Часть 4

Перрон-девять-и-три-четверти медленно пустел, когда Драко Малфой ступил на платформу, отбрасывая длинную тень в утренний пар локомотива. Домовой эльф уже подхватил его сундук, а у тротуара ждала тёмно-графитовая «Даймлер» с серебряной эмблемой в виде змеи. Машина бесшумно скользнула в поток столичного движения, отсекая шум вокзала, красные двухэтажные автобусы и встрёпанных маґдлинников. Через стекло Лондон казался картонной декорацией, но у самого Драко внутри шло счётное тиканье: результаты СОВ ещё не разосланы, совы придут лишь в середине лета. Мысль об этом звенела между рёбер настойчивее, чем стук колёс. Полтора часа — и зелёные поля Уилтшира распахнулись, словно ковер-преддверие. Малфой-Мэнор вырос из лёгкой дымки: кованые ворота, мраморные павлины, змеящиеся линии охранных чар. «Даймлер» остановился, и, едва дверь распахнулась, тяжёлый воздух родового дома окутал наследника. На верхней площадке уже ждали. Люциус Малфой стоял непоколебимо ровно, опираясь на трость с серебряной змеёй; седые волосы аккуратно зачёсаны, взгляд — узкий, оценивающий. Нарцисса — словно статуя из бледного шёлка, мягкая и при этом неприступная. Чуть позади, в тени колонны, клубилось чёрное облако мантии: Беллатриса Лестрейндж, сбежавшая из Азкабана, — живое напоминание о том, что война снова близко. — Сын, — произнёс Люциус ровно, будто проверяя звук на чистоту. — Всё благополучно? — Путь прошёл без происшествий, отец, — ответил Драко. Голос держался спокойно, хотя внутри снова щёлкнуло: «Благополучно» — до тех пор, пока не доставят конверт с печатью экзаменационного департамента. Нарцисса шагнула вперёд, коснулась холодных пальцев сына. В её глазах — тревога, спрятанная за безупречной улыбкой. — Ты уверен, что написал СОВ достойно, Драко? — тихо спросила она. — Я всё сделал, чтобы превзойти ожидания, матушка. — Драко опустил взгляд лишь на секунду. — Итоги мы получим в конце июля. — «Чтобы превзойти ожидания», — передразнила Беллатриса, склонив голову. Голос словно скребся о камень. — Надо не превосходить ожидания, мальчик, а уничтожать их. Чтобы никому и в голову не пришло ожидать меньше. Она вышла из тени, лицо казалось вытесанным резцом безумного скульптора: скулы заострены, глаза горят тёмным огнём. Улыбка — узкая, почти болезненная. Люциус сделал лёгкий, но властный жест тростью, будто фиксируя рамку разговора: — Белла, пока что нам достаточно того, что Драко приложил максимум усилий. Результаты мы обсудим, когда придут совы. — Конечно, дорогой швагер, — пропела Беллатриса, всё ещё пожирая племянника взглядом. — Но Лорд ждёт не усилий, а превосходства. При упоминании Лорда сердце Драко невольно судорожно вздрогнуло, но лицо осталось мраморным. Он учтиво склонил голову: — Не подведу.— уверена сказал он — Надеюсь, что нет, — прошипела Беллатриса, и в этом шипении послышался хрип азкабанских ветров. Нарцисса положила ладонь на плечо сына и мягко подвела к дверям. — Ужин в семейном кругу, — сказала она почти шёпотом. — Спустишься, когда переоденешься. Мы обсудим планы на каникулы. Драко кивнул, перешагнул порог. Полированная древесина полов отразила чёткий звук его каблуков. На секунду он задержался, глядя в глубину коридора, где гобелены шевельнулись, словно приветствуя наследника. Школьные интриги, вспыхивавшие за партами и меж вагонных купе, остались далеко позади. Теперь каждая ошибка могла стоить куда дороже, чем потерянные баллы Слизерина. Он выпрямил спину, вдохнул запах старой магии и шагнул вперёд. Совы ещё в пути, но партия уже началась.