Часть 3

В слизеринских подземельях едва бледнеет зелёное пламя факелов, когда Драко Малфой приподнимается на локтях, откидывает изумрудное одеяло и бесшумно скользит с кровати. Остальные ученики ещё спят; лишь приглушённое сопенье растворяется в прохладном воздухе. Он натягивает тёмную спортивную форму, выходит наружу и ровным бегом берёт привычный маршрут вокруг чёрного озера. Утренняя дымка стелется по воде; тихий плеск подталкивает к спокойствию перед последним днём экзаменов. Вернувшись, он принимает горячий душ, надевает идеально выглаженные школьные одежды и, почти не задерживаясь, отправляется в Большой зал за овсянкой, тостами и крепчайшим чаем. Взгляд быстро отмечает присутствие серомантовых представителей Министерства — их важная деловитость уже три дня подряд сопровождает учеников. Позади у Драко два напряжённых экзаменационных дня. Первый день начался с Зельеварения. На теории Малфой без запинки перечислил свойства пожирательной настойки и порядок внесения корня асфоделя, а на практике сварил бодрящее снадобье, получив редкий одобрительный кивок профессора Снейпа. Продолжением стала Прорицания: под тяжёлым ароматом полыни Драко хладнокровно трактовал узоры кристаллов, а мисс Трелони вещала о «серебристой ауре тревожного будущего». Уже поздней ночью, окоченев под звёздами, он завершал Астрономию: выводил линии между Альдебараном и Бетельгейзе и заносил данные в идеальную карту небосвода. Второй день открыл предмет Защита от тёмных искусств. На письменной части ученик разложил по полочкам древнегреческие проклятия, а на практике, под наблюдением аврора Доусона, уверенно поднял «Протего Максима», после чего парой точных «Конфринго» рассеял иллюзорных фестралов. После обеда тянулась История магии: приглушённый голос профессора Биннса и гоблинские восстания, в которых фамилия Малфой упоминалась не раз. К вечеру наступила Травология. На письменной части Драко расписал тонкости выращивания мандрагоры и обрезки дьявольских силков, а затем пересадил златоцвет в лунный компост, не потеряв ни лепестка, чем вызвал довольную улыбку профессор Стебель. И вот — третий, финальный этап. С утра ученика ждёт Уход за магическими существами. Теорию — линьку двухрогой арахноптицы, рацион грифонов и сезонные повадки крыланов — он повторяет прямо за завтраком. На практику же подготовился заранее: перчатки пропитаны настойкой крушины, чтобы липкий бовтраг держался подальше. Экзаменатор удивлён, но вынужден признать метод «нестандартным, однако корректным». После последней подписи в экзаменационных ведомостях Драко лёгкой походкой возвращается в спальню. Вдоль стены стройно стоят чемоданы; его собственный сундук уже почти заполнен. Аккуратно уложены «Молния», коллекция редких ингредиентов, отобранных матерью, и безупречно сложенное чёрное пальто. Щёлкают металлические замки — финальный звук учебного года. Теперь остаётся только ждать июльских сов с результатами: «превосходно» по Зельям почти гарантировано, «выше ожидаемого» — по Защите, Травологии, Астрономии и остальным дисциплинам. Отец оценит, профессор Снейп вздохнёт с облегчением. Утром следующего дня школьный экспресс увезёт Драко к родным стенам Малфой-Мэнора, где не слышно гриффиндорских воплей и пахнет настоящими розами, а впереди — планы на бизнес и карьеру в Министерстве. Слизерин, как всегда, делает ставку на долгую игру, и наследник фамилии готов продолжать дистанцию. Поезд стучал ровно и убаюкивающе, за широкими окнами мелькали зелёные холмы и рыжие крыши дальних деревушек. В купе, утопающем в мягком полумраке, Драко Малфой сидел, развалившись на плюшевом сиденье, и лениво следил за облаками, словно проверял, достаточно ли быстро плывёт мир. Напротив расположились Блейз Забини, Джинни Уизли, Теодор Нотт и Луна Лавгуд. Девушки оживлённо пересказывали свои «обычные» испытания четвёртого курса, делясь мелкими смешками и вздохами облегчения, — на фоне только что пережитых СОВ разговоры звучали почти детско-беззаботно. Малфой изредка дозволял себе короткое хмыканье: пусть радуются, пока не знают настоящей нагрузки. Внезапно в коридоре поднялся шум. Раздались визгливые возгласы, топот и чей-то обиженный рык. Через секунду дверь купе распахнулась, будто вытолкнутая потоком горячего воздуха, и внутрь ворвалась Пенси Паркинсон. Щёки у неё пылали, волосы выбились из причёски. — Драко, — практически подпрыгнула она на месте, — ты слышал? Гарри сцепился с Симусом прямо у багажной полки! Там половина вагона сбежалась смотреть! Малфой медленно оторвал взгляд от окна, приподнял подбородок и растянул губы в ленивой усмешке. — Поттер опять спасает вселенную? — провёл пальцем по манжете. — Или просто репетирует победную речь перед ордой поклонниц? Блейз тихо фыркнул, Джинни закатила глаза, Луна одарила всех мечтательным взглядом, будто подслушивала разговор Снитча с кентавром. Однако Пенси стояла, не смеясь. Она шагнула ближе и, задев коленом столик, подалась к Малфою. — Почему ты весь день делаешь вид, будто меня нет? — сорвалось с её губ. — Рядом крутилась, а ты словно не замечал! В словах прозвенела смесь обиды и вызова. Малфой поднялся со своего места — рывком, но без лишней резкости. Пенси не успела отступить и спиной уткнулась в обитую тканью стену купе. Его ладонь лёгким, почти неощутимым движением оказалась у неё под подбородком, подталкивая поднять взгляд. — Ничего не забываю, — произнёс он тихо, так, чтобы остальные услышали лишь отголосок бархата в голосе. — Просто подхожу тогда, когда считаю нужным. Пальцы чуть сильнее подняли её лицо. Малфой почти не мешкал: коротко коснулся её губ — ровно на тот миг, что нужен, чтобы вкус по-настоящему не запомнился, но импульс пронзил до колен. Пенси выдохнула, будто из грудной клетки выбили воздух; ресницы дрогнули, в глазах расплавился огонёк неожиданного восторга. Он отстранился первым, вернулся к креслу и вновь откинулся на спинку, как ни в чём не бывало. Чай в кружке оставался горячим. Поезд продолжал глухо стучать по стыкам, подчёркивая, что учебный год окончен, а игра — нет. — Итак, — протянул он, скользнув ленивым взглядом по друзьям, — обсуждаем нашу блистательную победу над СОВ или разбираем сводку героических подвигов гриффиндорцев? Купе взорвалось смехом. Пенси всё ещё стояла у стены, крошечная молния торжества мелькала в её полуопущенных веках. Малфой позволил себе едва заметную улыбку: мир шёл своим чередом, и, как всегда, вращался вокруг нужной оси — его собственной.