Глава 18. Цифровое клеймо

      Я рвано выдохнула и силой выхватила телефон из длинных пальцев Хвана. Мои руки дрожали так, что глянцевый экран смартфона ходил ходуном, а в глаза безжалостно ударил едкий неоновый свет. Слёзы мгновенно закипели на ресницах, забитый нос мешал дышать. Закусив до крови разбитую губу, я начала вслух читать расплывающиеся, прыгающие перед глазами строчки:              — Кис-кис любит играть…       Я внезапно поперхнулась, воздух застрял в груди едким комом, и по телу прошёл мертвенный озноб. Увидев моё полное, парализующее оцепенение, Чанбин резко подался вперёд и бережно, но настойчиво забрал телефон, отодвигая позорный пост как можно дальше от меня.       — Не надо, Сори. Пожалуйста, не читай это, — тихо, с какой-то удушающей болью в голосе произнёс он.       — Отдай! Отдай мне его, я хочу видеть всё! — окончательно сорвавшись на хриплый, безумный крик, я схватила парня за запястье.       — Сори, подожди, выслушай нас, — попытался осторожно вклиниться в разговор притихший Хван.       Я резко обернулась к нему, шумно втянув сквозь зубы воздух. Внутри меня всё перевернулось от подступающего ужаса, и я посмотрела на парня со смесью дикой ярости и чистейшего безумия. Всё. Абсолютно всё в один миг встало на свои места.       — Ты! — яростно выплюнула я, и новые слёзы обожгли раны на щеках. — Ты ведь всё знал изначально! Каждое проклятое слово! Вот почему ты обращался так ко мне... постоянно твердил это мерзкое «кис-кис» и говорил про бельё. — Я рванулась вперёд и перехватила Хёнджина за руку, впиваясь ногтями в его кожу. — Ты просто издевался надо мной! Играл, как с куклой! Ты ведь мог сказать мне обо всём гораздо раньше!       Я с силой обхватила голову двумя руками, забиваясь в угол дивана, и меня затрясло в непрекращающейся лихорадке. Сознание разрывалось на части. Я была заперта в одной комнате с двумя самыми настоящими предателями. Но хуже всего было осознание, что не только они двое были втянуты. Каждый чёртов студент в университете, кто был подписан на этот порочный канал, прямо сейчас видел меня в таком... истерзанном, полуобнажённом состоянии. Это Тэмин сделал те снимки. Но зачем, зачем он написал такую грязную, тошнотворную ложь?!       — Почему?! Почему вы молчали и не сказали мне это раньше?! Хён... Бин... — Я переводила дикий, умоляющий взгляд со стального лица одного парня на побледневшее лицо другого, окончательно разрываясь в непрекращающейся истерике.       — Сори, ты меня, конечно, прости... Но Бан строго сказал, что от нового перегруза тебе может стать только хуже, — Чанбин с каменным, решительным лицом внезапно потянулся к своей сумке.       С треском разорвав пластиковую стерильную упаковку со шприцем, он точным, отработанным движением набрал в него прозрачную жидкость из ампулы. Это было сильное успокоительное.       — Не хочу! Не трогайте меня! Отпустите! — истошно завопила я, брыкаясь и пытаясь сползти с дивана, лишь бы сбежать из этого капкана наружу.       — Держи её, Хван! — глухо рыкнул Со, перехватывая штатив капельницы.       И в следующую секунду я оказалась намертво зажата в тисках сильных рук Хёна. Как бы я ни вырывалась, как бы ни кричала, колотя его кулаками по груди, он удерживал моё ослабевшее тело всем своим весом, утыкаясь подбородком мне в плечо. В следующий миг Чанбин резко перехватил мою свободную руку, и под кожу с силой вонзилась острая игла. Я взвизгнула, но Со уже хладнокровно ввёл всё лекарство.       — Всё хорошо. Тихо, Сори, успокойся, — Чанбин аккуратно вытащил шприц, прижимая к ранке ватный диск. Его голос доносился до меня словно сквозь толщу воды. — Ты сейчас немного поспишь, наберёшься сил. А утром мы обязательно всё обсудим. Обещаю.       — Вы... оба... обманули меня... — шептала я, чувствуя, как злость стремительно сменяется вязкой, непреодолимой слабостью.       Смотря совершенно затуманенным, расплывающимся взором на испуганное лицо одного друга, я медленно перевела взгляд на другого и начала беспомощно отключаться. Бин с Хёном очень бережно опустили моё обмякшее тело на подушки дивана, укрывая тёплым пледом. Я уходила в темноту медленно, разум ещё судорожно пытался зацепиться за обрывки мыслей, но покалеченное тело уже полностью сдавалось под действием сильного снотворного, готовясь ко сну. Последнее, что я успела услышать перед тем, как окончательно провалиться в душное беспамятство, был враждебный, леденящий шёпот Чанбина, обращённый к притихшему другу:       — Я ведь просил тебя подождать, твою мать. Просил не говорить ей ничего сейчас. Ну и видишь теперь, к чему приводит твоя грёбаная нетерпеливость?..

***

      Я медленно открыла глаза, с трудом выплывая из душного, тяжёлого сна. Во рту всё напрочь пересохло, словно туда засыпали горсть песка, а язык ворочался с диким трудом. Всё тело казалось ватным, чужим и неподъёмным, а сознание было девственно чистым — я не помнила, что произошло накануне и как я здесь оказалась. Обернувшись, на висящих напротив часах я с трудом разглядела размытые очертания чисел. Было почти два часа дня.       Я недовольно поморщилась, попыталась потянуться под пледом, но каждую мышцу тут же прошила резкая, ноющая боль. Из моей груди вырвался глухой стон. На эти звуки в дверях прихожей моментально показалась крупная фигура Чанбина, который так и замер на пороге, напряжённо всматриваясь в моё лицо.       — Как себя чувствуешь? — с искренней, неподдельной тревогой в голосе спросил парень.       — Отвратительно, — захрипела я, потирая тяжёлую голову. — Что вчера было?       Я присела на диване и в ту же секунду страшные, позорные воспоминания лавиной обрушились на мою голову. Око. Избиение. Тот мерзкий, пошлый пост на канале с моими фотографиями.       Я судорожно зашипела, с силой потёрла висок, где всё ещё пульсировала свинцовая боль, и уже совершенно иным, диким взглядом посмотрела на друга. То, что они вчера мне с Хваном показали, калейдоскопом замелькало перед глазами. Вся моя слабость в один миг сгорела в яростной вспышке адреналина. Я воинственно вскочила с дивана и, сильно пошатываясь на негнущихся ногах, накинулась на Со.       — Дай мне телефон! — выплюнула я, преграждая ему путь.       — Сначала обед. Ну, или твой пропущенный завтрак, — абсолютно спокойно и ровно ответил Чанбин, даже не двинувшись с места.       — Ты вздумал со мной играть?! — сорвалась на крик я, чувствуя, как внутри всё закипает от обиды. — Дай мне чёртов доступ! Я хочу лично посмотреть на новые посты и комментарии на канале!       Внезапно из-за широкой спины Чанбина показалась растрёпанная красная голова, вспыхнувшая в полумраке комнаты словно языки пламени. Хван Хёнджин стоял в одних домашних шортах, демонстрируя нагой, подтянутый торс. Он лениво прикрывал один глаз ладонью, отчаянно тёр его и смотрел на меня совершенно сонным, непонимающим взглядом.       — Чего вы так разорались с утра пораньше? — недовольно вздохнул Хён, потягиваясь всем телом.       — Уже вообще-то день, а не утро, — не оборачиваясь, хмуро покачал головой Со.       — Вы оба просто издеваетесь надо мной! — я издала дикий, истеричный смешок, переводя взгляд с одного парня на другого. — Думаете, что после всего этого кошмара я просто всё покорно проглочу и забуду?!       — Пс-с, Бин, у тебя там остался вчерашний укол? Может, вколем ей ещё одну дозу для профилактики, пока она дом не разнесла? — чуть тише заговорил Хван, косясь на меня.       Услышав эту издёвку, я окончательно потеряла контроль. Я резко переключилась на его полуобнажённую фигуру и с кулаками накинулась на парня, желая с силой схватить за плечи, но в следующую секунду мою руку обожгло такой острой, разрывной болью, что в глазах потемнело. Катетер из-за рывка натянулся струной и едва не разорвал вену.       — Чёрт! — истошно вскрикнула я.       Я моментально накрыла окровавленное место ладонью и согнулась пополам, тяжело и рвано задышав от хлынувших слёз.       — Капельница! Мать твою, капельница! — Хёнджин испуганно округлил глаза, мгновенно растеряв всю свою сонную спесь, тут же перехватил металлическую подставку штатива и торопливо подкатил её ко мне, чтобы провод ослаб.       — Сори! Слишком больно? Катетер вышел?! — Чанбин в один прыжок оказался рядом.       Он судорожно опустился на колени прямо передо мной, аккуратно, но крепко сжимая мои дрожащие плечи и пытаясь рассмотреть закрытую рукой кисть, на которой уже проступали тёмные капли крови. Бин не на шутку перепугался, его дыхание сбилось, а в карих глазах стояла паника.       — Я сейчас наберу Чана, — быстро заговорил Со, вытаскивая из кармана мобильный. — Он приедет и поставит всё заново. Только не дёргайся, умоляю, посиди спокойно!       — Ты что, не можешь сам поправить его? — Хван испуганно округлил глаза, переводя взгляд со штатива на Чанбина.       — Конечно могу! Это же я у нас на медицинском учусь! — с ядовитым сарказмом выплюнул друг, не повернув головы. — Нет, чёрт возьми! Если бы я мог, я бы уже давно это сделал!       Со быстро набрал Чана, который оставался единственным спасителем в этой дурацкой ситуации. Хёнджин аккуратно перехватил мою пострадавшую кисть, фиксируя её на одном месте. Превозмогая обжигающую боль, я медленно поднялась с пола и бессильно села обратно на мягкий диван. По щекам непрерывным потоком текли горячие, солёные слёзы. Я озлобленно, волком смотрела на парней, пока Хён испуганно прикусывал губу и продолжал крепко сжимать мою руку, чтобы я снова не дёрнулась.       — Отвали от меня! Не жмись ко мне! — глухо прорычала я, ощутив, как его горячее, полуобнажённое тело касается моего. — Предатель!       — Кха! Это я-то предатель?! — Хёнджин от такой наглости даже подавился воздухом и искренне удивился. — Да я тебе за последнее время столько раз помогал, сколько никто другой! Уж точно никто тебе так много правды не выдал, как я. А ты ко мне с таким пренебрежением относишься!       Чанбин быстро вернулся в комнату, убирая мобильник в карман, и сообщил, что Бан подъедет — буквально в течение пятнадцати минут, благо он был где-то совсем недалеко от нашего района. Хён шумно выдохнул и приподнял одну бровь, продолжая с вызовом глядеть на меня.       — Хван, дай телефон, — коротко кивнул Со, требовательно смотря на шокированного друга.       Хёнджин недовольно фыркнул, но спорить не стал. Чанбин быстро забрал гаджет из его рук и с глухим стуком положил тот на край журнального стола. Я судорожно сглотнула и на какую-то долю секунды убрала здоровую руку со своей раны, рефлекторно потянувшись вперёд за желанной добычей. И в то же мгновение адская, пульсирующая боль в пострадавшей кисти снова дала о себе знать с тройной силой.       Из моего горла вырвался дикий вскрик. Я широко открыла рот, хватая ртом воздух — судя по всему, металлический катетер под липкой медицинской лентой от моего резкого движения снова натянулся и проник ещё глубже в вену, безжалостно царапая и разрывая всё изнутри.       — Больно! — скривившись и зажмурившись от хлынувших слёз, я согнулась пополам и прижала покалеченную руку к груди. — Дай... дай я сама его сейчас вытащу оттуда! — затряслась я в сильной лихорадке.       — Сори, не трогай! Ни в коем случае не прикасайся! Ты сделаешь только хуже, — Чанбин повторно опустился на корточки прямо передо мной и мягко, но крепко перехватил мои дрожащие запястья. — Не двигайся, слышишь? Просто замри, и тогда не будет так больно. Никаких резких движений! Ты слышишь меня вообще?!       Я горько, безутешно плакала, пуская солёные слёзы по опухшим щекам. Раненую руку ужасно сильно, невыносимо жгло. Я до предела свела колени вместе, зажмурилась и попыталась унять эту дрожь. И именно тогда из уст Чанбина прозвучало новое предложение, от которого я при всём желании не могла отказаться.       — Я клянусь тебе всем, что у меня есть в этой жизни, Сори, — строго и до предела серьёзно заговорил друг, заглядывая мне в лицо. — Если ты спокойно посидишь до приезда Чана, а потом послушно дашь ему помочь тебе и переставить катетер, я лично отдам тебе телефон Хвана. Ты сможешь посмотреть все посты на том проклятом канале и комментарии под ними.       Я тут же вскинула голову и сквозь пелену слёз взглянула на него.       — Ты же помнишь наш вчерашний уговор? Ты обещала слушаться меня, Со. Пожалуйста, соблюдай его, — почти шёпотом повторил Чанбин.       Он был так чертовски искренен в этот момент. Со сидел на полу у моих колен и смотрел снизу вверх своими огромными, тёмными карими глазами, в которых больше не было грозного холода. Я сглотнула, отчётливо видя его настоящие намерения. Они не были плохими. Бин вовсе не хотел надо мной издеваться — он лишь пытался защитить меня от той грязи, в которую я так упрямо лезла. Но, поддавшись нахлынувшим эмоциям, я громко шмыгнула носом и вывалила наружу всю ту горькую обиду, что жгла меня изнутри:       — Почему... почему ты просто не сказал мне обо всём сразу? Я же считала тебя своим другом… Ты ведь сам мне так говорил.       — Сори, я всё ещё твой друг. Правда. Вот, смотри, — он с надеждой протянул мне свой мизинец, умоляюще заглядывая в глаза, чтобы я пожала палец, как в наш прошлый уговор. — Помнишь?       — Ты не сказал мне, Чанбин, — я горько покачала головой, игнорируя его жест. — Ты трусливо промолчал, хотя прекрасно знал обо всём с того самого момента, как этот проклятый пост оказался в сети. А я... я ходила по университету, как последняя дура, и никак не могла понять, почему ловлю на себе столько грязных взглядов! Почти каждый из парней смотрел на меня как на кусок мяса, который можно подешевле купить и… — судорожно шмыгнув носом, я зажмурилась, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота. — Не хочу. Больше не хочу об этом говорить.       — Сори, нам искренне жаль, что тебе пришлось пережить весь этот ад, — Хван нахмурился, подаваясь вперёд и убирая со своего лица привычную насмешливую маску. — Мы с Чанбином не сидели сложа руки. Мы пытались выследить Тэмина, хотели поговорить с ним по душам — да и не очень по душам тоже, чтобы силой заставить его удалить этот пост. Но это просто невозможно, пойми.       — Что значит — невозможно? — я резко развернулась и ледяным, полным недоверия взглядом посмотрела на него.       — Тэмин, как и все остальные грязные «фотографы» и представители контента в этом вузе, просто отправил снимки в личные сообщения админу, — принялся объяснять Чанбин, перехватив мою здоровую руку. — После жёсткой обработки авторы получают свои нелегальные деньги на кошельки, а уже сам админ подписывает посты и выставляет на канал. Так объяснил Тэмин, когда мы его прижали. Это огромный, отлаженный бизнес. Мы понятия не имеем, кто именно стоит за созданием «Ока». Да и, если честно, до недавнего времени нас это вообще особо не касалось и не интересовало. Пока там... пока там не оказалась ты.       — Но вы ведь прекрасно знали о существовании этого канала, — с глубоким, уничтожающим осуждением я поочерёдно посмотрела на каждого из парней. — Даже больше. Кто-то из вас состоит в нём и регулярно листает эту грязь.       — Не вся наша банда. Только я, — остальные ни при чём, — слегка прокашлявшись, неохотно признался Хёнджин. Он попытался вернуть себе привычную расслабленность, приподнял брови и вальяжно откинулся на кожаную спинку дивана, по-хозяйски положив на неё руку. — Ну, неудивительно, да? Зато видишь — в итоге это пригодилось.       — Ты самый настоящий извращенец, Хван. Такой же больной и ненормальный, как и все остальные в той проклятой клоаке! — я никогда в жизни не боролась с удушающим желанием с силой плюнуть человеку прямо в лицо, как сейчас.       — Сори, послушай меня, — Чанбин сжал мои ладони крепче, и его дыхание стало рваным, прерывистым, а слова полились сплошным потоком. — Я искренне хотел рассказать тебе всё раньше. Клянусь, если бы я только знал, как сильно ты страдала из-за этих взглядов, я бы сделал это куда быстрее! Просто ты постоянно, каждую секунду была в диком стрессе. То этот поджог машины Тэмином, то пребывание в комнате под кроватью у Феликса, то жестокое избиение от Наён в туалете... У меня не было шанса спокойно сесть и всё тебе раскрыть! Пойми же ты наконец, я безумно переживал за тебя!       — Переживал? — я издала тихий, сухой хмык, и новая слеза обожгла рану на виске. — Красивое слово, Чанбин. Только почему-то от твоих «переживаний» мне сейчас хочется залезть под этот диван и никогда больше не вылезать наружу.       — Сори, посмотри на меня, — Бин подался ещё ближе, и в его карих глазах отразилось столько неприкрытой боли, что я невольно замерла.       Он сжал мои ладони так сильно, что я почувствовала быстрое биение мужского пульса.       — Да, я скрывал. Да, побоялся сказать сразу, потому что видел, в каком ты состоянии! Но ты… ты правда стала важна для меня. Слышишь? За эти чёртовы недели ты умудрилась перевернуть всё. Пусть ты постоянно, на ровном месте находишь приключения на свою голову, пусть лезешь в самое пекло, не думая о последствиях, но ты… ты уже часть нашей банды, Сори. Моя личная часть. И я искренне волнуюсь за каждую твою ссадину.       Я опешила, растеряв всю свою ярость, и уставилась на него, шумно ловя ртом воздух. Это признание прозвучало так весомо и честно, что лёд недоверия внутри меня снова дал крошечную трещину.       — Оу, Бинни, полегче на поворотах, не заставляй меня ревновать, — внезапно подал голос Хван.       Он лениво поправил растрёпанные красные волосы, опустил руку с кожаной спинки дивана и посмотрел на меня своим привычным, слегка прищуренным взглядом. Но на этот раз на лице не было привычной издёвки.       — Хотя, надо признать, Со, в словах этого громилы есть доля правды, — Хёнджин криво ухмыльнулся, рассматривая свои длинные пальцы. — Ты, конечно, ходячая катастрофа. Ломаешь чужие машины, влипаешь в драки с мафиозными дочками, заставляешь нас бегать по университету, как умалишённых… Со мной такого дерьма точно никогда раньше не было. Любая другая девка после первого же косяка вылетела бы из моей жизни с треском. Но ты… чёрт тебя дери, ты мне дорога. Папочка Хван официально заявляет, что увлёкся тобой не на шутку, так что цени момент.       Я только успела округлить глаза от этой очередной нахальной манеры, собираясь высказать всё, что думаю об эгоизме парня, как тишину квартиры разорвал заливистый, спасительный звонок в дверь.       — Чан приехал, — с облегчением выдохнул Чанбин, моментально поднимаясь на ноги и направляясь в коридор.       Спустя полминуты в спальню быстро вошел Бан Чан. Он был в своей расстёгнутой куртке, из-под которой виднелась медицинская форма, а в руках держал небольшой стерильный чемоданчик. Его взгляд округлившихся глаз сразу зацепились за окровавленный бинт на моей кисти.       — Чанбин сказал, ты тут решила устроить погром? — Бан покачал головой, быстро скинул куртку прямо на стул и опустился на колени передо мной. — Ну-ка, дай посмотрю.       Он аккуратно, профессиональным движением поддел край липкой ленты. Я поморщилась, зашипев от неприятного жжения. Чан действовал невероятно бережно: точным щелчком перекрыл клапан капельницы, аккуратно извлёк натянувшийся, окровавленный катетер из исцарапанной вены и тут же прижал к ранке стерильный ватный диск с антисептиком.       — Держи пока сама, прижми крепче, вена в порядке, скоро боль пройдёт, — скомандовал он, перехватывая мою здоровую руку. — Хван, подкати штатив ближе.       Чан быстро и ловко протёр спиртовой салфеткой кожу на моей левой руке, нашёл неповреждённую вену и снайперским, почти неощутимым движением ввёл новый катетер, закрепив тот свежим белым пластырем. Прозрачная жидкость снова медленно поползла по пластиковой трубочке, принося с собой привычный холод.       — Всё, готово. Раствор пошёл, — Бан Чан поднялся во весь рост, шлёпнул себя по коленям и строго посмотрел на меня сверху вниз. — А теперь послушай меня, Сори. Повезло, что ничего плохого не случилось. Я очень прошу тебя: будь осторожнее. Твой организм и так истощён этой подделкой, а ты устраиваешь такие забеги, что катетеры из вен вылетают. Посиди спокойно хотя бы пару часов, дай лекарству сделать свою работу.       Я послушно кивнула, шмыгнув носом и сильнее кутаясь в плед. Чан повернулся к Чанбину и Хвану, и его лицо мгновенно стало серьёзным.       — Я дал новый, более лёгкий раствор, — Чан аккуратно поправил пластиковое колесико регулятора. — Примерно через час можно будет полностью снимать. Бин, ты вполне сможешь сделать это сам. Главное — аккуратно отлепить фиксирующий пластырь и плавным движением вынуть катетер. Затем прижать ранку спиртовым диском — в общем, повторить всё то, что я делал сейчас. Понял? Справишься с этим? — спросил Чан, собирая инструменты в свой стерильный чемоданчик.       — Да, без проблем, — глухо кивнул Со, нервно облизнув пересохшую губу.       — Ну всё, мне надо бежать по делам, — Бан Чан накинул куртку и ободряюще похлопал друга по широкому плечу. — Её состояние уже заметно улучшилось, так что не переживай ты так сильно.       Парень тепло попрощался со мной и направился к выходу. Пока они с Чанбином стояли у самого прохода в коридоре и негромко разговаривали, я, воспользовавшись моментом, бесшумно стащила с края стола телефон Хвана. Но вот незадача! Стоило мне нажать на кнопку, как экран затребовал графический пароль. Чёрт! Я тихо, злобно выругалась про себя и в сердцах чуть не разбила этот дурацкий гаджет о деревянную поверхность. И откуда только во мне сейчас бралось столько ярости? Лихорадка от поддельного «Фриза» уходила, оставляя после себя лишь чистую, обжигающую злость.       — Дай сюда, — Хван бесшумно подошёл ко мне со спины и протянул свою длинную руку. — Я сам разблокирую. Не забираю навсегда, не волнуйся ты так.       Я недоверчиво, с явным прищуром посмотрела на его нагую грудь и растрёпанные красные волосы, но в итоге молча отдала вещь обратно. К нам тут же присоединился вернувшийся из прихожей Чанбин. Он тяжело сел рядом со мной на диван, на ходу нервно потёр ладони о свои домашние штаны и положил чистый блокнот со вставленной в пружину ручкой.       — Я прекрасно знаю, что именно ты захочешь сделать дальше. Поэтому вот, — Бин ткнул пальцем в бумагу. — Ты ведь захочешь лично раскрыть и уничтожить того, кто стоит за созданием этого дерьма? Я в деле. Помогу тебе настолько, насколько это вообще будет возможным.       — Держи. Давай смотреть вместе, я тоже с вами, — Хёнджин ввёл пароль, вернул мне разблокированный телефон и замер прямо над душой, заглядывая через моё плечо. На ходу он аккуратно поправил провод моей новой капельницы, чуть подвинув штатив на колёсиках ближе к дивану.       — И больше не вздумайте ничего от меня скрывать! Слышите?! — я строго нахмурилась, одарив парней предупреждающим взглядом.       Затем мои дрожащие пальцы открыли приложение. Первым в бесконечной ленте «Ока» шёл уже совершенно новый, свежий пост, опубликованный буквально несколько минут назад. Я удивлённо вскинула брови, округлила глаза и с нарастающим волнением принялась вчитываться в строчки.       — Его же... его же вчера не было? — я часто заморгала ресницами, смотря на информацию о публикации в самом низу экрана. — Время и дата сегодняшние. Они выкладывают это прямо сейчас?       — У этого канала слишком много подписчиков, которые готовы платить огромные, бешеные деньги, — Хван цинично ткнул пальцем в верхнюю строчку экрана. — А значит, и грязного контента здесь должно быть предостаточно. Админ работает без перерывов.       И тут я просто ошарашенно уставилась на число под заглавной строчкой. Цифра подписчиков была настолько огромной, что она явно превышала количество всех студентов нашего университета вместе взятых. В разы.       — Откуда здесь столько? — у меня перехватило дыхание, и я испуганно ахнула. — У нас в вузе столько народа просто нет. Только если этот канал не... для всего нашего города? «Око» — это база не только для студентов?!       — К большому сожалению, да, — хмуро кивнул Хёнджин, забирая на секунду телефон. Он ловко открыл комментарии к новому посту и указал на круглые иконки аватарок. — Здесь полно старых извращенцев, которым давно за пятьдесят, а некоторым и за шестьдесят. Видишь? Они даже не стесняются, не прячутся под фейками и пишут всю эту похотливую мерзость со своих главных, реальных аккаунтов.       — А ты сам с какого аккаунта здесь сидишь? — я с подозрением покосилась на парня.       — С палёного, конечно же! Чтобы я — и так легко раскрыл свою личность? Ха-ха! Плохо ты меня знаешь, сладкая, явно недооцениваешь, — Хёнджин самодовольно ткнул пальцем в свой профиль на экране и ехидно ухмыльнулся.       — Ладно. Что мы ещё знаем обо всей этой грязи? Кроме того, что это чертовски прибыльный бизнес, приносящий огромные деньги с порнографии и шантажа? — я устало качнула головой, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. — Вы... или Феликс... вы точно никак не можете быть связаны с этим каналом? — я смерила парней пристальным, изучающим взглядом.       — Точно, — твёрдо и без единого колебания заявил Со. — Феликс, разумеется, знает про существование «Ока», глупо было бы отрицать. Но он никогда в жизни не участвовал в его продвижении, не следил за контентом и уж тем более ничего для него не снимал. Это я тебе стопроцентно гарантирую. Ему это просто не нужно, у него совсем другой масштаб.       — Тогда, может быть, админ — это кто-то из нашего университета? Кто-то, кто имеет доступ к туалетам? — я снова уткнулась в экран и принялась медленно листать посты, но мои мысли тут же спутались в один сплошной, липкий клубок.       Мои глаза становились всё шире и шире, а к горлу внезапно подкатил резкий, удушающий рвотный позыв. Я испуганно прикрыла рот ладонью, чувствуя, как внутри всё переворачивается от омерзения. Насколько же откровенными, порочными и противными были эти любительские видео, выставленные на всеобщее обозрение. И когда я долистала до одного конкретного ролика, мой палец судорожно замер на экране.       — Это... это Наён?! — я в панике приблизила телефон к самому лицу, но в ту же секунду с отвращением отдалила его обратно.       С экрана телефона, в тусклом неоновом свете, Им снимала саму себя на камеру, пока откровенно и грязно делала кому-то минет. Я с огромным трудом сглотнула вязкую слюну. В мою голову диким, безжалостным вихрем ворвались вчерашние воспоминания: темнота под кроватью, капли крови Чанбина на полу, влажные пошлые звуки и то, как Наён точно так же ублажала Феликса.       Организм, ещё не до конца очищенный от ядовитой подделки «Фриза», мгновенно выдал жёсткую, паническую реакцию на этот стресс. Меня резко замутило. Я подорвалась с дивана, напрочь позабыв обо всём, но вовремя вспомнила про прозрачный провод в руке. Чтобы добраться до раковины или унитаза, мне нужно было не просто перешагнуть через полуобнажённого Хёнджина, но и силой утащить за собой металлический штатив.       — Хван, капельница! Лови капельницу, мать твою! — молниеносно скомандовал Бин, оценив мой побелевший вид.       Хёнджин в один прыжок подхватил качающуюся железную подставку и резво понёсся по коридору вслед за мной. Я едва успела добежать до туалета и упасть на колени перед унитазом, как мой желудок судорожно вывернуло наизнанку, безжалостно опустошая всё то немногое, что успело попасть в него за последнее время.       Я рвано выдохнула и, обессиленно схватившись рукой за ноющий живот, плюхнулась прямо на прохладный пол туалета. Хван по-прежнему стоял совсем рядом, молча удерживая штатив капельницы и внимательно следя за каждым моим вдохом. Чанбин подоспел ко мне буквально через секунду, уже держа в руках стакан со свежей водой. Я болезненно прошипела, перехватила стекло дрожащими пальцами и в несколько жадных глотков осушила всю жидкость, после чего грубо вытерла рот тыльной стороной руки. Мой лоб покрылся мелкой испариной, а в груди снова стало невыносимо тесно — дышать после приступа тошноты было чертовски трудно.       — Сори... может быть, ты пока больше не будешь смотреть остальные посты? — взволнованно и мягко попросил Бин, опускаясь на корточки рядом со мной. — Тебе сейчас нельзя так сильно перегружать голову.       — Нет. Я не остановлюсь. Я обязана найти там что-то ещё, — упрямо отмахнувшись от его заботы, я сделала над собой усилие и поднялась.       Цепляясь здоровой рукой за крепкое плечо парня, я на негнущихся ногах вернулась обратно в комнату и села на диван. Мы снова заняли свои прежние места. Я перевела дух, крепко сжала в пальцах ручку и быстро нацарапала в блокноте основные, самые важные моменты: колоссальное количество подписчиков со всего города, существование загадочного анонимного админа и тот факт, что авторы грязного контента получают за свои сливы реальные деньги. А затем в моей голове всплыла ещё одна, самая жуткая ступень этой порочной иерархии — модели. Или, как цинично называли этих несчастных девчонок в комментариях, «товар».       Я повторно схватила телефон Хвана и, пытаясь вспомнить примерные даты, на секунду задумалась.       — Чанбин, когда именно Со Гён спрыгнула с крыши? Какой это был день?! Вспоминай! — быстро спросила я, параллельно открывая календарь на экране.       — Где-то в начале недели... — не успел договорить Со, как я сама нетерпеливо отлистала ленту канала назад, выискивая нужную дату, и резко остановила палец.       — О боже... — у меня перехватило дыхание. Я приоткрыла рот, ахнула и буквально замерла на месте от парализующего ужаса.       Прямо перед самоубийством Со Гён на канале была опубликована целая куча постов с её участием. Чтобы восстановить хронологию этого кошмара, я пролистала ленту в самый верх, отыскав самый первый пост. Поначалу это были почти безобидные фотографии легкого эротического характера: Со Гён открыто, искренне улыбалась в объектив, сидя на кровати в одной лишь короткой юбке и кружевном лифчике. Но чем дальше админ развивал эту тему, тем более жестоким, откровенным и пошлым становился контент. На одних кадрах она позировала в вызывающем белье, на других — доверчиво сидела у кого-то на коленях, на третьих — появлялась в странных позах, испуганно прикрывая ладонями нагую грудь.       И чем ниже я листала эту ленту позора, тем больше грязных, порнографических фото вываливалось на экран. Но самое страшное было в другом — она везде продолжала улыбаться этой своей мягкой, влюблённой улыбкой. И эта деталь моментально натолкнула меня на единственную верную мысль: Со Гён никогда в жизни не снималась ради того, чтобы добровольно попасть на этот помоечный канал. Она позировала для того, кого любила.       Когда я наконец дошла до видеороликов, которые становились хуже, грязнее и отвратительнее с каждым разом, я точно заметила, как резко изменилась атмосфера съёмки. Последний, роковой ролик был сделан в туалете — снят на ту самую скрытую камеру за мыльницей. И я мгновенно, до дрожи в костях осознала, что ведь была совсем рядом в тот злополучный день. Если бы я только знала... Если бы я только обратила внимание на её слезы, я бы могла ей помочь. Могла бы спасти от шага в пустоту.       — Она улыбалась... абсолютно везде... — я медленно, словно в забытьи, сморгнула набежавшие слёзы и с глухим стуком отложила телефон Хвана на стол. А в следующую секунду из моей груди вырвалось яростное, ядовитое ругательство: — Я лично убью ублюдка! Это тот самый парень-психопат довёл её до самоубийства!       Парни среагировали мгновенно — их крупные, сильные руки вцепились в мои плечи, силой удерживая на диване и не позволяя подняться.       — Сори, тихо! Успокойся! Мы не можем знать наверняка! — Чанбин отчаянно пытался перекричать мою ярость, удерживая штатив дрожащей капельницы.       — Нет, Бин, ты что, совсем слепой?! Ты не видишь, что ли?! — завопила я, задыхаясь от слёз и праведного гнева. — Этот подонок намеренно влюбил в себя молодую, чистую и неопытную первокурсницу! Делал с ней всё, что его извращённому уму вздумалось, пользовался её доверием, спал, а затем хладнокровно слил весь этот интимный контент в сеть, чтобы ещё и денег на ней срубить! А несчастная Со Гён как-то узнала об этом позоре, не выдержала травли и покончила с жизнью!       Я резко замолчала, и слова застряли у меня в горле. Мозг словно пробило мощнейшим электрическим разрядом. Весь мой крик оборвался на полуслове, а дыхание перехватило.       — Подожди... — прошептала я, и мои глаза испуганно округлились. — Как она узнала? Откуда? Девушек ведь нет на канале, им закрыт доступ! Кто ей сказал?! В какой именно момент?!       — Девушек действительно нет на канале. Для них вход туда строго воспрещён, — Хён хмуро покачал головой, и его нагой торс напрягся. — Ни одна студентка не сможет купить подписку.       — Нет… Она не сама зашла туда и всё увидела… Боже, нет… — я в ужасе закрыла рот ладонью.       Я медленно подняла голову, переводя свой сумасшедший, горящий взгляд сначала на оцепеневшего Чанбина, а затем на замершего Хёнджина. В комнате повисла звенящая, оглушительная тишина.       — Я знаю, кто настоящий админ этого проклятого канала, — уверенно, леденящим тоном заявила я, крепко сжимая кулаки.