Часть 1

      На улице было светло и тепло, что у обычных людей располагает к хорошему настроению. Из окна виднелись счастливые лица работников, которые не только переносили тяжёлые сундуки с товаром, но и успевали перекинуться несколькими фразами. А когда прозвучал смех, девушка отошла от окна чувствуя раздражение. Разбаловал отец своих работников, слишком многое им позволяет. У них есть даже перерыв и за свой труд работники получают приличные, как на их статус деньги. Это не рабы, а именно рабочие, ведь в поместье Аддамс никогда не держали рабов. Даже если и покупали, то всегда освобождали. Не бесплатно, конечно, некоторая сумма удерживалась в пользу хозяина за оплату покупки этого человека, но в течение нескольких лет можно было выплатить долг и спокойно жить.       Из-за подобных взглядов главу семейства Аддамс считают ненормальным и эксцентричным. Хотя, не только из-за этого. Представители сего семейства имеют много того, что другие считают странностями. Однако, им было на это наплевать. Аддамс живут так, как им хочется и наплевать, что там думают другие. Их образ жизни никак не мешает семейству процветать, совсем наоборот, с каждым годом благополучие Аддамс возрастает, на удивление многих, особенно завистников и скептиков, которые так и не сумели понять, как можно получать высокий доход и при этом не использовать бесплатную рабочую силу. Им было невдомёк, что хорошо мотивированные работники предоставляют намного лучший результат, чем безвольные рабы, которых мотивируют лишь плетью. А если сюда добавить ещё и грамотное управление, то результат превзойдет все ожидания.       Да, таких хозяев немного, но их становится все больше. Умные, наблюдательные и предприимчивые владельцы начинали понимать выгоду в вольных работниках, нацеленных получать за свои труды деньги, а не скудные еду и кров, а также возможность распоряжаться своей жизнью. Настанет день, когда общество поймёт бесполезность рабства и отменит его, однако это будет ещё не скоро. В данный момент всё ещё 19 век, торговля людьми процветает буйным цветом и не считается чем-то зазорным. Правда, бывают моменты, когда Уэнсдей согласна с концепцией рабства. Например, когда Сюзанна не идеально заплетает ей косы, подаёт нужную вещь с третьего раза и вообще бесит своей бестолковостью. Так и хочется огреть эту дуру плетью, но нельзя. Она не рабыня, да и родители будут против пыток над невинным человеком. И плевать, что факт тупости Сюзанны уже делает её виновной.       Можно пытать плохого человека или того, кто этого желает, однако не «бедную девушку, что допускает небольшие ошибки», по мнению Мортиши. Значит дочь пытать, предоставив ей бестолковую служанку можно, а дуру, которая этого заслуживает — нет? Несправедливо! Не то, чтобы Уэнсдей была похожа на большинство девиц её круга, которые не в состоянии чихнуть без платочка поданного служанкой. Но ведь это её привилегия. Тем более, что без служанки трудно делать некоторые вещи. Например, сложную причёску или одевать наряды. Один корсет чего стоял. Вот настоящее орудие пыток, даже притом, что юная мисс Аддамс весьма стройная. Девушка обращалась к матери, чтобы та поменяла ей служанку на более толковую, однако женщина не слушает дочь и отказывает ей по различным причинам, нелепым с точки зрения брюнетки. То свободных обученных для этой работы и толковых служанок пока нет, то Сюзанну жалко, ведь «девочка так старается», то хорошая хозяйка может обучить даже бестолковую служанку и тому подобное…       Уэнсдей подозревала, что мать просто желает преподать ей урок, сломить упрямство и непокорность дочери, ведь та часто действует ей наперекор. Пусть платит за свои поступки. И все же так просто сдаваться на милость матери не хочется. Она не покорная овечка, которой можно так просто управлять. Да, Мортиша хозяйка этого дома и заменить личную служанку самостоятельно молодая мисс не может. Не она платит им деньги и не её будут слушать в первую очередь. Хорошо, что девушка может позаботиться о себе самостоятельно. Но когда нужно действовать быстро, например, собираться в гости и одевать неудобные наряды, которые носят девушки её положения, то брюнетка готова убивать. Миссис Аддамс тогда милостиво предоставляет Сюзанне в помощь одну из своих служанок, то чего ещё больше хочется досадить матери. Убить глупую девицу не вариант, ведь на замену ей может прийти более бестолковая.       Однако, не только это было причиной плохого настроения Уэнсдей. Дело в том, что её любимый дядя Фестер поехал по своим таинственным делам и до сих пор не вернулся, хотя и собирался справиться со всем быстро. А ведь он обещал сходить с племянниками на охоту, заодно и испробовать, насколько далеко и быстро может бежать Пагсли под прицелом ружья. Брюнетка могла бы попытаться сделать это сама, но во первых могут заметить родители, а во вторых делать это одной скучно. Дядя умел растягивать удовольствие и забавно комментировал. Нет, без него охота не так интересна. Кто же ещё знает столько необычных способов выследить и убить зверя. Кто же ещё может сделать чучело так, что при взгляде на него мурашки по коже, даже если это обычная белка.       Фестер способен развеселить даже свою обычно хмурую племянницу, развеять её скуку. До его приезда приходится развлекать себя написанием романа, чтением, пытками брата, помощью матери и обычной рутиной. Она не может дождаться того времени, когда дядя исполнит свое обещание и наконец будет брать её с собой на задания. Что это были за задания и от кого, мужчина подробно не рассказывал. С тех обрывков, которые удалось ей выманить, брюнетка узнала, что он дружит и сотрудничает с очень влиятельным человеком, чье положение выше, чем их, а связи обширные. Именно его задания, а также дела семьи исполнял старший Аддамс. Эти задания были связаны с опасностью, ему приходилось врать, грабить, убивать… Фестер Аддамс не был святым и все же он делал это ради семьи. Кто-то должен делать подобную работу, зато остальные члены семьи Аддамс могут спокойно жить. Точнее относительно спокойно, так как Фестер не всемогущий.       У семьи Аддамс было много врагов, но дольше всего была вражда с соседними семействами Гейтс и Крэкстоун, которые находятся в родственных связях, поколениями вступая в брак. Раньше это были огромные и процветающие рода, но из-за определенных обстоятельств они увядают. Методы ведения хозяйства, которые используются этими семьями безнадежно устарели, а жестокость в обращении с рабами все лишь усугубляет. Из-за нехватки денег они и так покупают худших из худших рабов, при этом пытаясь выжать из них все, что только можно. Конечно голодные полуживые люди никак не помогают добиться желаемого результата, они мрут, как мухи или безнадежно существуют, ожидая своей смерти. Это понимают многие рабовладельцы, даже самые упрямые, поэтому жестокость семейств Гейтс и Крэкстоун это слишком для них.       До соседей доходили тревожные слухи о том, как они ведут себя со своими рабами. Горы трупов нельзя было так просто спрятать, даже если расчленять. Сейчас их меньше, семейства Гейтс и Крэкстоун не могут себе позволить расточительство и пытаются сдерживать себя, хоть это и трудно. Однажды во время прогулки Уэнсдей с Пагсли нашли сильно обезображенный труп. Парень был в восхищении и хотел забрать его с собой, а вот девушка не разделяла эмоций брата. Она внимательно рассмотрела тело. Раны на нем говорили о бессмысленной жестокости, никакого изящества и наслаждения процессом. Работал дилетант, он не умел наносить удары так, чтобы не только причинять боль, но и как можно дольше продлевать жизнь, позорно брызгал кровь налево и направо, банально забив мужчину до смерти кнутом. Никакого удовольствия смотреть на подобное. В детстве мисс Аддамс и то была искуснее.       Сколько точно длилась эта вражда было трудно сказать. Сменилось несколько поколений, за это время семья Аддамс поднялась вверх в обществе, а семьи Гейтс и Крэкстоун скатились вниз. Когда все начиналось, чистокровные потомки европейцев Гейтсы и Крэкстоуны презирали потомков индейцев Аддамс, которые к тому же не стеснялись своего происхождения. Аддамс всегда были не от мира сего, никогда не притворялись, могли даже сказать правду в лицо, а также могли нарушить неписанные правила высшего общества. Вначале казалось, что эти выскочки долго не протянут, их сожрут. И все же они не только сумели выжить. Да, общество до конца не приняло странное семейство, но привыкло. Деловая хватка, нестандартные методы ведения дел, быстро растущее богатство и возможность залезать куда только можно — полезные качества, которые перевешивали странности в глазах тех, кто сотрудничали с ними, а таких с каждым годом становилось больше. Понемногу семейство Аддамс заслужили свое место в обществе.       Семейство Гейтс и Крэкстоун теряли свое влияние, а успех соседей добавлял злости, ненависти к ним. Начиналось все с простого презрения и мелких пакостей, перерастая в кровную вражду. Несколько поколений все было относительно тихо, не считая редких стычек. Новый поворот произошел больше двухсот лет назад, когда Крэкстоун попытался убить одного из Аддамс, а после произошло убийство представителя семейства Гейтс. Тогда конфликт не просто переместился на новый уровень, но и почти вышел из-под контроля. Почти каждый день были открытые стычки и убийства, вмешивая в разборки не только членов этих семей, их подчинённых и союзников, но и совершенно посторонних людей. Это была кровавая бойня уничтожившая почти все близлежащие поселения. Стороны и сами устали от конфликта, потеряв множество близких. Им пришлось пойти на примирение, хотя бы сделать видимость. В присутствии близких и нейтральной стороны они обменивались клятвами и устроили свадьбы детей глав семейств, чтобы укрепить договор кровью. На некоторое время подобные меры помогли, хотя невестки обоих семей подозрительно рано скончались не оставив потомков.       На тот момент эти семейства были приблизительно равны между собой. Из-за конфликта они потеряли множество людей, ресурсов и денег, хотя все равно остались довольно-таки состоятельными. Однако, это обстоятельство окончательно добило семьи Гейтс и Крэкстоун. В отличие от Аддамс, они не сумели восстановить свое состояние, а их пороки только усугубили ситуацию. Большинство знакомых и союзников отказались от них и сейчас Гейтсы и Крэкстоуны остались почти одни, без поддержки. Судя по слухам, так как они не появились в обществе и их почти никто не видел, из всего когда-то многочисленного семейства остались лишь Джозеф Крэкстоун, его дочь, зять и двое внуков, которые приходились друг другу кузенами и были женаты, хотя детей у них не было.       Мортиша рассказывала, что в молодости, когда дела у них обстояли лучше, за ней ухаживал Гаретт Гейтс и даже хотел жениться, однако она выбрала Гомеса. И не потому, что, как потом говорил, обливаясь ядом Гаретт, тот был богаче, а потому что влюбилась. Да она могла отдать предпочтение грубому и наглому Гейтс, когда за ней так трогательно ухаживал Гомес? Он дарил ей стебли роз, конфеты с лёгким ядом, духи с трупным запахом. Как он её понимал, какие тоскливые стихи о смерти читал… А какой похоронный марш ей играли под окнами… Как же можно устоять? В ответ дочь лишь закатывала глаза, когда мать пускалась в воспоминания о их с мужем молодости. Слушать эти сопливые истории в сотый раз были пыткой похуже, чем иглы под ногтями. Мортиша всегда была в этом мастером, причем делала так, что отвертеться нельзя. Девушка ей завидовала, подобное искусство было для неё, пока недосягаемо.       Уэнсдей отошла от окна и села за свой стол из лакированного темного дерева, украшенного искусной резьбой. К нему прилагался изящный стул, эта мебель подходила её маленькому росту, сидеть здесь было удобно, хотя бывают моменты, когда хочется чего-то неудобного, чтобы почувствовать небольшое приятное страдание. Для этого она туже затягивала корсет, одевала тесные туфли и настолько туго заплетала косы, что слезы выступали из глаз. Наслаждение… Сегодня такие меры не понадобятся, для улучшения настроения будет достаточно помучить брата. Но это позже, пусть пока его мучает отец цифрами. Сейчас они занимаются бухгалтерией, Гомес понемногу вводит сына в курс дела.       Несмотря на то, что Уэнсдей более талантливая, чем её брат, она никогда не возглавит семью. Клятое патриархальное общество. Оно никогда не будет воспринимать серьезно женщину, не согласиться вести с ней дела, это не забавные странности, которые можно простить и закрыть на них глаза. Это вместо старшего сына семейства Фестера, может стать младший Гомес, так как у него больше способностей к управлению, поэтому братья и поменялись ролями, благо каждый из них был только за. А вот сама девушка не хотела судьбы, что ожидала таких, как она. Обычно девицы её круга или выходили замуж, или становились старыми противными сплетницами. Конечно, ни один из этих вариантов не устраивает брюнетку. Она мечтает об опасных приключениях; однажды занять место своего дяди, охраняя семью Аддамс. Пусть пока, даже сам дядя не воспринимает её планы всерьез, считая, что девушка в один ужасный день встретит парня, в которого влюбится. Как будто бы они не знают характер своей родственницы.       Мисс Аддамс только опустила кончик пера в чернильницу, как тут дверь приоткрылась и в комнату вошла Сюзанна, сжимаясь от взгляда, брошенного на неё молодой хозяйкой. Тонкие розовые губки сжались, веснушки побелели, а небольшие ручки неловко сжимали простенькое платье. Весь её вид бесил брюнетку. Над такой даже неинтересно издеваться. Дура, она и есть дура. Уэнсдей еле преодолела желание бросить в неё чернильницу (просто чернильницу жалко). — Что случилось? — отрывисто бросила она, глядя на служанку. — Мисс… Миссис Аддамс, попросила вас спуститься к чаю… — сжалась от страха Сюзанна, хотя должна была уже привыкнуть, а ведь брюнетка внешне оставалась спокойной. — И всё? — Д… Да… — Тогда я пойду, хоть не понимаю, зачем эти бесполезные ритуалы. Она же знает, что я ненавижу эту гадость и предпочитаю крепкий кофе. Лучше бы налила кислоты. — Я только передала вам слова вашей матери. — Конечно. Ступай и скажи ей, что я приду. И перестань наконец трястись, я не голодна, поэтому не съем тебя. — Ко… Конечно…       Девушка раздражённо закусила пухлую губу, глядя на то, как эта курица с третьей попытки открыла дверь и вышла. Это действительно издевательство. Может, все-таки по-тихому закопать Сюзанну, а матери сказать, что та сбежала. Вдруг поверит?.. Хотя нет, Мортиша не настолько наивная. Нужно будет посоветоваться с дядей, может он что-то подскажет? Отложив перо, брюнетка поднялась, вышла с комнаты и направилась в беседку, где мать любила устраивать чаепитие. Оттуда открывался шикарный вид на семейное кладбище. Каждый из Аддамс ещё при жизни выбрал там себе место. Уэнсдей любила там гулять и размышлять, какие слова высекут на её надгробной плите. Лучше бы что-то не пафосное. Пока ничем особенным, к сожалению, она похвастаться не могла, поэтому и не спешила увековечить цитату, с которой девушка войдёт в вечность.       Странно, что устроить чаепитие мать решила в такой противно солнечный день. Женщина, как и все Аддамс ненавидела подобную погоду. Она выглядела не слишком довольной, обмахиваясь черным кружевным веером. В темной одежде было жарко, но Мортиша сохраняла достойный вид. Луиза разливала по фарфоровым чашкам горячий чай, а Анита принесла сладких булочек. Может, посылка на них не кунжут с миндалем, а цианистый калий? В любом случае это смерть фигуре, разве что после нужно будет отправиться на конную прогулку или потренироваться в фехтовании. Девушка села напротив матери и осторожно взяла чашку, как будто бы она была ярко розовой и немного отпила. Ничего так, крепкий. Немного подумав молодая мисс взяла булочку и откусила кусочек. — Зачем тебе нужно было устраивать чаепитие в такую ужасную погоду? Это ещё один вид пыток? Хватит и Сюзанны. — Ну, и чем тебе не угодила бедная девочка? Если бы ты была с ней помягче… — Я её и пальцем не тронула. Эта курица постоянно трясется, даже когда я на неё не смотрю. Не понимаю, зачем тебе мучить нас обеих, отправила бы её на кухню или куда подальше. — Почему ты так к ней несправедлива? Ведь тогда таланты девушки будут пропадать. — Какие именно? Уронить горячий кофе мне в постель? Делать все коряво? — въедливо спросила Уэнсдей. — Ей просто нужно время. — Она портит мне жизнь уже больше полугода и ты прекрасно об этом знаешь. Хватит продолжать этот цирк. — Не понимаю о чём ты. — Мортиша спрятала лёгкую улыбку. — Ладно, давай на чистоту… Зачем ты меня сюда позвала. Явно не для того, чтобы заставить в жару париться в черном платье. Мы с тобой, может, и любим пытки, но не настолько. — Я хотела бы поговорить о твоём будущем. Тебе скоро семнадцать. В твоём возрасте многие уже замужем. — Только не это. — закатила глаза девушка. — Мы с твоим отцом не желаем давить на тебя, вот только мы также желаем тебе счастья… — осторожно начала женщина, слегка пригубив напиток. — Мама, ты прекрасно знаешь, что наши понятия о счастье отличаются. Я не одна из тех наивных дурочек, которым родители внушают, что высшее предназначение женщины в том, чтобы выйти замуж, рожать детей и смотреть мужу в рот. — Да, мне родители тоже внушали подобное и я тогда также бунтовал. Но когда мы с твоим отцом встретились, я поняла, что моя судьба — быть рядом с ним и помогать во всём. — Меня сейчас стошнит. — скривилась Уэнсдей. — Прошу, избавь меня от очередной слезливой истории вашей с отцом любви. Обычно они заканчиваются трагически. — Не в нашем случае. Мы с Гомесом сумели найти свой счастливый финал и надеемся, что и у тебя будет тоже самое. — Вот именно — финал! Всё хорошее когда-нибудь заканчивается и обычно это случается после свадьбы. Начинается обычная рутина. — Если ты любишь, то сможешь и с обычной рутины сделать каждый день незабываемым. — А я слышала, что рутина убивает любовь. — Потому, что ты никогда не любила. Вот мы с твоим отцом… — При виде того, как вы сходите с ума друг от друга, я ещё больше убеждаюсь, что семейная жизнь не для меня. Я лучше пущу себе пулю в голову, чем свяжу себя с тупым мужланом, который будет руководить моей жизнью. — Уэнсдей, у тебя не настолько плохой вкус. И ты никогда не позволишь так поступать с собой. — мать вновь спрятала улыбку на этот раз за салфеткой. — Странная у тебя логика. В любом случае я не хочу выходить замуж, поэтому этот разговор лишний… Или вы нашли для меня «достойную кандидатуру»? — последние слова прозвучали с явным отвращением. — Нет, но, скажем так, мы рассматриваем несколько вариантов. — Список мне, хочу ознакомиться, чтобы позже их всех пристрелить. Заодно поохочусь и развею скуку, пока вернётся дядя Фестер. — Зачем же так радикально? Тем более, что это не приговор. Мы же не выдаём тебя замуж против воли. — Этого ещё не хватает. — Давай так, если до твоего двадцатилетия твое сердце не дрогнет, мы с отцом не будем настаивать на твоём замужестве и ты сможешь делать все, что пожелаешь. — Согласна. — Но, думаю, ты все же сумеешь найти свое счастье. — Мое счастье — это свобода. Как у дяди Фестера. — А почему ты думаешь, что твой дядя счастлив и свободен? — А разве это не очевидно видно? — Уэнсдей, ты мало что знаешь о своем дяде, несмотря на то, что вы довольно близки. Ты даже не представляешь, насколько на самом деле жестокий этот мир и наши мужчины нас оберегают. — Мне не нужно, чтобы меня оберегали от этого мира. Я не хрупкая статуэтка и прекрасно со всем справлюсь. Оставь свои стереотипы, что женщина нежное существо, которое нуждается в сильном мужчине кому-нибудь другому. Если это все, что ты хотела сказать, то я, пожалуй, пойду. Эта жара меня убивает в плохом смысле. — она отставила полупустую чашку, поднялась из-за стола и пошла. — Бедная моя девочка. — покачала головой Мортиша.