i

мы построим бездомным животным дома на те деньги, что вынес я из автомойки я убью в себе гордость, чтоб ты поняла я люблю тебя больше, чем дороги соли

Под лучами утреннего осеннего солнца кошачьи глаза становились и вовсе лазурными, такими блестящими, теплыми и полными любви к хозяйке, что, казалось бы, от такого количества ласки и их теплоты друг к другу можно было бы просто задохнуться. Василиса ласкала сидящую на её коленях кошку, дочитывая нужный для контрольной по биологии параграф. Последнее время она погрязла в учебниках, бессонных ночах за учебой и собственных скитаниях и переживаниях. Возможно, единственным существом на планете, которое держало её на плаву, оставалась её кошка. Почувствовав, как снова начинает отвлекаться на свои мысли, она захлопнула книгу и потёрла глаза. Голова толком не соображала, и в такие моменты ей казалось, что она и вовсе на грани сумасшествия. Она прекрасно знала, что ровно через пять минут в дверь постучится бабушка и начнет будить её, даже не подозревая, что Василиса вновь не спала всю ночь, уткнувшись носом в собственные записи и книги. Бабушка позовет её завтракать, и та нехотя поплетется на кухню ставить чайник кипятиться, ведь горячей воды, наверняка, вновь нет. Каждый день проходит одинаково, и каждый раз всё более и более угнетенная обстановка заставляет сердиться на обстоятельства её жития. Мама бы, наверное, сказала превратить весь негатив в стимул выбраться из этой дыры, но мамы рядом нет. Собравшись-таки с мыслями и буквально заставив себя подняться, она выходит из комнаты. Бабушка встречает её с улыбкой на лице и поцелуем в лоб, и Василисе кажется, что выдавленная улыбка почти искренняя. Почти. Бабушка нарезает кусочки колбасы на маленькое блюдце и кладет на подоконник, на котором уже ждет еды Мышка. — Я слышала, что в Америке существуют специальные корма для кошек, будто есть человеческую пищу им нельзя, — поглаживая кошку, она присела на подоконник рядом с ней. — Глупости. Вот, смотри, с каким удовольствием ест, и всё с ней в порядке. Чего только эти черти не напридумывают, — буркнула бабушка. — Это кто тебе сказал такое? — Нина Владимировна, она биологию преподаёт. — Дура твоя Нина Владимировна! Совсем не стыдно взрослой женщине, — нахмурив брови, проворчала бабуля, разбивая яйцо об сковородку. — Ну ба! — Не «ба»кай на меня. Садись ешь лучше, приятного аппетита.

***

В школьном туалете пахло сигаретами и дешевыми духами, которые девочки чуть ли не выливали на себя, чтобы никто не узнал о том, что они курят. Не то, чтобы она особо курила, но её очень завораживал сам процесс: есть в этом что-то эстетичное. По крайней мере, так ей кажется. Хотя, возможно, вся эстетика мигом улетучится, если бабушка узнает о том, как она постоянно делает пару затяжек с рук одноклассницы, стоит только Аньке позвать её в туалет, дабы рассказать о своём новом крутом парне или распустить новые сплетни. Василиса находит всё это забавным. Возможно, в глубине души ей совестно за то, как активно она, временами, поддерживает разговоры знакомой, но, право, глупость этой девочки и её зацикленность на мальчиках поднимает ей настроение. Ей кажется, что Аня для нее – глоток свежего воздуха, такая подвижная и открытая, она способна заговорить любого человека. — Он заберет меня сегодня после школы, а завтра мы идём на дискотеку в Дом Культуры, — чуть ли не визжа от восторга делилась девочка, и глаза её блестели. — Он очень красивый, а ещё он один из главных среди их группки, обещал познакомить меня со всеми. — «Группки»? — Василиса насторожилась, нахмурившись, и резко очертания её лица обрели серьёзность. — Да ходят они все вместе, универсамовскими себя называют. А что не так? — Аня прекрасно знала, что именно не так. Абсолютно любой человек в их городе смог бы догадаться, о каких «группках» идет речь, и Василиса видела по глазам девчонки, что она поняла, что именно та уточняет у неё. Но, конечно, как и любая другая девочка-школьница на её месте, она сама ждала, что Вася спросит у неё с восторгом, действительно ли она ходит с «теми самыми» универсамовскими. — Твой парень гопник? Ты серьезно? — Не парень он ещё мне, мы совсем недавно познакомились только. Да и не гопник вовсе, он спортом занимается, накаченный, красивый такой. Чувствую себя с ним такой защищенной, — на её лице играла такая довольная и наивная улыбка, что, даже словив еще один недоверчивый пристальный взгляд в свою сторону, её настроение ничуть не испортилось. — Ну что ты? Завидуешь что ли? — Делать мне больше нечего, — фыркнула она, закатив глаза. — Просто будь аккуратнее, пожалуйста. Про группировки парней, которые держали за собой районы, Василиса слышала мало и только плохое. Но, к счастью, за все семнадцать лет её жизни, на протяжении которой она росла, будто в коконе, в кой добровольно завернула сама себя, ни с кем из подобных ей не доводилось встречаться и иметь контакт, да и хотелось ей не особо. Ещё одна причина уехать, сбежать от всего, что связано с городом, забыть это место как страшный сон и больше никогда не возвращаться. — Ты пойдешь завтра на дискотеку? Познакомлю тебя со всеми, как раз, вдруг мальчик какой-нибудь приглянется, будем вместе с ними ходить, — Аня мечтательно вздохнула, и лицо её вновь исказилось довольной ухмылкой. — Что ты лыбу давишь? Знаешь же, я не хожу на дискотеки. Да и мальчики и всё такое — не моё это. Не хочу портить своё будущее ради какого-то дурака. Совсем чуть-чуть осталось, и я уеду как можно дальше: в Москву или, быть может, в Питер, — Всё надеешься? — И делаю для этого всё, что в моих силах, — она ухмыльнулась как-то горько, и ей сразу сделалось тоскливо. Разговоры о будущем её очень пугали. Всю свою жизнь она чувствовала себя лишней. Лишней в компании друзей, лишней в этом месте, лишней в своём классе, и даже с Аней она никогда не чувствовала себя принятой. Хотя, не то, чтобы они были подругами. Скорее знакомая, за которой Василиса ходит хвостиком в школьный туалет, потому что у той всегда была припрятана пачка сигарет. Дети во дворе не хотели гулять с маленькой Васей, и она постоянно плакала маме в плечо о том, что её не считают другом те, кого считает друзьями она. Когда она чуть подросла, отвергать общество начала она. Почти всегда ей было грустно, что, пока все веселятся, сближаются, видятся после школы и ходят на дискотеки, она сидит дома в компании бабушки и дедушки, полностью отрезанная от социума. Однако подпускать к себе кого-либо близко ей хотелось меньше, чем веселиться с остальными ребятами. Скорее, она просто не умеет этого делать, нежели боится близости. «Мышка в разы лучшая и искренняя компания, чем все они вместе взятые,» —- успокаивала себя она, когда, каждый раз, как только кошка чувствовала угнетенное настроение хозяйки, запрыгивала к ней на колени и громко мурчала. Неудивительно, что единственное, о чем она мечтает — это сбежать отсюда, забыть обо всех, кроме бабушки и дедушки, и чтобы все забыли о ней (ей не кажется, что для других это сделать составит особого труда). Начать жизнь заново на новом месте, учиться в заведении её мечты. Чтобы первое время была лишь она и Мышка, и больше никого на всём свете. Подобные мысли и сценарии приносили ей чувство покоя и защищенности. — Если вдруг передумаешь, то я всегда рада увидеть тебя там, — Аня натянуто улыбнулась, и в воздухе повисла липкая, отвратительная неловкость. — Спасибо, буду иметь в виду, — такая же натянутая улыбка в ответ. Ей казалось, что она начнет кричать от этой неловкости, хотелось спрятаться куда подальше, убежать, наступить себе на горло, лишь бы собеседница не смотрела на неё сочувственными глазами. Самое низшее чувство для неё — чужая жалость. Она прекрасно справляется одна, и ей действительно никто не нужен. — Пойдем на урок?

***

Она не знает, что именно взбрело ей в голову, и как именно это произошло, но, стоя у входа в Дом Культуры и удивляясь самой себе, Василиса мнется с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг внутрь. Её рутинный поход после школы домой закончился тем, что, сидя дома за очередным учебником, она поняла, что действительно больше не выдерживает. Мозг вновь вскипал, и это лишь действовало ей на нервы. Выходя из дома и кинув бабушке что-то вроде «я к подруге, буду чуть позже», она хотела просто развеяться и проветрить голову, даже не зная куда именно шагает, выбирая маршрут просто наугад. Хотя, возможно, в глубине души своей она прекрасно знала, куда именно держит путь. Ведь весь вечер в голове ее крутилось лишь предложение одноклассницы сходить с ней на танцы, и оно было уж слишком заманчиво для девушки, изголодавшейся по общению с людьми. И вот она тут, уже которую минуту обдумывает, стоит ли ей заходить. Она практически уверена, что там, как минимум, будет половина её класса, наряду с некоторыми другими её знакомыми, и, несомненно, ей будет, с кем провести время. — Трусиха! — раздраженно шикнула она сама на себя, злобно топнув ногой от досады, как резко наружу повалилась знакомая девушка в компании каких-то парней. — Вася? — удивленно воскликнула она, улыбнувшись и радушно приобняв знакомую. От нее слегка веяло чем-то алкогольным, и глаза её немного разбегались в стороны. — Ну неужели, кого я вижу? Эти слова встретила лишь неловкая улыбка одними уголками губ и слегка приподнятые брови. Ещё две пары незнакомых глаз напрягли её. С правой стороны от знакомой стоял высокий худосочный парень, на вид, быть может, не намного старше их самих, с выбритой под ноль головой. Несмотря на внешний вид и одежду, которые, Василиса полагает, должны быть достаточно угрожающим и говорить сами за себя, что лучше к нему не подходить, глаза теплые, добрые. Слева, придерживая Аню за талию, второй: чуть выше первого, кучерявый, глаза голубые, равнодушные. Смотрит полупустым незаинтересованным взглядом. — Познакомься, это Валера, — с самой искренней, что ни есть улыбкой и искрящими глазами вздыхает она, кинув взгляд на кучерявого мальчика рядом с собой. Он едва заметно кивнул. — А это, — голова её повернулась в противоположную сторону, и она указала рукой на бритого парня, стоящего чуть позади, — Вахит,  — парень улыбнулся, стоило Ане представить его, и Василиса нашла эту улыбку неимоверно обаятельной. — Это Василиса, моя лучшая подруга, о которой я тебе рассказывала, — представление девушки напротив она адресовала своему молодому человеку, и Василиса вздернула бровями так, что, как она полагала, никто этого не заметил. То, как представила её одноклассница, в каком-то плане, Василису позабавило. Действительно, она знала об Ане абсолютно всё до мельчайших подробностей, и девочка делилась всем, что происходило в её жизни, но никогда бы ей не представилось даже, что имеет в глазах одноклассницы положение лучшего друга. Ей не хотелось признавать самой себе то, насколько это грело душу и было приятно. — В самом деле? И что же рассказывала? — Только всё самое хорошее, — хихикнула Аня и подхватила девушку под руку. — Пошли быстрее внутрь, мне обязательно надо тебя со всеми познакомить.

***

— Ну, как тебе всё? — спрашивала Аня, опершись о стену боком. Она была будто создана для таких мест: подвижная, общительная, душа любой компании. Она могла влиться в абсолютно любой коллектив, и её все любили. — Неплохо. — Неплохо? А мне кажется, тебе было очень даже весело пять минут назад танцевать со мной и Ахмеровой под Шатунова. — Хорошо, признаюсь, очень даже неплохо. Внимание Василисы привлек взгляд одноклассницы, который она то и дело кидала на танцующего кудрявого парня, строящего глазки чуть ли не каждой проходящей мимо него девочке подряд и мило хихикающего на каждую фразу, вылетающую изо рта знакомой ему девочки, стоящей рядом с ним. Признаться честно, он действительно был довольно симпатичным, но и многие другие, танцующие в зале, ему по внешности не уступали. Однако, смотря на него, Василиса чувствовала лишь досаду и горечь за знакомую, которая, кажется, и вовсе не замечала такого омерзительного поступка в свою сторону, и всего лишь хихикала и краснела каждый раз, когда его глаза задерживались на ней, подобно влюблённой дурочке. — Скажи, он чудесный, — закусив губу, чуть ли не визжала та. — Да, явно, то ещё чудо, — съязвила в ответ, и лицо у Ани таким раздосадованным сделалось, что Василиса даже почти пожалела о том, что просто не смогла промолчать. — Вась, ну хватит! — чуть ли не выкрикнула одноклассница в сердцах. — Он очень хороший, и друзья его просто чудесные, защищать меня будут, своей считать, приняли меня тепло очень! — Пока ты ему не надоешь, может, и будут, зато как только бросит он тебя, все его гопники с ним же вместе быстренько из твоей жизни умотаются, или, чего хуже, опозорят. Будешь сидеть и сожалеть о том, какой глупой была. И это в лучшем только слу-, — договорить ей не дала сама Аня, которая, топнув ногой и выкрикнув что-то невнятное, что сама Василиса расслышала как «какая же ты сука», быстрым шагом удалилась из помещения. Вины своей она, правда, не видела, хоть её и одолела целая волна жгучего угрызения совести. Но и промолчать Василиса не могла. Собственную неприязнь и глубокую уверенность, что любой подобный мальчишка — воплощение несерьезности, опасности и разбитой жизни для такой девочки, как её знакомая, наряду с темпераментом Ани и её детской легкомысленностью, Василиса считала совершенно элементарной логической цепочкой и была уверена, что так оно и будет. Она, в принципе, не верила в искренность ни одного парня на земле, особенно — такого. Хотя, она готова признать, что действительно выразилась слишком резко для ушей сверхчувствительной девочки, которая в её глазах была еще совсем ребёнком. От мысленного процесса её оторвал шум и мельтешащие фигуры перед глазами. Она даже не поняла, как всё так резко произошло, но вот мальчишка, который недавно представился ей, как Андрей, прописал какому-то толстому мальчику по лицу. Ровно через секунду ей открылась картина целого замеса, в котором мальчики кидались все друг на друга с кулаками, и она даже мысленно выдохнула, что обидела Аню именно сейчас, и она находится где-то поодаль от всего этого. Что-то во всём этом хаосе, всё же, заставило её на секунду обрадоваться: доказательство её слов об этих мальчиках долго себя ждать не заставило, и, мысленно ликуя, она постаралась выбраться из этого месива как можно скорее. Перед собой она увидела, как мальчишка, имя которого, если она правильно запомнила, Марат, выводит Ахмерову из восьмого класса под руку куда подальше отсюда. Уже стоя у выхода, она в последний раз глянула за спину, и взгляд её упал на кучерявого парня одноклассницы, набивающего морду какому-то пацану, а затем поспешила удалиться.