Доктора

Знаешь милый, сегодня я заглянула к коллегам в морг. А то никакого покоя в отделении, словно все сегодня отключили мозг, а у них спокойно и можно хоть кофе выпить. Так вот, на их столике лежало тело, я бы даже сказала ненормальной толщины тело. Как только оно там поместилось? Думаю в этой туше кило двести — не меньше. На ее фоне ты казался бы тростиночкой. Так вот, пока мы болтали я заодно подглядела за разделкой. Жир полностью покрыл ее. Изнутри и снаружи- везде ярко желтый жир. При малейшем движении коллеги он колыхался приходя в движение, кажется это было самое активное действие пришедшееся на эту массу за последние несколько лет. Я с трудом смогла найти почки, сумка перикарда, печень, сердце — все это было ненормально огромного размера и покрыто жиром. Думаю она умерла от сердечной недостаточности, ты же знаешь, что твой организм выглядит практически так же? Я не прощу если не знаешь, я же столько рассказывала о своей работе. Я уже представляю недовольное лицо того, кто будет изготавливать гроб. Ни дай боже родственникам поскупятся на нестандартный гроб, как же тяжело будет запихивать эту тушу. В ее желудке все еще оставалось достаточное количество еды, но он не был настолько расширен как твой? Помнишь как его раздуло когда мы использовали воду? Ты тогда был на тридцать кило меньше и на тонком теле огромный живот выглядел гротескно, словно ты беременен и скоро разродишься. Теперь это нормальное состояние для тебя. Представь как эта женщина мучилась при ходьбе, варикозно расширенные вены и проблемы с суставами явно не добавляли скорости, да? Ты пока можешь передвигаться, даже достаточно бодро для твоей то комплекции. Ты знаешь какая это нагрузка на сердце? А на легкие? Я уверена ты кайфуешь каждый раз когда вставать становится тяжелее, когда прогулка становится еще более невыносимой. Помнишь наш последний раз? Ты едва ли продержался в коленно-локтевой две минуты. Совсем скоро твой живот начнет доставать до матраса. Самостоятельная мастурбация уже становится проблемой, да? Ты достаточно низкий, поэтому твой вес выглядит еще более заметным. Ты никогда не был атлетом, никогда не уделял достаточно времени для спорта или здоровой еды. Когда мы начали встречаться и раскрыли карты — ты получил карт-бланш. Я прекрасно помню как в наши первые встречи ты сдерживался, одергивал себя и краснел от смущения. Ты все еще очень забавно краснеешь едва мне стоит отпустить комплимент в твою сторону или лишний раз прикоснуться к тебе. Я никогда в жизни не видела чтоб люди так набрасывались на еду, я думала, что умру прямо там. В том тайском ресторанчике, по сравнению с тем как ты сдерживался нынешнее поведение кажется абсолютно нереальным. Кажется мне пришлось буквально тащить тебя домой Помнишь нашу первую кинк-сессию? Я была приятно удивлена твоей вместительностью, а ты от кайфа и вседозволенности перестал контролировать себя. Ты абсолютно зависим от сладкого, яблочная пахлава — твоя любимая. Тогда ты впихнул в себя две с половиной коробки, удивительно как только они в тебя поместились? Ты бы и не остановился если бы желудок в немом возмущении подобному поведению не разболелся. О, а то как в ту ночь ты метался по кровати и мучался. Мучался и просил подрочить. Каждое движение сопровождалось болезненной судорогой в твоем несчастном желудке, я впервые видела, что можно так быстро кончить. Ты становишься совершенно капризным и избалованным ребенком едва в твой ненасытный желудок попадает еда. С каждым набранным килограммом это только прогрессировало. Это стало нормальным умолять меня принести еще еды, тебе лень даже дойти до холодильника. Ты перешел на удаленку, ты не ходишь больше пешком каждый раз выбирая такси или доставку, даже если магазин буквально под домом. Когда я иду домой в моей голове все еще картинка этого тела и мне безумно нравится мысль, что ты внутри практически такой же. Ты и сам кайфуешь с этого, поэтому когда я прихожу домой первое, что я вижу в коридоре- куча пакетов из-под КФС и тебя работающего в кресле. Твой живот лежит на ногах, поэтому тебе приходится их раздвигать чтоб мягкая масса не так давила. Ты даже не замечаешь как я вхожу — полностью погружен в работу и жевание. Судя по пакетам это явно не впервые за сегодня, ты явно не ограничивал себя в количестве заказываемого. Это подтверждает твоя рука на животе, которая нежно гладит его. Даже футболка не способна больше прикрыть все это безобразие, господи, в кого ты превратился? Так даже свиней на убой не кормят как ты себя. Вижу как ручки кресла впиваются в твои бедра, это явно причиняет тебе дискомфорт, но по другому ты уже не можешь сидеть. Сколько еще тебе надо набрать чтобы перестать там помещаться? Ты не можешь больше уместить свою задницу ни на один стул в квартире, особенно с подлокотниками. Когда открываю холодильник впадаю в шок. Он пуст. Ты что, съел все это и решил догнаться этой гадостью? Ты меня поражаешь, надо будет тебя взвесить на днях. Кажется последний раз мы делали это два месяца назад, но с того времени ты стал есть еще больше. Мы устанавливали границу твоего максимально допустимого веса, я все-таки не хочу твоей инвалидности или смерти. Интересно, как скоро мы дойдём до нее? Ты знаешь насколько велик риск этого, но все равно делаешь все что угодно для ее приближения, бляшки в сосудах не шутки — знаешь? Наверное не очень приятно будет проснуться с трупом. Ты смотришь на меня виновато и невинно пожимаешь плечами. «Я не знаю как это случилось» — говорил ты диетологу пол года назад когда я заставила тебя пройти обследование, а врач был шокирован таким набором. Конечно же мы выбрали клинику в другом городе, конечно же полностью конфиденциально. Конечно ты сопротивлялся, но таковы условия. Кажется врач тебе строго настрого запретил подобный рацион, рекомендовал физические нагрузки и надеялся на твое благоразумие. Первое, что ты сказал после выхода из клиники « поехали в макдональтс, это занимает слишком много сил «, мне оставалось только усмехнуться. Даже не сомневалась в тебе. Скоро заканчиваются вторые пол года, интересно, что скажет врач? Как сильно расширяется его глаза от ужаса, простите дорогой коллега, я прекрасно знаю вопросы в вашей голове о том, что над вами издевается вселенная. В этот раз я пойду с тобой в кабинет, хочу видеть это, не только же мне одной страдать от чужого идиотизма. Врач будет шокирован, столько жира, как такое вообще возможно. Он назначит тебе анализы, обследования и лечение. Предпишет диету и будет надеяться, что ты больше никогда не перешагнешь порог его кабинета. А ты будешь стоять красный как рак от удушающего смущения когда его руки будут касаться тебя, когда он попросит встать тебя на весы ты закроешь глаза. Боишься? Надо видеть последствия нашего увеличения, надо их осознавать, мой милый мальчик Когда осмотр будет окончен, а неутешительный диагноз выставлен он попросит тебя присесть. Ты откажешься, стул выглядит слишком хлипким для твоей задницы. Врач будет долго подбирать слова, пытаться скрыть осуждение за толстыми линзами очков. Попросит меня контролировать твое питание и всячески поддерживать тебя. Ага, поддерживаю да не в том. Мы выглядим так отлично друг от друга. Я весь прием молчу, иногда якобы сочувствующие сводя брови для видя. Если я произнесу хоть слово он сразу же поймёт- я тоже его коллега. Пусть и хирург. Ты выглядишь донельзя довольным едва сев в машину, что, нравится когда подчеркивают нашу ненормальность? Ты ерзаешь пытаясь застегнуть ремень безопасности и он впивается в твои мягкие телеса. Ты не представляешь каких усилий мне стоит не смотреть на них каждый раз когда машина подпрыгивает на кочке. Твой желудок урчит, господи, ты же не ел всего час, как такое вообще возможно? Что, хочешь награду за все твои «мучения»? Твоя награда в том, что в твоем весе твое здоровье лучше чем у других людей в такой весовой категории. Благодаря моей дотошности. И я ни разу не слышала благодарности. Ну что ты так смотришь на меня? Хорошо, поехали купим вкусняшек. До нашего города ехать всего полтора часа, но ты весь извелся, что, твоему ненасытному чреву не хватило того «перекуса» состоящего из двух порций макарон с сыром и десерта? Я мысленно пытаюсь посчитать количество калорий за этот прием пищи, но меня постоянно сбивает твой бубнеж. Говорю тебе заткнуться, иначе высажу и пойдешь пешком. До дома идти то всего пятнадцать минут медленным шагом. Ты решаешь видимо испытать мое терпение, но смотришь с неподдельным ужасом, когда я останавливаюсь и открываю дверь. Пара минут гляделок и ты вываливаешься из машины. Была бы та живой — вздохнула с облегчением. Еду рядом дразня, в конце концов я не собиралась уезжать, а только немного поиздеваться. Тебе полезно. Что, уже не так есть хочется? Пыхтишь обиженно, что то говоришь о том какой же я изверг. Засекаю две минуты- ровно на столько тебя хватит чтоб не начать проситься обратно и извиняться. И оказываюсь права. Как и всегда. Не дуйся, я на днях купила брикет твоего любимого мороженого. Оставляю тебя дома и собрав сумку уезжаю в больницу. Чтоб их там всех разорвало трижды — ничерта не могут без меня сделать. Когда включаю телефон вижу сообщения от тебя и три фото. Интригующе. На первом ты ноешься о глупых заказчиках, а на втором стоишь на четвереньках и ешь мороженое словно пес. Все лицо перемазано, кажется ты запачкал даже свою одежду, господи, за что мне это? Третье удивляет больше всего. Там ты три года назад и совсем недавнее — вчерашнее. Господи, да. Это все наша совместная работа. Это все — сделала я. Кажется в те года ты только закончил колледж, худющий как спичка, уставший и совсем другой. Новый же ты кажется не влез бы даже пяткой в прошлую одежду. Ты и тогда жрал как ни в себя, но денег не было, поэтому приходилось получать наслаждение дешево и сердито. Но едва мы сошлись и ты нашел приличную работу- вырос как на дрожжах. Моя зарплата тоже это ускорила. За первые три месяца ты набрал целых двадцать кило. Одежда висевшая мешком перестала сходиться на тебе даже при огромном усилии. Ты пытался скрывать это от меня, завязывал брюки шнурком, втягивал живот и спать ложился только одетым. Ты так смущался каждый раз, кайфовал и смущался. Одежда сдавливала, оставляла следы, ты отказывался брать новую. Но у всего есть предел и однажды швы просто разошлись под натиском твоей, тогда еще весьма маленькой, плоти. О, какая же тогда была истерика. Успокоился ты только на середине второй бутылки мартини. Когда на раздувшийся живот легли мои руки, а ты даже не смог втянуть его и спустя пару минут окончательно расслабился позволяя шнурку впиться в твое тело сильнее. Я подумала ты кончил, когда я развязала его и помассировала твой набитый под завязку живот. Да, закуска вещь хитрая. Но мы же не хотим язву? Тогда ты перестал обращать внимание на частую смену размеров, но и набор веса стал более плавным и менее заметным. Секунду провожу в раздумьях и поняв, что я больше не нужна — срываюсь домой. Влетев в квартиру застаю увлекательную картину, ты, все еще стоя на четвереньках нацепил на себя ошейник и ту самую портупею. Ждешь меня у двери, правда как собака, и принимаешь тереться о ноги едва захожу. Так мой мальчик хочет поиграть? Хорошо. Я же не зря купила для тебя еще немного мороженого и пиво? Завидев лакомство в моих руках приподнимаешься на коленях и вертишь задницей. Только тогда замечаю лежащий на диване насос и ограничитель в тебе. Боже мой, как же тебя должно быть распирает. Киваю на диван и ты послушно ползешь туда. Интересно, твои сиськи переросли мои? Взобраться на диван становится проблемой, но ничего, не думаю, что собаки должны сидеть там где и люди. опускаешься на пятки и выгибая поясницу прикрываешь глаза. Ждешь ласки и явно не ожидаешь когда резко дергаю за петлю ошейника. Дрожишь в предвкушении, такая резкая смена положения заставляет вздрогнуть, пытаешься сдержать отрыжку, но неудачно упираешься животом в диван и получается только громче. Открываю пиво, приказываю открыть рот. Вливаю достаточное количество и жду пока проглотишь, прежде чем дать тебе такое долгожданное лакомство. Снова виляешь задницей и чуть приподнимаешься. Нет, так дело не пойдет, хлопаю рядом с собой и ты снова предпринимаешь попытку залезть на диван. Но живот мешает поднять ногу достаточно высоко, ты шнурки то завязать можешь с трудом, а тут такое. Разрешаю приподняться и оказавшись на диване тебя трясет от удовольствия. Когда заканчивается пиво, а мороженного остаётся меньшая половина, ты уже не в состоянии сидеть или находиться на четвереньках. Тяжело, да? Прижимаюсь ухом к твоему желудку и слышу его грохотание. Икаешь и прогибаешься в пояснице. Я вспоминаю эту тушу на столе и меня невольно пробивает дрожь. Представляю там тебя и испытываю удовлетворение. Нет, конечно твой «внутренний мир»выглядит совершенно по другому, все-таки не зря женился на враче. Думаю о том как тяжело будет входить нож патолога в твое расплывшееся тело, как она будет материться сквозь зубы когда в во всем этом ярко-желтом желе будет искать внутренние органы. Я бы напросилась на вскрытие. Как считаешь, что именно стало бы причиной? Разрыв желудка? Сердце? Нахожу это очень волнительными и не могу не поцеловать тебя. Ты еле отвечаешь, совершенно обленился. Все еще помню как тебя доставили в мое отделение в первом часу ночи с острым аппендицитом на скорой. Матерились тогда всей сменой, от наркоза ты отбивался только так. Корчился от боли но не давался. Пришлось сказать, что тогда буду или резать наживую или ты умрешь в ближайшие пару часов. Разрыдался и таки дал себя прооперировать. ты так верещал, что анестезиолог подумывал ударить тебя по голове чем то тяжелым. Когда выходил из наркоза медсестра рассказывала всю ту чушь что ты нес. Прямо находка для шпиона, да, милый? А потом ты еще две недели обивал порог моего отделения с цветами да конфетами, которые я абсолютно ненавижу. Ты их сам съел, кстати. Когда не помогло начал придумывать идиотские причины, мол шрам воспалился, там у тебя болит, тут отваливается. Сестра на посте пообещала, что если ты еще раз придешь она вколит тебе слабительное. Пришлось согласиться на встречу, ты нервничал и смущался, оделся совершенно не по погоде и дрожал как осиновый лист. От моего предложения зайти куда нибудь очень уж подозрительно отнекивался, трезвенник-язвенник. Ты отказывался потому что боялся сорваться, да? Нищее студенчество не позволяло в достаточной мере удовлетворить твое гилти плеже, думаю возможностью разделить счет ты был несказанно обрадован и одновременно был так разочарован от всей отдаленности этого желания. Во что же ты превратился? От тонкого, истощенного тела не осталось и следа. Сколько лестничных пролетов ты можешь пройти не задохнувшись?