Часть 2

      Уэнсдей старалась выглядеть достойно, идти спокойно, не переходя на бег. Родители вновь завели свою шарманку про свадьбу и семейную жизнь. Это надолго, если Гомес и Мортиша что-то вбили себе в голову, то будут стараться изо всех сил, чтобы реализовать свою идею. Упорством юная мисс Аддамс пошла в свою семью, поэтому и она так просто не сдастся, тем более родители сами поставили для себя невыполнимые условия. Они выдадут её замуж только если она сама влюбиться, а шансы, что это случится мизерные… Хотя нет, это нереально. Злость не угасала, так как девушка прекрасно понимала, мать с отцом до её двадцатилетия будут морочить ей голову, знакомить с кучей надоедливых кавалеров, которых интересует лишь связи её семьи и их состояние, максимум внешность, но не она сама.       Хотя, даже если кто-то из них окажется настолько сумасшедшим, что всерьез заинтересуется ею, то сама Аддамс не желает заводить с кем-то семью. Одна только мысль превратиться подобие матери, обожающую своего супруга заставляет её содрогаться. Нет, этого никогда не будет. Не такой у неё характер, чтобы прогибаться под других. Всем придется смириться с её решением, правда перед этим девушке придется немало пережить. Ничего она посмотрит кто кого. Эти женихи получат такие впечатления, что примут обет безбрачия, а при её упоминании будут заикаться. Это будет интересно. У брюнетки поднялось настроение и она начала представлять, как будет отыгрывать на незадачливых ухажёров. Они и не представляют во что вляпались.       На её лице появилось крошечное подобие тени улыбки. Уэнсдей отправилась в кабинет к отцу, возможно за это время они с братом закончили разбор дел и она сможет больше поднять себе настроение, развлекаясь пытками. А ещё надеялась, что появилась хоть какая-то весть от дяди. По дороге ей встречались работники, которым девушка слегка кивает. Их радостные лица больше не омрачали ей настроения, правда, жара все ещё оставалась. Хорошо хоть в доме было прохладнее, куда она быстро вернулась после «приятного чаепития с матерью». И зачем было выбирать такое место для банального разговора, если у них в доме есть места не хуже? Мать любитель изящно поиздеваться, хотя сейчас и она сама сидит там под солнцем в темной одежде.       Встретив Сюзанну по дороге, она приказала ей принести воды, освежиться. Естественно, эта дура по дороге разбила дорогую чашку. Аддамс только попыталась схватить её за руку, как служанка заорала от страха, упав на пол в защитной позе. Брюнетка брезгливо отошла от неё. Нет, от Сюзанны нужно избавляться. Если эта дура исчезнет, возможно, другим будет неповадно. Остальные слуги бросились поднимать и успокаивать Сюзанну. Большинство уже привыкли к странностям хозяев и скверному характеру молодой мисс. Мало кто хотел ей прислуживать, а если и соглашались, то не оставались надолго. У Сюзанны большая семья, ей нужны деньги, поэтому и приходится терпеть. Так то она милая и умелая, но девушка боится хозяйку до дрожи в коленках. Никто не понимает, почему миссис Аддамс, зачем ей нужно продолжать этот спектакль. Сюзанна не жаловалась, однако лучше бы её перевели на другую работу.       Зато брюнетка увидела брата, который беззаботно выходил из кабинета Гомеса. Точнее парень был выжат, как лимон, однако это было развлекательным занятием по сравнению с тем, что на него ожидало от сестры. У Уэнсдей хищно заблестели глаза, а на губах появилась акулья улыбка. Пагсли увидев бедную служанку и толпу вокруг неё тоже собирался ей помочь, но когда увидел Уэнсдей, застыл в оцепенение. Теперь сестра отыграться на нем. Девушка спокойно подошла к нему, схватила за край одежды и повела за собой в подвал. Несмотря на разницу в габаритах, он покорно последовал за ней предчувствуя расправу. Возможно, хорошо, что именно парень попал в руки кровожадной садистка, иначе она бы замучила бедную девушку. Слуги сочувственно посмотрели ему вслед.       Прохлада подвала приятно успокаивала. Пагсли разрешил сестре усадить себя на стул и связать, безучастно глядя в пустоту. От лекций отца болела голова, буквально раскалывалась, перед глазами плавали цифры. Лучше бы у него был старший брат, а не сестра. Она намного лучше разбирается во всех этих нюансах. Раньше отец занимался с ними обоими, однако способная девушка очень быстро во всем разобралась. Парню пришлось самостоятельно продолжать обучение, попав в цепкие руки отца. Тот умел пытать своими способами. Тем временем Уэнсдей положила его голову в пресс для черепа на столе напротив него и начала закручивать винт. Девушка прекрасно знала как брат чувствует себя после лекций отца, поэтому решила поэкспериментировать. Как именно будет болеть голова парня и что хуже боль от умственной усталости или от физического воздействия.       Понемногу с садистским удовольствием брюнетка зажимала голову брата. Тот вначале просто лежал, потом стиснул зубы, пытаясь не издавать звуков. Сестра не любила, когда он показывал слабость. Если к глупой служанке ещё можно быть снисходительной, то наследник семьи Аддамс не может себе позволить подобное. Он должен быть сильным, чтобы защитить своих близких. Сколько раз Уэнсдей жалела, что не родилась мужчиной, ведь она лучше бы подошла на роль главы, чем этот рохля и идиот. Не скрывая злорадства девушка сильнее поворачивала ручку. Нет, брат дорог ей, однако бывали моменты, когда противные ростки ненависть и зависти прорастали в её душе. Как бы хотелось, чтобы на тебя смотрели с уважением, а не снисходительностью только потому что у тебя ничего не болтается между ног.       Посыпалась зубная эмаль, руки сжимались в кулаки до онемения, но Пагсли сильнее ощущал давление в голове, как все сжимало… Боль понемногу становилась невыносимой. Перед глазами больше не было цифр, зато плясали искры. Только бы не закричать… И тут он не выдержал… Уэнсдей ослабила хватку и он сумел выбраться, растирая виски. Честно говоря, брат сумел её удивить. Она думала, что он продержаться не так долго. Уже прогресс. Возможно, с него будет толк. Хотя до нужного результата ему расти и расти. Жаль, что она женщина и не может возглавить семью, поэтому однажды девушке придется слушаться слабого брата. Ну, ничего, Аддамс умная, она сумеет повернуть все в свою пользу.        Пытки воодушевили девушку и она отправилась дописывать главу, где умная и независимая девушка Вайпер расследовала убийство в особняке, оставив Пагсли приходить в себя. Её героиня как раз пытала подозреваемого, выбивая из него показания. Конечно, пытки будут разнообразнее и длится дольше. Уэнсдей вернулась в комнату, села за стол, придвинула к себе бумагу, макнула перо в чернильницу и начала писать. Равномерный скрип пера обыденно звучал в тишине комнаты. Изящным почерком она выводила рядки на бумаге. Жаль, она никогда не сможет издать его под своим именем. Ведь женщина должна писать милые романтические произведения, которые будут читать такие же восторженные дуры. Никто не будет воспринимать всерьез и читать романы, которые написала женщина, даже если их содержание вызывает тошноту и у бывалых читателей.       Проклятое патриархальное общество, где женщинам отведены лишь определенные роли и модель поведения. Из-за этого она не может вести себя так, как ей того хочется и добиться своей цели. А ведь у неё гораздо больше способностей, чем у этих напыщенных мужланов. Даже родные, при всех их взглядах недооценивают её и видят женой одного из своих знакомых. Даже дядя Фестер хитро улыбается, когда брюнетка упоминает о своем желании пойти по его стопам.       Девушка детально описывала пытки, представляя их себе. Она настолько увлеклась, что не заметила, как начали спускаться сумерки. Тело болезненно затекло, хотелось в туалет, а ещё есть и пить. Она поднялась, разминаясь, а после пошла удовлетворить естественные потребности. Под дверью её ждала Сюзанна, которая писклявым голосом сообщила, что ужин уже готов и миссис Аддамс зовёт дочь к столу. Пришлось после необходимых процедур спускаться вниз к родным. Брат уже очнулся и бесил своей широкой улыбкой, как и отец. Гомес сидел во главе стола, по правую руку от него Мортиша, а по левую Пагсли. Всегда идеальная мать раздавала указания слугам. Уэнсдей пришлось сесть возле брата, отмечая расслабленную атмосферу за столом. В принципе так было всегда вот только это не означает, что брюнетка чувствует себя также. Её тошнило от всего этого. Банальная картина счастливой семьи. — Рада, что ты все же решила присоединиться к нам, Уэнсдей. — широко улыбнулась мать. — От дяди Фестера есть какие-то новости? — сразу же спросила девушка, игнорируя фразу матери. — К сожалению, нет. — тяжело вздохнул мужчина. — Он уже должен был вернуться, но от него никаких вестей. А ведь это было… — Гомес, не волнуйся, такое тоже часто случается. — перебила его жена. — Да, но в свете последних событий… — Не будем об этом. — в голосе женщины послышались металлические нотки. — Да, дорогая… — мужчина вернулся к стейку. — Что вы от нас скрываете? — девушка угрожающее стиснула столовые приборы, парень при этом не жуя проглотил все, что взял в рот. — Ничего, мой ужас… Ничего, о чем бы стоило вам беспокоиться. — Мортиша старалась выглядеть беззаботно, но в её глазах было заметно беспокойство. — Вы нас за идиотов принимаете? — прошипела Уэнсдей, свирепо глядя на родителей. — Мы имеем право знать, что вы от нас скрываете… Особенно если это касается семьи. — Уэнсдей, может не нужно… — жалобно протянул Пагсли, глядя на то, как родители переглянулись. — Если отец и мать не сочли нужным… — Пагсли, предполагается, что ты наследник этой семьи и тебя должны были проинформировать в первую очередь… Или тебе уже все рассказали и только я одна нахожусь в неведении? — теперь она прожигала взглядом брата. — Н… Нет… — стушевался парень. — Я… Я просто подумал, что если родители так думают… — Родители могут и ошибаться, они люди, а значит не идеальные… Отец, мать, я требую объяснений… — Дело в том, что наши шпионы доносят о подозрительной активности со стороны семейства Гейтс. — наконец решился рассказать им мужчина после непродолжительной паузы. — Они проворачивают странные операции, собирают деньги и нанимают людей с опасной репутацией… А ещё есть подозрение, что эти люди занимаются грабежом. — Да, это действительно подозрительно. А что думает дядя Фестер? — спросила брюнетка. — Мы подозреваем, что они желают вернуть свое положение незаконными и очень грязными путями. — Как будто бы никто ими не пользуется. — Не так откровенно и не в таком количестве, ведь подобные злоупотребления имеют плачевные последствия. — Да, я в курсе… А разве Гейтсы не желают отомстить? Возможно, они копят силы для чего-то большего? — Не думаю. На данный момент у них для этого недостаточно средств и связей. Если бы кто-то могущественный покровительствовал им… Но, таких нет, мы знаем наверняка. — Я бы все равно на вашем месте удвоила охрану и бдительность. Эти Гейтс способны на многое, я не сомневаюсь, что и в нашем поместье есть их шпионы. Возможно, даже сейчас они нас слушают, хотя ничего сверх секретного мы здесь не сказали. И все же нельзя недооценивать врага. — Конечно, мы сделали все, как ты говоришь. Просто не хотели вас беспокоить, ведь ситуация не настолько серьёзная. — В любом случае ваше недоверие могло сделать хуже. Мы с Пагсли обязаны быть в курсе всех дел, иначе враги могут воспользоваться нашей слабостью. — Уэнсдей, ты же девушка. А мы должны доверять нашим мужчинам. — Мортиша нежно коснулась пальчиками руки мужа. — Я доверяю только сама себе. Как оказалось, полностью доверять вам нельзя. Может, я и девушка, но голова у меня работает не хуже вашего драгоценного наследника, которому вы тоже, как оказалось, не доверяете до конца. — презрительно процедила мисс Аддамс. — Мои умения также не хуже, чем у любого из мужчин. — Конечно, Уэнсдей… Но, как твоя мать сказала, ты всего лишь девушка и мы обязаны тебя защищать.       Если бы взглядом умели испепелять, мужчина уже давно пылал бы. Вновь и вновь объяснять им бесполезно, это она уже поняла. Даже для близких Уэнсдей всего лишь девушка и этого при всех её заслугах не изменить. Ничего настанет время, когда она заставит семью поверить в себя. Брюнетка обвела взглядом близких. Родители смотрели друг на друга с нежностью, брат откусывал кусочек мяса с вилки. Семейная идиллия. Каждый из них занимает определенное место в обществе и доволен им. Только она не может найти себя, точнее ей нужно отстаивать свое право жить, как ей того хочется. Ведь в их обществе женщина зависит от мужчины. Дядя Фестер и тот, хоть и называется племянницу своей лучшей ученицей, все равно думает, также, как и родители.       Девушка старалась напомнить себе, что осталось потерпеть до двадцати лет. Всего через несколько лет она будет считаться в обществе старой девой и на неё никто не посмотрит. К тому же родители обещали ей, а при всех своих недостатках они держат слово. Хотя, зная её близких, они не будут играть честно. Нужно ожидать не просто наплыва кавалеров, но и различных ситуаций, при которых брюнетка может мгновенно очнуться уже замужней. Однако, и она не так проста, поэтому будет держать оборону… Проблема в другом, а именно в подозрительной активности соседей. Конечно, вряд ли они так быстро и незаметно сумели подняться. Опасность от Гейтс им вряд ли грозит, однако нужно перестраховаться.       Запивая ужин вином, девушка приблизительно набросала план, какие действия нужно предпринять для усиления защиты и к кому можно обратиться. У дяди также есть доверенные слуги, да и она знает, как и на что нужно надавить, чтобы исполняли её приказы. Конечно, сильно злоупотреблять этим она не может, поэтому и терпит бестолковую служанку. Подобные исключения Уэнсдей сделала только ради безопасности семьи. Да и как надавить на эту дуру, если она падает в обморок от одного намёка на насилие? Шантаж? У неё есть большая семья, всех не перебить, кроме того они будут рады уменьшению количества ртов. Нужно будет устроить несчастный случай самой Сюзанне. Можно даже не очень случайный.       Гомес взялся за сына после ужина, правда в этот раз повел парня в личный кабинет не мучить цифрами, а выбирать ружья для охоты, которую скоро будут устраивать их соседи Уилкинсоны. К сожалению, женщины там будут в качестве сопровождения, так было указано в приложении, поэтому они с матерью будут париться в беседках, пока мужчины развлекаются. Хотя, брюнетка ненавидела сидеть в дамском седле, не говоря уже о стрельбе. Больше всего ей нравилось устраивать скачки и охотиться во владениях своей семьи, где она надевала бриджи под юбку и могла позволить себе сидеть в седле по мужски. Пагсли постоянно проигрывал ей, зато соревноваться с дядей Фестером и отцом было одним удовольствием. Гомес, возможно не очень хорошо держался в седле, зато прекрасно стрелял, его меткость была даже лучше чем у брата.       К сожалению, нельзя отказаться от визита в поместье Уилкинсонов, родители точно возьмут туда дочь, где на неё будет ожидать кавалер, а, может, и не один. Девушка решила взять с собой туфли с очень острыми каблуками, чтобы топтать ими ухажёров, а также несколько острых, как бритва ножей. Если кто-то будет настолько безрассудным, чтобы распускать руки, то лишиться, как минимум несколько пальцев. А то и чего более ценного. А ещё нужно взять с собой лёгкий яд и проносное, так как там будут скидочные девицы и кумушки, которые любят трепать нервы, особенно тем, кто отличается от них. Конечно, женщины семьи Аддамс научились не обращать на них внимание или давать достойный отпор. Однако, кроме этого физическая месть не помешает.       Девушка планировала вернуть в свою комнату, но её на выходе перехватила мать, напомнив, что они давно не практиковались в танцах, на что она раздражённо закатила глаза. Пришлось покориться и пойти следом в комнату возле кабинета Мортиши, где было достаточно места. Там они переоделись в специальные костюмы, которые состоят из прозрачной блузы с длинными рукавами, пикантным вырезом на груди и шаровар. На лицо крепилась вуаль. Вся одежда была с чёрной ткани, украшенная золотыми монетами, что издавали мелодичный звук при движении. В соседней смежной комнате располагались музыканты. Они слышали всё, но видеть никого не могли. Уэнсдей старалась не смотреть на диван в дальнем углу, обычно на нем сидит отец и наблюдает за танцами матери, а после они… Об этом не хотелось думать, ей хватит и проявление страсти родителей днём.       Одна из бывших рабынь, Лейла, научила Мортишу танцевать восточный танец и соблазнять супруга в благодарность за освобождение. Благородные леди таким не занимаются, но миссис Аддамс было наплевать на общепринятые правила, главное угодить супругу. Она и свою дочь обучала, несмотря на сопротивление последней. Ей не нравились танцы, особенно те, где нужна была чувственность. Эмоции не для неё, особенно по отношению к другим. Страсть чужда ей, брюнетка не понимала, как это желать кого-то, чтобы сходить с ума. Да, в отличии от девушек своего сословия Уэнсдей знала об этой части взаимоотношений между мужчиной и женщиной не только со слов матери, которая в отличии от других матерей рассказывала все подробно, а не стандартное «лежи и думай о родине». Аддамс не раз сбегала из дома за приключениями, подсматривал за рабочими и даже видела своих родителей за этим занятием. Те в своем доме не очень сильно прятались не упуская момента побыть вместе.       Смотря на них, она прекрасно понимала, что заниматься соитием приятно, однако не настолько же, чтобы из-за этого потерять свободу и покорятся кому-то. Нет, Уэнсдей не настолько глупа. Она привычно отрабатывала движение под музыку из соседней комнаты. Движение были идеальны, немного грациозны, это видела даже Мортиша. И все же они были механические, как в заводной куклы. Ей не хватает желания. Восточные танцы созданы для соблазнения. Нужно разжечь страсть в мужчине, одновременно сгорая самой от желания. Эти танцы пикантная прелюдия к сексу. Однако, девушка этого не понимает. Никто не сумел тронуть её сердца и зажечь пламя страсти. Без этого танец бесполезен. — Уэнсдей, остановись. Это движение нужно делать нежнее… Вот так. — женщина показала, как нужно делать. — Нежность и я несовместимые вещи. — недовольно пробормотала брюнетка. — Тебе просто нужно расслабиться и отдаться во власть танца. — Нет, мне нужно прекратить заниматься бесполезными вещами. У меня никогда не будет мужа, для которого я буду танцевать. А если, вдруг, и появится, то я никогда не стану ему угождать. — Это в первую очередь нужно для тебя. Ведь женщине нужно уметь соблазнять. Это тоже оружие, причем очень серьезное. Знала бы ты, сколько раз я переубедила твоего отца с помощью этого способа. — Пожалуйста, без подробностей. — Уэнсдей, ты же прекрасно понимаешь, чтобы что-то получить, нужно приложить усилия… Да, даже такие… — Отвратительно. — Такова наша женская судьба. — Даже если от этого будет зависеть моя жизнь я никогда не опущусь до подобного. Никакому мужчине я угождать не стану, тем более таким способом. Пусть лучше мне угождают. — Как знать… В жизни все возможно. — хитро улыбнулась Мортиша. — Я лучше застрелюсь.       И вновь они не понимают друг друга. Единственный положительный момент в танцах, они развивают гибкость и ловкость. Хотя, при взломе чужого дома эти качества развиваются ещё быстрее. Жаль, дядя Фестер редко устраивает для неё подобные тренировки. Каждая из них осталась при своем мнении, правда, в этот раз Уэнсдей все же постаралась двигаться так, как того требует танец. Или сделать видимость. Чувствительность чужда ей, но нужно не быть деревянной колодой в танце. Нет, она не может представить себе ситуацию, что когда-нибудь будет вот так танцевать перед мужчиной, чтобы пробудить в нем желание заняться с ней сексом. Если нужно что-то получить, то более надёжного способа чем пытки и обман ещё не придумали.       Возвращаясь ночью в свою комнату, брюнетка решила в ближайшее время заняться Сюзанной, чтобы закрыть вопрос со служанкой. Ей надоело терпеть материнские прихоти. Больше не будет бестолковой курицы возле неё и никому ненужных танцев. Осталось подождать несколько лет. Аддамс отвадит от себя незадачливых ухажёров и докажет, что она будет полезнее, когда займет место своего дяди. Там, где действует он не так сильны предрассудки женщина сумеет пробить себе место, хотя там ей будет очень трудно. Намного труднее, чем обычному человеку. Но она обязана справиться. Ради своей семьи и свободы.