Глава I. Трепет Крыльев и Цепкие Когти

      Ночь укрывала землю сизой дымкой, пока луна на небе растекалась в белоснежную кляксу. Её холодный свет пробивался сквозь пепельный дым облаков и падал на крышу поместья, покинутого в лесной глуши. Умиротворяющее дуновение ветра и робкий шелест листвы напоминали старую колыбельную, стремясь убаюкать ту, за чьим окном проглядывался слабый свет от тлеющей свечи.       Лёжа на уютной кровати, девушка беспокойно поглядывала то на дверь комнаты, то на лесной пейзаж и тонкими пальцами сжимала шёлковое одеяло в попытке побороть едкую тревогу. На часах уже давно пробило полночь, воск мелкими каплями стекал на пол, но родные стены по-прежнему были пусты. Протяжно вздохнув и сев по направлению к поблёскивающему стеклу, она вытянула когтистые лапы и без единого шороха встала, приблизившись к прохладному подоконнику.       Совсем рядом раздался пронзительный скрип, пробрав тело до мурашек и взъерошив янтарные перья на руках и ногах. В голове возник лишь единственный вопрос: «Он ли это?» Но очередной тяжелый шаг по старым доскам прервал поток мыслей, обратив внимание Алисы в сторону шума. Сердце тревожно затрепетало во вздымающейся груди, предвкушая неизбежную встречу с заблудшим гостем и страшась раскрытия таящихся под их масками тайн. Не смыкая век и углубляя дыхание в стремлении расслышать любые, даже самые малейшие шорохи, она не сводила глаз с двери.       Густая тьма запутывалась в волосах и длинным плащом тянулась за худощавым силуэтом, чей мутный от лиловых стекол взгляд охватывал столовую и бдительно рассматривал её с целью убедиться, что вокруг никого нет. Проникая в помещение сквозь прозрачную тюль, серебряные лучи рассекали мрак и подчеркивали очертания широкоплечей фигуры, отражаясь от стеклянной подвески и потёртого клюва. Бесшумно подкравшись к нужной комнате, Орфей обхватил ручку двери, не осмеляясь её отворить в страхе застать очередной монструозный образ или ещё хуже — опустошенные и лишенные жизни стены. С другой стороны, в последнее время воспалённый разум особенно сильно стал заигрывать с фантазией романиста, а потому перспектива лицезреть нечто отвратное и страшное по ту сторону воспринималась как остаточное проявление невольно принятых психотропов.       Со звонким щелчком парень переступил порог и замер при виде незнакомки, чьё лицо было скрыто за карнавальной маской, каркас которой ослепительно ярко сиял, в точности как настоящее золото, а вытянутый клюв и несколько пышных перьев вызвали болезненные отголоски в его памяти. Всматриваясь в пару чёрных глаз, пытаясь выяснить, смотрели ли они на него в ответ, Орфей так и не пришёл к должному выводу, но заметил мерцание укрывающих плечи белоснежных и песочных перьев, причём из последних состояли грациозные крылья, свисающие до самого пола. По настоящему вселить ужас смогли длинные лапки с заостренными когтями, но пышное платье с укороченной спереди юбкой, плавно перетекающей вместе с ажурными узорами в корсет, не сочетались с образом жестокой убийцы, готовой обрушить свой гнев на вошедшего без стука гостя.       Пробежавшись глазами по металлическим завиткам на карнавальной маске, парень припомнил старый образ — соловья, чьи восхитительные трели горячо любил и безумно ненавидел. Каждый раз чарующая мелодия не оставляла писателя равнодушным: приходило вдохновение и появлялась мотивация творить часами напролёт, как в один момент всё резко разбивалось о водную гладь полного печали и тоски моря, не позволяя забыть события давно минувших дней. Чувство вины неукротимо извивалось внизу живота, пока ярость к падким до чужого счастья уродам разгоралась в израненном сердце, порождая навязчивое желание отомстить и пронзая некогда спокойный лик безумной гримасой. Беспомощно увязая в топком болоте воспоминаний, перед глазами всплывали окутанные языками пламени образы, мерещились пугающие до мурашек возгласы, истошные крики, лязганье острого металла и шумное биение собственного сердца — пробуждая иную личность, именующую себя «Кошмар».       Из скрученных в раскалённый клубок нитей ненависти ткалась материя иной личности, состоявшая из вечно преследующих страхов, жгучей горечи и глубокой скорби — компонентов, используемых для выплавки золотых прутьев, в окружении которых был заключён единственный лучик света в белом платье — его соловушка. Среди перекрывающих друг друга осколков памяти она была единственным проблеском надежды, потерять который означало выпустить потаённую в глубине души тьму, обрекая истинное я на утопание в вязкой прострации.       Однако одна деталь в одеянии незнакомки окончательно натолкнула Орфея на разгадку тайны длиною во всю его сознательную жизнь. Оголённый спереди кринолин состоял из охваченных металлическими обручами стержней, создающих представление пойманной в кованую клетку пташки, больно походящей на переплетение образов златокрылого соловья и недавно повстречавшейся белокурой леди. Стоящее перед романистом существо будто бы не давало ему полностью забыться в мире жутких грёз, удерживая на границе реальности и безумия, по совместительству являясь той, ради кого он отыскал этот особняк и реконструировал его подстать стилю семьи ДеРосс.       Не в силах поверить выводам в ходе своих размышлений, парень только сейчас осознал, что всё это время пристально и неподвижно смотрел на леди, возможно, застывшую в испуге от созерцаемой фигуры с торчащими во все стороны вороньими перьями. Осторожно сделав шаг вперёд, уши пронзил девичий крик, и парень лицезрел, как «Мисс Соловей» отпрыгнула к углу комнаты, должно быть, и вправду видя в нём ходячую угрозу и не желая, чтобы он подходил ближе.       Орфей осторожно сократил расстояние между ними и, будучи в нескольких сантиметрах, протянул руки к затылку и ослабил крепления маски. Как только кожаный клюв оказался меж пальцев, он обнажил своё лицо и посмотрел на незнакомку, чьи тонкие губы приоткрылись в лёгком вздохе. Очевидно, она узнала того, кто стоял перед ней.       — Это и вправду ты, — с облегчением промолвил парень и мягко улыбнулся, — моя соловушка.       Не сводя глаз с романиста, девушка медленно осознавала происходящее, тем самым наталкивая на мысль о том, что сейчас она видела иную картину реальности под призмой одурманенного мировоззрения. Хотя в глубине разума она с упоением души наблюдала, как хаотично разбросанные пазлы догадок и предположений вставали на отведённые им места, формируя ответ на главный вопрос всей её жизни.       — Алиса… — положив ладонь ей на щеку, еле слышно позвал парень, пытаясь вытащить даму сердца из кошмара, что длился несправедливо долго.       — Орфей? — несколько изумлённо проронила девушка, ощутив, как тёплые пальцы легли на блестящую маску и стали её поднимать, являя свету бледный лик.       — Да, это я, — любуясь сверкающими карими глазами, ласково ответил парень, заботливо заведя непослушную прядь за ухо, — теперь нечего бояться, игра закончилась.       — Но, что стало с остальными?       — Я не знаю, — удручённо высказал Орфей, утешающе смахнув с её лица проступившую слезу, — уверен, они нашли способ выбраться. Вот увидишь, к утру все будут здесь.       На смену тоске пришла озадаченность, когда взгляд парня приковала фиалковая помада, вынудив нежно коснуться нижней губы. Обычно выбор девушек приходился на багрово-алые или светло-розовые оттенки с целью подчеркнуть плавные изгибы и удостоиться мужского внимания. Однако ДеРосс никогда не была из данного числа дам, отличаясь стремлением достичь всего самой, нежели расположить к себе кого-нибудь при деньгах и жить за его счёт.       — Всё в порядке? — заметив окровавленную повязку на левой ладони романиста, взволнованно спросила Алиса, чьё сердце странно затрепетало в груди, а к щекам прилила кровь.       — В полном, — очаровываясь проступающим румянцем, вполголоса ответил Орфей, — прелестный цвет.       — Лукавство тебе не к лицу. Ранее кое-кто утверждал, что предпочтёт увидеть именно пунцовый оттенок на моих губах. Однако глазки то и дело предательски метались к загадочному сиреневому флакончику. Надеюсь, я смогла удовлетворить твоё любопытство?       — Хах, приятно видеть то, как ты прислушалась к моему мнению. Даже если оно было выраженно без каких-либо слов.       — Полагаю, я обладаю редкой способностью тебя понимать.       — И этого предостаточно, чтобы признать наши чувства друг к другу.       Плавно подавшись вперёд, парень лёгким движением приподнял подбородок девушки и встретился с её мнимо вопрошающими очами, в которых можно было прочитать все те невысказанные возражения и кричащие оправдания. Стоило ему прильнуть к мягким губам, как Алиса тут же вздрогнула, испустив несколько испуганный вздох и ощутив пробежавшие по спине мурашки.       — Мы давно стали замечать то, что наши отношения приобретают совершенно недружеский характер, — проследив очертания сумрачного лифа с незначительным сиреневым отблеском и положив руки на талию, упоённо промолвил Орфей, в следующий миг опустившись на колени, а также приклонив голову к животу, где брала своё начало роскошная юбка, — так позволь же этой ночи связать наши судьбы. Я буду только твоим, а ты моей вплоть до скончания времён. И только смерть будет способна разлучить нас.       — Я… — опустив ладонь на тёмно-русые волосы романиста, тихо проронила ДеРосс, наблюдая, как он поднял на неё взгляд, наполненный искренней надеждой и изумлением, — я согласна. Только прошу тебя, поднимись.       — Ты не представляешь, как же сильно я тебя люблю, — вновь прижавшись к девушке, истошно высказал парень.       — Знаю, — проведя по шелковистым прядям, приглушенно промолвила Алиса, в чьих глазах появился слабый отблеск от пелены слёз, — конечно же, я знаю.       — Что такое, моя дорогая? — встав на ноги, обеспокоенно поинтересовался Орфей, — неужели тебя это огорчает?       — Дело не в этом… Просто всё ведет нас к тому, чтобы наш союз был закреплён кровью.       — И это меня удручает. С другой стороны, через это проходят все пары, и нам с тобой повезло быть теми, кто сделает это по любви. Чего только стоят истории с браком по расчету, где о высоких отношениях и вовсе говорить не приходиться.       — Как же ты не понимаешь, что это сравнимо с тем, чтобы выбрать понравившийся тебе бутон, а потом под покровом ночи его разорвать, окрасить в алый и в попытке удостовериться в невинности гордо наблюдать, как оборванные лепестки падают к твоим ногам!       — Я не собираюсь обходиться подобным образом с прекрасной розой в моих руках. Только тогда, когда она будет готова к тому, чтобы её сорвали.       — Но ты не в силах больше ждать. Подобно тому, как я устала цвести.       — В таком случае я рад быть тем, кто избавит тебя от подобного рода страданий.       Протянув руки сквозь стекающие с плеч перья, парень заключил ДеРосс в объятия и чуть позже нащупал на её спине верхнюю застежку от облегающего корсета. Не повстречав явного сопротивления, он принялся ослаблять крепежи один за другим ровно до тех пор, пока вещь не могла быть полностью снята. Ежели раньше к себе привлекал внимание вырез на груди вместе с мрачным аметистом в золотистой окантовке, то сейчас оно сместилось на оголённый бюст, взывающий к себе желанием ощутить мягкость двух гроздей между пальцами. Без лишних раздумий Орфей расстегнул пару пуговиц, на которых держалась двухъярусная юбка, и спустил атласную ткань вместе с обнажённым спереди кринолином, сильно напоминающим ему прутья клетки, откуда он наконец-то мог выпустить пленённую ещё давным-давно пташку, дабы вновь услышать её песню, но уже без всякой боли от навеянных воспоминаний.       — Ты самое прекрасное, что мне когда-либо приходилось видеть, — взяв девушку за руку, восторженно прошептал парень и переплёл её пальцы со своими, — и это превращает каждую секунду в мучительное ожидание.       — Мы прождали столько лет, желая воссоединиться, а теперь не способны выдержать и минуты без друг друга. Словно само время стало идти медленнее.       — И отныне ты только моя. Я не позволю ни одному другому мужчине положить на тебя глаз, а уж тем более прикоснуться. Слышишь?       С новообретенными силами он впился в её уста и стал подводить к ложу, чувствуя хаотичные прикасания к своей груди — попытки оставить его без коричневой жилетки и белоснежной рубашки. Опустившись на кровать, Орфей увлёк за собой возлюбленную и, придвинувшись к изголовью, аккуратно посадил её себе на колени. Лунный свет сверкающим серебром рассеивался на молочной коже и пшеничных локонах, делая силуэт почти призрачным для восприятия, одновременно с этим подчёркивая каждый ранее не виданный изгиб и проступающие от волнения капельки пота.       — Прошу, — в один момент отчаянно протянул парень, осторожно прикоснувшись к щеке Алисы, — скажи мне, что всё это не очередная иллюзия.       — Это реальность, — негромко ответила ДеРосс, придвинувшись чуть ближе и от того покрывшись неловким румянцем, — реальность, в которой пепел воспоминаний воскреснет, подобно фениксу в жарком пламени нашей любви.       Прижав девушку к себе, Орфей зарылся носом в её шею, принявшись оставлять дорожку из влажных отметин и судорожно вбирать чарующий аромат, наполненный пленящей сладостью с еле ощутимой ноткой горечи. Протянув дрожащие кисти к его бёдрам, Алиса наощупь отыскала ширинку и нащупала бегунок, спустив который, начала потихоньку стаскивать тёмно-синие брюки. Задыхаясь от страсти, парень чуть было не порвал рубашку, пока пытался её снять, вскоре отбросив вещь за пределы ложа. Как только их оголённые тела соприкоснулись, ДеРосс чутка дёрнулась, а её грудь сковал растекшийся по венам страх.       — Орфей, — растерянно позвала девушка, переменяясь с одного бедра на другое под упирающейся в её лоно твёрдостью, — я хочу, чтобы ты держал меня в своих объятиях.       — Думаешь, тебе будет больно?       — Я просто наслышана. Пусть это кажется стереотипом, но мне так спокойнее.       — Что ж, это малое, что я могу для тебя сделать.       Оказавшись в его сильных руках, она позволила лицезреть свою уязвимую сторону, испытывающую нужду в заботе и ласке, ранее не проявляемых по отношению к ней на протяжении всей жизни. Тревожность ушла на второй план, но сердце продолжало быстро биться в изумлении от представшей глазам причины её дискомфорта.       — Это то, о чём я…? — неуверенно пробормотала Алиса, не отрывая взгляд от прилегавшего к линии живота члена.       — Верно, — одобрительно кивнув, относительно спокойно ответил парень и, положив руку ей на талию, большим пальцем погладил область ниже пупка, — не смотри на него так, будто он собирается пронзить тебя насквозь. Несмотря на кажущуюся твердость, он весьма мягок.       — Я понимаю, но тело говорит совсем другое.       — Я обещаю тебе, что всё будет хорошо.       Взявшись за край её хлопкового белья, Орфей с особым трепетом спустил белоснежную ткань по тонким ногам, являя взору сокрытый за ажурной завесой лобок, укрытый светлым пушком. Подобный жест снова вогнал девушку в краску, а неожиданное сжатие округлых бёдер привело к большей неловкости при попытке немного приподняться.       — Расслабься, — знойно прошептал ей в ухо парень, сконцентрировав всё внимание только на ней, — возможно, боли нам не избежать, но кто сказал, что она не может быть изысканной?       Нечто упругое проскользнуло между ног, от чего ДеРосс не успела дать ответ и поспешно прильнула к груди Орфея, положив руки ему на плечи в поиске опоры. Немедля он ищуще проследил контуры двух складок и бережно развёл их пальцами, пока она смущённо отводила взгляд. Приставив жаркую головку к влажному входу, парень ощутил, как её хватка стала крепче, выдавая в ней смесь сладострастного предвкушения и смутных опасений. Безмолвно посмотрев на девушку, предоставляя ей последний шанс остановить всё здесь и сейчас, если та того пожелает, Орфей не заметил никаких признаков сопротивления, а за своё промедление получил недоумевающее «Хм?» в ответ. Ни говоря ни слова, он помотал головой и слегка улыбнулся, дав понять, что это более не имело значения. Начав постепенно проникать внутрь, парень чувствовал, как хрупкие стенки плевы искушающе сдавливали его член и вместе с тем растягивались, адаптируясь к относительно крупной величине, вынуждая видно нервничать и переживать.       Издав болезненный стон, девушка закрыла глаза, позволив ему войти во всю длину и достигнуть своей крайней точки. В тот же миг Орфей обеспокоенно осмотрел лицо возлюбленной и с нависшей паникой опустил взгляд: мышцы ног были напряжены и потрясывались, а на простынь неслышно стекали пунцовые капельки, берущие своё начало у тонких алых нитей, объявших кожу жутким теплом. Сквозь уста Алисы вырвался еле слышный всхлип, а в уголках глаз скопились мерцающие слёзы, тотчас скатившись по румяным щекам. Прижав девушку к груди, парень протянул ладонь к её затылку и, утешающе поглаживая шелковистые локоны, опустил голову на своё плечо.       — Прости, я не хотел, чтобы всё так вышло.       — Я испачкала простынь, — тихо пробормотала Алиса, изнеможённо вздохнув.       — Ох, это неважно, я запросто куплю новую. Поверь, ты куда важнее, чем эта жалкая тряпка.       — Почему за столько лет ты не смог меня отпустить? Посмотри на себя, у тебя есть всё, о чём можно мечтать.       — Только ты и воспоминания о тебе служили мне путеводным светом и направляли, когда, казалось, уже ничего нельзя сделать, — трепетно прошептал Орфей, опустившись к скрытому за свисающими прядями уху, дабы лишь она могла слышать дальнейшие откровения, — твой голос способен развеять всякий комшар. Ты делаешь моё существо цельным, словно недостающие кусочки пазла картину завершённой.       — Но почему ты не пытался меня найти?       — Я хотел, чтобы ты сама решила, стоит ли тебе ворошить прошлое. Да, мне трудно с ним расстаться, но это не значит, что я должен тебе о нём напоминать.       — Быть может, всё кроется в том, что ты причастен к первопричине моих страданий?       — Моя семья причастна, — изменившись в лице, твёрдо заявил парень, прекрасно помня то, как его отец привёл разбойников к подножию поместья семьи ДеРосс, — но никак ни я сам.       — Знаешь, тебе повезло, что я смогла свыкнуться с тем, что тот лучик надежды, который держал в трезвости мой разум, после проведённых над ним манипуляций, оказался человеком, которого по-хорошему я должна ненавидеть.       — Всё это время ты хранила ту игрушку… — с ноткой печальной ностальгии протянул Орфей, припоминая плюшевого «детектива», которого он заметил сразу же, когда она приехала сюда.       — Верно, сделанную тобой для того, чтобы я не боялась и всегда могла ощутить, что ты рядом, готовый меня защитить, — плавно подняв голову, умильно пояснила девушка и, встретившись с тёмно янтарными глазами, ласково продолжила: — Надо признать, она достойно выполнила свой долг.       — Правда, годы её не пощадили.       — Теперь ты видишь моё решение? — накрыв его щеку своей ладонью, со всепоглощающей нежностью спросила Алиса, будто уже зная ответ, — моя любовь к тебе очевидна, но отпустить прошлое я никогда не смогу.       — Нам и не придётся. Опираясь на него, мы напишем новую историю, — положив поверх её руки свою, восторженно промолвил парень и, подарив уверенный, но при этом полный искреннего обожания взгляд, дополнил: — И начать нам стоит прямо сейчас.       — Багровый станет нашими чернилами, а пятна первыми словами.       — Всё так, как мы себе и представляли.       Пальцы легли на бёдра, аккуратно приподняв девушку и тихонько опустив, из-за чего ещё несколько алых росинок разбилось о белую ткань. Услышав прерывистое дыхание, его сердце пронзило острое чувство вины за то, что она переживала, пока полностью отдавалась ему, подобно благородному соловью, чью грудь с каждой новой песней всё глубже пронзал шип белоснежной розы, окрашивая её лепестки в прекрасный пунцовый оттенок. Начав медленно двигаться, Орфей прильнул к её шее, дабы покрыть молочную кожу мягкими поцелуями, каждое из которых было призвано нести в себе безмолвные извинения вместе с сожалениями. Уткнувшись носом в его плечо, Алиса ощущала приятное трение и периодический натиск в уязвимую точку, вызвавшие приглушённые стоны, на сей раз свободные от боли и наполненные пылкой страстью.       — Думаешь, это и есть любовь? — неровным тоном спросила ДеРосс, прижавшись к телу парня.       — Не суди по тому, что описано за яркой обложкой. Книгам свойственно лгать, как и их авторам, забывающим про нелицеприятные формы её проявления. Прежде чем достигнуть гармонии с партнёром, следует пройти через многое.       Проследив контур её ноги, рука переместилась к месту, где они были единым целым, позволив подушечке пальца коснуться чувствительной зоны, от чего последние отголоски боли окончательно притупились. Круговые движения пробирали мышцы до дрожи и учащали сердцебиение, стремительно разливая по кровотоку пьянящую усладу, одновременно с беспокойством от наблюдаемой картины.       — Ах, ты же так всё перепачкаешь! — дав волю эмоциям, лихорадочно прокричала девушка, вскоре будучи заглушённой накрывшим её губы поцелуем.       — Мне нет дела до этих тряпок! — обдав её лицо горячим дыханием, сквозь зубы прошипел Орфей, — я хочу, чтобы ты испытала удовольствие подобно мне.       Дёрнув бедрами, он упёрся в её шейку матки и тут же ускорил темп. Раздались протяжные воздыхания с пленительными воплями, будоражащие всё его существо и делающие попытки сдерживаться сложной задачей.       — Орфи! — выгнувшись в спине, надрывно простонала ДеРосс.       — Алиса, соловушка моя, — пленительно промолвил парень, лениво проследив линию её позвоночника, — не сдерживайся. Прерви тишину любовными трелями и проведи нас сквозь непроглядную тьму к самому небу.       С каждым новым толчком ритм нарастал, усиливая невольные сжимания вокруг его длинны и поднимая затмевающий мировоззрение жар всё выше вплоть до самого разума, лишая возможности ясно мыслить. Ласковое прозвище закрепилось за Алисой ещё в детстве, но ежели раньше в него вкладывались невинные чувства, то сейчас — безграничная любовь и навязчивое желание овладеть ею, дабы каждая частичка её тела и души принадлежала только ему и никому другому.       — Позволь этой ночи принести нам благую весть, — дразняще трясь носом о мочку её уха, трепетно прошептал Орфей, — твоё тело настоящее произведение искусства и оно будет ещё более прекрасным, стоит его украсить одним из самых великих шедевров на земле, — воодушевлённо высказал парень и накрыл ладонью область под её пупком, уловив переменчивое выпячивание на коже, — нашим ребёнком.       Не в силах дать должный ответ, девушка лишь беспорядочно закивала, метаясь от зародившегося в глубине души ужаса о возможности неожиданно стать матерью к изгоняющему его восторгу от ожидающего их совместного будущего вместе с укрытым в шелковые пелёнки доказательством их любви. Движения приобретали более чувственный характер, когда он всякий раз прижимался к упругой преграде, ведущей в самое сокровенное место в её теле, словно не беспокоясь о том, что оставленное им семя способно прорости на благодатной почве. Ладони блуждающе поднялись от податливых бёдер к пышному бюсту, пальцы обхватили мягкие груди и принялись поглаживать твёрдые соски в одновременно ноющей, пробирающей до мурашек, но блаженной ласке.       — Какой же ты безнадёжный романтик, — запыханно пробормотала ДеРосс, вцепившись в его плечи до заметных покраснений.       — Почему же, моя дорогая?       — Восхваляя меня, ты забыл про то, что муза не может существовать без творца.       — И только их гармоничный дуэт призван порождать выдающиеся шедевры, — заведя за ухо её выбившуюся прядь, упоённо дополнил Орфей, — ты не представляешь, какого же это спустя столько лет увидеть тебя снова.       — Я так скучала по тебе, — сдерживая накатившееся на глаза слезы, негромко промолвила девушка и тут же крепко объяла парня, — пожалуйста, больше никогда не позволяй судьбе разделять нас, дорогой!       Зарывшись лицом в изгиб его шеи, она ощутила уверенную хватку на своих округлых ягодицах, призванную направить её навстречу быстрым рывкам. Держащийся в глазной впадине монокль не выдержал резких движений и свалился на помятую простынь, но его владелец не спешил поднимать обронённую вещь, будучи сосредоточенным на частых толчках. Звонкие шлепки бьющейся друг о друга кожи, тяжелое дыхание вперемешку с протяжными стонами наполнили полуночную тишину, а крохотные брызги окропляли испачканную ранее ткань, разбрасываясь по льняному полотну, подобно гранатовым зернышкам. Мелодичные вопли и страстные визги становились всё громче по мере того, как мышцы невольно сотрясались и сжимались вокруг пульсирующего члена. Череда хаотичных вздрагиваний охватила низ живота, и Алиса закрыла глаза, обмякнув в руках парня и издав удовлетворённое воздыхание.       Спустя пару рывков, полностью погрузившись в жаркое лоно, он остановился и опустил голову на белокурые локоны, вобрав всей грудью знакомый аромат. Болезненное напряжение уходило со сдавливающими спазмами, высвобождающими тёплые струи в опасной близости с её утробой, разливая блаженную эйфорию по расслабленному существу. Неторопливо подняв веки от прохладной влажности, вызванной стекающими по бёдрам бледно-розовыми ниточками, она лицезрела доказательства того, что всё произошедшее действительно было и никогда не являлось сотканной из потаённых желаний иллюзией. Восстанавливая дыхание, девушка отчетливо слышала каждый стук его сердца — такой же шустрый, как и у неё.       — Обещай мне, — устало прошептала ДеРосс, слабо сжав плечи Орфея, будто бы боясь его потерять, — что будешь рядом, когда я проснусь.       — Даю тебе слово, — басистым тоном пробормотал парень, принявшись медленно гладить её по спине, избавляя от всякой тревожности и навевая приятную истому.       Жемчужная луна освещала небосвод, разгоняя зыбкую тьму и клубящиеся тучи, струясь тонкими лучами на кровать и отражаясь от сплетённых друг с другом силуэтов. Начавшийся как полный страданий и кровавой жестокости день преподнёс счастливую ночь, когда долгой разлуке было суждено завершиться. Пришло время воссоединения, пепел памяти ускользал сквозь переплетенные пальцы, становясь основой для нового бытия, возводимого на руинах позабытого прошлого. Будет ли этот союз настолько же вечен, сколько их нетленные воспоминания? «Спи, моя соловушка… Отныне твоё пение наполнит безмолвие моих сочинений» ***       Янтарный свет лился из открытого окна и нежно обрамлял безмятежно спящую фигуру, чья грудь неторопливо поднималась и опускалась под тонким покрывалом. Стремясь укрыться от нарастающего жара, она перевернулась на бок и вытянула руку в окутанную тенью сторону. Волнующая тревога закралась в сердце подобно губительной гнили и вмиг пробежалась по каждому из позвонков на спине. Подняв веки и несколько раз проморгав, Алиса не спешила верить в представшую ей картину. Приподнявшись, она лихорадочно провела по простыни на другой половине и окончательно убедилась в том, что рядом с ней никого не было. Слепая ярость воспылала в венах, девушка вцепилась в соседнюю подушку и тут же со всей силы бросила её в стену. Опустив дрожащую руку, она прислонила ладони к лицу, ощущая подступившие к уголкам глаз слёзы от пришедшего на смену отчаянья. Крохотным комочком тепла в груди зарождалась надежда, утешающая пронизанное ледяным страхом и колким беспокойством нутро, ведь Орфей был не из тех, кто мог так жестоко обойтись с ней, тем более после произошедшего между ними. Однако предположение того, что его сладкие речи и пьянящий шарм могли ослепить её бдительность, позволив воспользоваться наивной доверчивостью, разрывал душу в клочья. Тупая боль внизу живота напомнила о себе, вынудив оттянуть одеяло и взглянуть на бурые разводы — доказательства совершенного ими поступка.       Среди гнетущей тишины раздался приглушённый звук, усиливающийся по мере приближения шагов к её комнате. Прижав к обнажённому телу смятую ткань, ДеРосс повернула голову к двери и в маленькой щелке заметила бирюзовое жабо и серый жилет, очевидно, принадлежавшие её любимому. Осторожно войдя внутрь, он прошёл к кровати и оставил поднос с горячей едой на тумбочке.       — Доброе утро, дорогая, — слегка улыбнувшись, бархатистым баритоном сказал парень и завел руки за спину.       — Где ты был? — твёрдо спросила девушка, более не находя его манеры обворожительными и желая узнать истинную причину его внезапного бегства, посеявшую в ней дикую панику наравне с леденящим ужасом, — ты оставил меня одну, прямо как в тот раз.       — Ох, мои глубочайшие извинения, — присев рядом, виновато промолвил романист и нежно положил на её щеку свою ладонь, к которой она мигом прильнула в поиске утешения, — я думал, что было бы весьма романтично принести тебе завтрак в постель. Особенно учитывая твое состояние после минувшей ночи.       — Но я в силах позаботиться о себе сама, Орфей, — обратив на него уверенный взор, протестующе ответила Алиса, прослеживая возникающее между ними напряжение, — тем более, что-то мне подсказывает, что причина кроется не в этом.       — За твою проницательность я тебя и люблю, — издав нервный смешок, старательно выдаваемый за добродушный, непринуждённо высказал парень, — признаю, у меня было кое-какое дельце, и оно требовало моего незамедлительного вмешательства.       — Что может быть важнее того, чтобы остаться со своей возлюбленной после проведенной вместе ночи?       — Скажем так, это в равной степени касается нас обоих.       — Хм? — резко изменившись в лице, растерянно проронила девушка и беспокойно округлила глаза, — что-то случилось?       — Знаешь, я долго не мог уснуть, размышляя о произошедшем между нами. Несмотря на те страдания, на которые тебя обрекла моя семья, ты нашла в себе силы меня простить, — покаянно опустив взгляд, с долей горькой ностальгии высказал Орфей, придвинув свою руку к её ладони, но так с ней и не соприкоснувшись, — хоть я и не единственный, кому следовало бы перед тобой извиниться за причинённые страдания, но я хочу быть тем, кто возьмёт всю твою боль и взвалит её на свои плечи.       — Что ты имеешь в виду?       Аккуратно оттянув край пальто, парень опустил руку во внутренний карман, тем самым создав лёгкий шорох, который привлёк внимание ДеРосс. Озадаченно наблюдая за его действиями, она пыталась понять смысл ранее сказанных им слов и отыскать хоть какие-то зацепки в неторопливых движениях или серьёзном выражении лица. Достав из-за пазухи деревянный футляр, Орфей осторожно поднял крышку и явил её взору вложенное в бархатную подложку кольцо с сумрачным камнем посередине. Граненный в форме сердца агат имел золотую оправу, плавно перетекающую в завитой ободок, напоминающий переплетённые стебли лозы, но самый главный акцент был на парящих напротив друг друга соловье и вороне, чьи крылья лежали на каждой из сторон, а глаза-бусинки представляли собой маленькие камешки, подобранные подстать цвету глаз возлюбленных.       — Ты не представляешь, как же долго мне пришлось ждать, чтобы наконец-то подарить тебе столь изысканное украшение. Конечно, оно обошлось мне в некоторую сумму, но я был готов потратить гораздо больше, дабы воплотить в нём задуманный мною сюжет, — увлечённо сказал парень и встал с кровати, вскоре развернувшись к девушке, — что касаемо того, где же я был утром, то тут скорее вина моего запоздавшего экипажа.       — Подожди, я правильно понимаю, что ты собираешься-?       — Выходи за меня, Алиса, — опустившись на одно колено и преклонив голову, взволнованно произнёс Орфей, в следующий миг протянув ей открытую глянцевую коробочку, — женись на мне и обещаю, тебя ждёт безбедная жизнь со всем, чего ты достойна.       Не сводя взгляд с переливчатого кольца, она восхищалась красотой изделия, представляя, насколько же кропотливой была работа по его созданию, и испытывала немалое потрясение от внезапного предложения руки и сердца. Внутри зародилась тревога от потенциального замужества и связанных с ним обязательств, ведь это на прямую влияло на журналистскую карьеру, а её согласие явно бы означало безоговорочную подрезку крыльев. Без возможности свободно лететь навстречу попутному ветру она больше никогда не разобьётся о холодную землю, оставив дело всей её жизни и сменив его заботой о семье. Надеяться на снисхождение со стороны Орфея было глупо, ведь он зарабатывал предостаточно для содержания их двоих, особенно если учитывать возможность скорого наступления беременности, что только усилит его и без того излишнюю заботу.       Принять непростое украшение означало самолично шагнуть в клетку с золотистыми прутьями — место, где она будет полностью в безопасности, но слишком большой ценой. Дивное существо ночи, призванное наполнять сонное молчанье нежными трелями, которые услышит лишь далёкая луна и любующийся ей ворон, под чьими тёмными крыльями её янтарные будут еле заметны. Однако любовь пересиливала предрассудки и успокаивающе окутывала обеспокоенное сердце, избавляя от надуманных переживаний и оставленных жизнью ран. Алиса знала: Орфей готов сделать всё, чтобы она была счастлива и никогда не поступит так, как она не ожидает. Встретив на себе его полный надежды и искреннего обожания взгляд, девушка окончательно для себя решила, чего хочет, из-за чего её глаза замерцали, и она опустила веки.       — Да, — растроганно проронила ДеРосс, позволив парню надеть кольцо ей на палец, как символ их вечной любви, и тут же смахнуть пробежавшую по щеке слезу, — я согласна.