Чувства отверженной

***

От лица Хонами Ичиносе.

Какой же я была идиоткой! Зачем я призналась ему?! Что меня к этому подтолкнуло? Я же просто хотела предупредить его… помочь ему! Уберечь от исключения дорогого мне человека, который всегда-всегда поддерживал меня в трудную минуту! Глупая, глупая, глупая безмозглая идиотка! Киетака… Нет, я даже не имею права называть его по имени. Аянокоджи. Аянокоджи-кун. Он такой замечательный и добрый! Как я могла не догадаться, что у такого прекрасного человека уже есть девушка?.. И все-таки я дура, дура, дура… Я… я понимаю, почему он выбрал Каруизаву Кей. Она такая… такая яркая и светлая!.. Они подходят друг другу… Да, подходят… Оба выдающиеся люди и до глубины души добрые, я уверена в этом… А я… А что я?.. Чем я вообще занималась все это время? Как я отплатила Аянокоджи-куну за его проявленную доброту? Только жаловалась ему о своих проблемах? Какая я… жалкая и слабая. Неудивительно, что его сердце забрала другая девушка. Ведь меня никогда не было рядом, а Каруизава-сан, несомненно, поддерживала его в трудное для него время. Умом я это понимаю… но… Но почему тогда на сердце так тяжело? Почему душой я это никак не могу принять? Это потому что я никогда не влюблялась? Или потому что меня ни разу не отвергали? Почему же все так?..       Я и не заметила, сколько тут простояла в одиночестве на носу корабля. Минут десять? Полчаса? На моем телефоне пару минут назад приходило несколько настойчивых уведомлений. Однако я была не в состоянии ответить. Я и сейчас не в состоянии: слезы никак не могут остановиться. Какой позор!.. Лидер класса стоит ночью в таком темном месте и плачет навзрыд, рискуя быть обнаруженной одним из взрослых и наказанной до конца путешествия на лайнере… Я также рискую очками класса, если вдруг меня захотят наказать именно таким образом… И это все при нынешнем плачевном положении дел… Но я просто не могу вернуться к себе в таком состоянии. Вдруг мою слабость увидят девочки? А я ведь еще ни при ком не показывала свои слабые стороны… ни при ком, кроме него… — Здравствуй, юная леди. Почему ты плачешь? — вдруг начали со мной диалог. — Кьи-и-и! — перепугалась я, увидев того, кого совсем не ожидала: передо мной стоял временно исполняющий директора Цукиширо-сама, застав меня врасплох. Еще и в таком жалком виде!.. Если сейчас же не смогу придумать достойную причину своего поведения и как-нибудь выкрутиться, я… Да что там я? Мой класс опять будет под угрозой потери очков из-за такого глупого и слабого лидера… — Директор!.. Я-я… — никак не могла назвать причину, из-за которой я тут в такое время, как и ответить на единственный заданный вопрос мне. Мысли занимал лишь Аянокоджи-кун… — Я не стану ругать тебя за то, что ты еще не у себя в каюте. Ведь я больше не временно исполняющий директора, поэтому сегодня последний день, когда ты меня видишь. Так что можешь не волноваться и все мне рассказать. — он протянул мне платочек алого цвета из какой-то дорогой и очень приятной на ощупь ткани. — А-а… С-спасибо… — взяла я его и поспешила вытирать слезы, пытаясь как можно дольше растянуть время, чтобы подумать над причиной моих слез. Но… Что тут думать? Я думаю только о нем. Аянокоджи-кун, Аянокоджи-кун, Аянокоджи-кун, Аянокоджи-кун, Аянокоджи-кун… Нет! Я не могу сказать, что плачу из-за него. Этот человек, Цукиширо-сама, угрожал ему и недружелюбно настроен по отношению к нему. Я просто обязана не упоминать его, особенно при бывшем директоре. Дело даже не в самом Аянокоджи-куне как таковом, а в том, что конкретно этот человек, бывший директор, пытался исключить его. Что же тогда мне сказать? Понятно, что плачущую ночью в одиночестве девушку скорее всего отвергли — навряд ли кто-то будет так плакать из-за подруги. Но за кого мне уцепиться в качестве оправдания? Может, Канзаки-куна?.. Нет, тогда Ватанабе-куна?.. Тоже слабо верится… Кого же?.. С другой стороны, может подойти любой, ведь откуда временно исполнявшему обязанности директора знать о подобном фарсе в отношениях учени-… — Дело в Аянокоджи Киетаке? — в самое яблочко ударил бывший директор, полностью разрушив всю мою защиту лишь при упоминании этой фамилии. — Ч… ч-что?! Н-но как?.. Нет!!! — чувства взяли вверх, я полностью отдалась им. Мой мозг просто отключается в такие моменты. — А-ха-ха. Что ж, видимо, я угадал. Понимаешь ли, так вышло, что мы с юным Аянокоджи-куном знакомы с его детства благодаря его влиятельному отцу. Он был весьма необычным ребенком, если Киетаку вообще можно назвать таковым… Он довольно умный молодой человек, но асоциальный. Я бы назвал его деструктивным для этой школы. — Д-для чего Вы все это мне рассказываете? — хоть я и слушала с неподдельным интересом, но остерегаясь этого человека, не могла не задать этот вопрос. Кто такой Аянокоджи-кун в принципе? Почему Цукиширо-сама хотел исключить его? Не связано ли его отстранение от должности директора с тем, что у него не получилось это сделать? — Обучение Аянокоджи-куна было весьма специфичным, а детство, даже имея отца, очень одиноким. Он фактически рос без родителей и любви, поэтому не понимает это чувство. Невозможно понять то, что никогда не испытывал. Быть может, ты сможешь добиться его, если постараешься и не будешь опускать руки раньше времени? Я говорю это тебе с призывом не делать о нем поспешных выводов. Даю совет ученице этой школы, как когда-то ее директор. Последнее наставление, так сказать. А теперь, прошу простить, я вынужден уйти, поэтому тоже возвращайся к себе, пока тебя не отругали. Бывший директор не стал ругать меня и оборвал разговор так же неожиданно, как начал его. Он развернулся и пошел куда-то по направлению центра корабля. Я не знала, как остановить его, ведь хотела узнать побольше об Аянокоджи-куне, хоть последний и отверг мои чувства. — С-стойте! А как же платок? — быстро сообразила я, обратив внимание на мокрую от слез ткань в своей руке. — Оставь себе. — коротко и холодно ответил Цукиширо-сама, остановившись неподалеку, но не для продолжения разговора, а потому что ему нужно было в эту часть лайнера. — Спасибо… — попыталась достаточно отчетливо произнести я, но не была уверена в том, что этого человека стоило благодарить, ведь он все-таки пытался исключить Аянокоджи-куна. Не уверена, услышал ли он, так как к концу моей благодарности металлическая дверь уже захлопнулась с характерным звуком. Я вновь осталась наедине с собой. Мне было до сих пор тяжело на сердце, но уже не так сильно после разговора с бывшим директором. Жаль только, что перед тем как давать мне ложную надежду, он не знал, что у Аянокоджи-куна уже есть девушка. И она сияет намного ярче меня. Остается только смириться. Каруизава Кей — красивая и общительная девушка, которая привлекает к себе много внимания, но до сих пор умело скрывает свои отношения. Насколько давно они вместе? Кто первый признался в чувствах? Как они вообще начали встречаться, так еще и тайно? Размышляя над этим, я понимаю, что у них уже могли сложиться доверительные чувства и теплые отношения друг с другом за то время, которое они были знакомы. Поэтому я… не буду вмешиваться в их жизнь и как-либо мешать. Если мои чувства к нему правдивые и искренние, то я должна… нет… обязана! Обязана подавить их и спрятать в самом дальнем уголке своего сердца. «С Каруизвой-сан он будет счастлив» — я всей душой буду надеяться на это и молиться. Мне надо найти силы жить дальше. Я полна решимости и уверена в том, что сегодняшний день избавил его еще от одной назойливой проблемы — меня.