. Никто не осмеливается войти в дом, и это действительно получается идеальное место для сокрытия.       — Это здесь ты ее держишь?       Его взгляд внезапно мечется к чему-то позади меня, и я сразу оборачиваюсь, наблюдая за приближающейся машиной. Яркие фары ослепляют меня, и я не могу видеть сидящего в кабине человека.       Только когда машина оказывается прямо перед нами и неловко, рывками останавливается, я вижу знакомые очертания тети. Она наклоняется через кабину к пассажирскому окну и недоверчиво окликает меня:       — Что ты здесь делаешь?       Я оглядываюсь на Пеннивайза и вижу, что он все еще стоит позади меня, сцепив руки за спиной, с широкой улыбкой на лице.       — Ммм… — начинаю я, подыскивая правдоподобное оправдание. — Я была… Я просто собиралась прогуляться. Все в порядке?       Тетя с подозрением косится на Пеннивайза, продолжая:       — Да, милая, все в порядке. Вообще-то, я как раз собиралась ехать домой. Мне показалось, что я увидела тебя на улице, поэтому и подъехала, чтобы спросить, не хочешь ли ты поужинать со мной. Прошло много времени с тех пор, как я выходила из дома без Сары… — она замолкает, сдерживая тихий всхлип. — Я просто подумала, что это было бы здорово. Надеюсь, я ничему не помешала?       Она еще раз бросает взгляд на Пеннивайза, и только тогда я сознаю, что она в действительности не видела его в моей компании.       — О, вообще-то…       — Добрый вечер, — прерывает меня Пеннивайз, делая шаг вперед, к машине.       — Я не думаю, что мы встречались раньше. Я ее тетя, Алисса Тозиер, — скептически проговаривает она.       Пеннивайз поднимает свою длинную руку и протягивает для рукопожатия, что мгновенно расстраивает меня и злит.       — Очень приятно, миссис… Тозиер. Меня зовут… Пенн, — представляется он прозвищем, что я дала ему и подмигивает мне, чуть повернув голову.       — Пенн? Какое странное имя, — произносит тетя, принимая его рукопожатие. — Не хочешь ли ты присоединиться к нам за ужином, Пенн?       — Звучит заманчиво, — отвечает он, отпуская ее руку и вопросительно поднимая брови. — Я бы хотел, побеседовать с вами обоими.       — Тетя Алисса, я не думаю, что это хорошая идея… — начинаю протестовать я. — Вы с Ричи вроде собирались в кино?       — О, — вздыхает она. — Ричи сегодня со своими друзьями. Мне было одиноко, и я подумала, что ужин вне дома пойдет мне на пользу. Я пойму, если вы слишком заняты.       — Чепуха, — отмахивается Пеннивайз, открывая пассажирскую дверь на заднем сиденье и жестом приглашая меня сесть внутрь. — Я бы и не подумал отказаться от такого щедрого приглашения.       Я пристально смотрю на него, безмолвно намекая, что это плохая идея, от чего ему становится только веселее.       Зная, что в конечном итоге мне все равно придется делать то, что хочет он, я раздраженно фыркаю, признавая свое поражение и сажусь в машину. Мысль о том, что Пеннивайз так близок к тете Алиссе, беспокоит меня, но злить его, вероятно, было бы еще хуже, чем просто позволить ему поступать по-своему. В конце концов, мы собираемся в общественное место. Что может случиться плохого? Он же не станет убивать нас обоих прямо посреди ресторана… не станет же?       Закрыв за мной дверцу, Пеннивайз обходит машину и садится на заднее сиденье рядом, снова игриво подмигивая при этом. Борясь с желанием закатить глаза, я заставляю себя расслабиться, внимательно наблюдая за ним боковым зрением. Тетя заводит машину и сразу же начинает неловкий разговор:       — Итак, Пенн, откуда ты знаешь мою племянницу?       — Мы встретились на карнавале прошлой ночью, — прямо отвечаю я, не давая Пеннивайзу возможности ответить, чтобы он не проговорился о своей убийственной деятельности.       — Как чудесно, — мягко улыбается она. — Ты недавно в городе, Пенн? Что-то я не припомню, чтобы видела тебя здесь.       — На самом деле, у меня довольно долгая история, — подтверждает он, и в его голосе слышатся нотки черного юмора. — Я приезжаю и уезжаю примерно каждые несколько лет. Кажется, я просто не могу оставаться в стороне. Люди здесь такие… вкусные.       — Простите? — переспрашивает тетя, взглянув на него в зеркало заднего вида, широко раскрыв глаза.       — Восхитительные! — громко перебиваю я, всеми силами пытаясь скрыть его неумелый выбор слов. — Он сказал, что люди здесь восхитительные, тетя Алисса.       Я пронзаю рядом сидящего мужчину яростным взглядом, понимая, что ему это нравится. Он сверкает зубастой улыбкой, и от его мрачного вида у меня мороз по коже.       — О, я понимаю… — она замолкает, неловко поерзав на сидении. — Надеюсь, ты проголодался, — заявляет она, явно пытаясь сменить тему.       Я не успеваю среагировать, как Пеннивайз берет меня за руку, подносит ее к своим губам и нежно целует.       — Умираю с голоду, — отвечает он с озорным блеском в глазах.       Я вырываю у него свою руку и мне совсем не нравится, как он на меня смотрит. К счастью, в этот момент тетя поворачивает к знакомому ресторанчику, и самая изматывающая поездка в машине и в этой жизни, наконец, заканчивается.       Мы сидим втроем в самом темном углу, и я благодарна богам, что Пеннивайз не выкинул никаких фортелей по пути к столу. Хотя это совсем не мешает другим гостям пожирать наш столик, разглядывая неизвестного загадочного мужчину привлекательной наружности. В таких маленьких городках, как этот, подобные вещи никогда не остаются незамеченными.       Пеннивайз, кажется, наслаждается всеобщим вниманием, когда вызывается выдвинуть стул для тети и усадить ее на место, прежде чем пытается сделать то же самое со мной. Отказавшись от его джентльменского жеста, я останавливаю стул ногой, незаметно качаю головой, а затем сама пододвигаю стул и с резким противным скрипом сажусь.       Его хитрая улыбка блуждает по губам, когда он садится прямо напротив меня, а не рядом, что кажется мне странным, но в то же время я чуточку преисполняюсь к нему благодарностью за дистанцию.       Он сидит молча, но я внимательно наблюдаю за ним краем глаза и замечаю, что Пеннивайз не сводит с меня глаз. Только когда к нему обращается тетя Алисса или официант, он отводит взгляд, чтобы затем вернуть через несколько мгновений.       Мы делаем с тетей заказ, но Пеннивайз просит только бокал красного вина. Даже после того, как тетя пытается с ним спорить, настаивая на том, чтобы он заказал что-нибудь съестное, он отказывается. Тетя Алисса, вероятно, думает, что это из-за того, что он не хочет тратить ее деньги, поскольку она сообщила, что заплатит сама. Но у меня возникает ощущение, что это совсем не так.       После того, как мы сделали заказ, тетя поворачивается ко мне и без обиняков спрашивает:       — Ты узнала что-нибудь новое? Кто-нибудь связывался с тобой по поводу Сары?       Я прерываю нашу с клоуном безмолвную битву в гляделки и обращаю все внимание на тетю. Замечаю ее озабоченное выражение лица и неловко выдавливаю из себя:       — Я все еще ищу, я не сдалась. Мы найдем ее, тетя Алисса, я обещаю.       Она разочарованно опускает голову, но все же вымученно улыбается, очевидно, не в силах скрыть печаль:       — Спасибо тебе, милая. Я до сих пор не могу выразить, что значит для меня то, что ты здесь.       — Не волнуйся. Она вернется домой, я знаю это. И если вдруг ее похитили, мы найдем этого сукина сына, — я беру ее за руку, крепко пожимая.       Бросаю на Пеннивайза угрожающий взгляд, что, вероятно, расценивается не как самое умное решение, но он неожиданно улыбается мне, слегка наклонив голову в знак восхищения.       По крайней мере, мне так кажется.       Я убираю руку, все еще улыбаясь тете и внезапно чувствую, как что-то твердое и теплое касается внутренней стороны бедра. Вздрагиваю от неожиданности и мельком смотрю вниз, но ничего не вижу.       Смущенно морщу лицо и игнорирую это чувство, отмахнувшись и списав на то, что мне показалось. Прежде чем снова подпрыгнуть от ощущения, что что-то быстро ползет по платью, задирая его, отодвигает трусики в сторону и грубо трется о кожу.       Я задерживаю дыхание от неожиданности и наклоняюсь вперед, не понимая, что происходит, но стараясь скрыть свои внезапно обострившиеся чувства. Неожиданное удовольствие такое ошеломляющее, что мне остается только смотреть на Пеннивайза из-под полуприкрытых век, зная, что это его рук дело. Я собираюсь с духом, готовая высказать ему все, что думаю, но сидит прямо напротив, закусив нижнюю губу и игриво наблюдая за мной. Его губы изгибаются в понимающей ухмылке, и единственное движение, что мне удается заметить, это едва заметное движение его руки.       Но это невозможно. Он сидит далеко, и физически не может меня коснуться. У него нет никакой возможности даже дотянуться до меня.       Я снова смотрю вниз, и на мгновение состояние шока пробивает меня насквозь: его рука, вытянутая до неестественной длины, исчезает под моим черным платьем.       Только я начинаю складывать кусочки пазла вместе, как он снова делает движение, и я чувствую, как он резко вводит в меня свой длинный палец, продолжая безжалостно поглаживать складки большим пальцем.       — О-о, боже, — я прерывисто дышу от трения и не могу сдержаться, издавая низкий смущающий стон.       — Что? Ты в порядке? — беспокойно спрашивает тетя, обращает все свое внимание на меня.       — Да, — поддразнивает Пеннивайз. — С тобой все в порядке? Ты сегодня слишком рассеяна.       Я встречаю его игривый взгляд уничтожающим своим и тихо, но твердо требую:       — Прекрати.       — Что прекратить? — переспрашивает тетя в явном недоумении.       Я ударяю руками по столу, отчего посуда звенит нестройной трелью и кричу:       — Прекрати!       Я сижу, дыша словно загнанная лошадь, но чувствую небольшое удовлетворение и облегчение от того, что ощущение трения между ног прекратилось.       Тетя Алисса немало встревожена и неловко ерзает на месте, не уставая сыпать вопросами:       — Что-то не так?       — Не могла бы ты, пожалуйста, извинить нас на минутку? — рявкаю я в ответ, чувствуя как мое сердце бешено колотится где-то в горле.       Не дожидаясь ответа, я резко хватаю Пеннивайза за воротник куртки и рывком поднимаю его с места, не заботясь о том, что он может легко убить меня одним движением запястья. Тащу его к черному выходу намеренно, зная, что на заднем дворе посетители ресторана не помешают мне, пока я буду материть его на чем свет стоит за этот спектакль.       Только переступив порог, я отталкиваю его к стене, и визжу от злобы, чувствуя, что еще чуть-чуть и из ушей повалит дым:       — Что, черт возьми, с тобой не так? Как ты смеешь! Ты считаешь это забавным? Ты считаешь себя ловкачом? Ты не можешь просто…       Я внезапно прерываюсь, даже не заметив как он молниеносно оказывается рядом, а его губы накрывают мои. Я пытаюсь отодвинутся, отходя назад, но упираюсь спиной в здание, дрожа от холода кирпичной стены. Инстинктивно глубоко вдыхаю знакомый аромат сладостей и кукурузы, прежде чем поднять руки и снова схватить его за воротник куртки. Если я и удивлена тем, что не только принимаю поцелуй, но и отвечаю на него взаимностью, то только чуть-чуть.       Что-то влажное и острое касается моих губ, требуя проникновения, и я неуверенно соглашаюсь. В сознании вспыхивает шок о того, что его язык не гладкий, а шершавый и длинный, исследует мой рот, потираясь о каждую поверхность.       Острая и внезапная боль в губе заставляет меня резко отстраниться, грубо толкнув его в плечи, отчего он отшатывается. Я подношу руку ко рту, нежно прикоснувшись к губам, прежде чем увидеть на кончиках пальцев алые капельки крови.       Яростно смотрю на Пеннивайза, ощущая как гнев захватывает меня целиком. И вижу только хищный взгляд его желтых вращающихся глаз, пока он слизывает мою кровь со своих губ. Меня захватывает резкий приступ паники, и я уже готовлюсь бежать подальше от этого мерзавца, чувствуя как психика не выдерживает, но внезапно слышу знакомую навязчивую мелодию, слетевшую с его губ:       — Мы падаем, мы падаем! Давай падать вместе, пока не погасли Мертвые Огни… Ты не узнаешь, куда мы упадем, но держись меня, или я съем твою душу...       Мое тело перестает меня слушаться, а зрение затуманивается, когда я снова попадаю в его таинственную гипнотическую власть. Больше нет сил сопротивляться соблазнительной ловушке, что он так услужливо расставил для меня. Я запоминаю лишь то, как его рот растягивается до неестественной длины, обнажив несколько рядов неровных зубов, прежде чем его завораживающая мелодия полностью завладевает мной.