Часть 5

      Весь день Уэнсдей проявила в комнате одна. Из-за двери изредка доносились шаги, однако никто так и не вошёл. С одной стороны она чувствовала облегчение, не желая видеть этих мразей, а с другой ей нужна информация. Одиночество хорошо для размышлений и планирования, но для планов нужна информация. К тому же тесная комната буквально давила на неё. Ей хотелось действовать, а не сидеть сложа руки, пока враги решают её судьбу. Усилием воли брюнетка сдерживала себя, вновь и вновь напоминая о своей цели. Она обследовала комнату, пока позволяла такая возможность, ведь свеча через некоторое время догорела, а новую ей не принесли. Пришлось ожидать. Сколько прошло времени и какое время суток тоже не было известно.       Ничего полезного в своих поисках Аддамс не сумела обнаружить. В комнате не было ничего лишнего. Из хорошего, двери оказались не слишком надёжные, их можно легко открыть шпилькой. Правда, она не стала этого делать. Не время и очень рискованно. Нужно больше информации, прежде чем осуществить попытку. А пока ей пришлось сидеть и строить планы. Также, судя по всему, в этом крыле мало кто бывал. Уэнсдей за весь день только пять раз услышала чужие шаги вдали. От нечего делать, она заплела косы и попыталась привести себя в порядок. Это было непросто, девушка была вся пыльная и грязная. Другой одежды здесь не было. Нужду пришлось справлять в горшке.       Намного позже пришла Луиза с тем же выражением лица, полный презрения. Она принесла поесть, зажгла новую свечу, опустошила горшок и сунула влажную тряпку, чтобы пленница освежилась. Девушке хотелось нормально помыться, но эти мрази решили, что Аддамс этого не достойна. Ничего, она не кисейная барышня, когда дядя Фестер брал ее с собой в путешествие, было даже хуже. Уэнсдей оставила немного питьевой воды, чтобы лучше освежиться. Хоть её глаза и были привычны к темноте, свет небольшой свечи она встретила с облегчением. Как и скудную пищу, воду. Бывает, что человеку нужно мало для счастья.       Уэнсдей легко могла бы выскочить в открытую дверь, служанка не была для неё помехой. Можно было силой выбить из Луизы нужные сведения. Только от этого будет больше проблем. Пока девушка доберется к брату её десять раз поймают. Не говоря уже о том, что мулатка сможет закричать и привлечь внимание. Скорее всего поблизости ошивается охрана, особенно когда двери открываются. Да, и вряд ли служанка знает о детальном местонахождении Пагсли. После трапезы и когда Аддамс немного освежилась, Луиза приказала ей следовать за ней. Девушка нахмурилась, однако подчинилась. Ей так хочется выбраться из этой тюрьмы, кроме того это возможно собрать дополнительную информацию.       Изнутри дом выглядел, как она и предполагала. Нищета и убожество. Большинство окон заколочены, а через открытые открывался вид на бараки. Хотя, трудно было что-то разглядеть, так как уже стемнело и на дворе была ночь. Аддамс отвели в чужую спальню, которая была больше, чем спальня Уэнсдей, но меньше спальни ее родителей. Многое из обстановки видело лучшие времена, как, впрочем все в доме. Почти сразу же в спальню вальяжно вошёл Гаррет, который буквально ощупал её взглядом. Мерзкая тварь. Приказа раздеться ей он не давал, вместо этого обнажилась Луиза, которая помогла раздеться хозяину. Служанка оказалась очень худой, груди и задницы почти не было видно. Кожа слишком тусклая, как будто бы потеряла краски. Гейтс же, как будто бы зверь в человеческом облике, грубо вытесанный из камня. Ничего привлекательного.       Гарретт расположился на кровати с отвратительно пошлой улыбкой. Мулатка подвела ближе Аддамс и начала ей показывать, как нужно доставлять удовольствие ртом. Брюнетку чуть не стошнило при виде того, как рабыня облизывает и берет в рот стоячий член. Усилием воли она начала отмечать нюансы и различные техники, также следя за выражением физиономии похотливого мужлана. После её заставили повторять. Преодолев ярость и тошноту, Уэнсдей открыла рот и поместила туда… ЭТО… Как же девушке хотелось откусить ему его противной отросток. Пока нужно было сдерживаться ради брата. На вкус также противно, как и на вид. Тем более, что от гигиены он был далек, как и от ума. Вонючее грязное тело, спутанные длинные волосы, нестриженные ногти.        Луиза отрывочно все объясняла ей. Показывала на их примере различные позы, как правильно вводить пенис в вагину, как двигаться, даже как стонать. На что девушке хотелось закатить глаза. Им ещё и правильно стонать нужно. Какие капризные. Ведь мужчины все равно получают удовольствие, а женщины мало того, что добывают его с трудом и не всегда, так ещё и им приходиться угождать этим шовинистам. Где справедливость? Тот гад, которому её готовят не только привередливый, но и ещё идиот. Ему нужна девственница с умениями доставлять удовольствие. И дураку должно быть понятно, что ею всё-таки воспользовались, пусть и не повредили девственную плеву. Странные у них какие-то понятия.        Она не грохнулась в обморок ни в первый раз, когда это животное по дороге заставило ее обслужить себя, ни сейчас. В отличии от девушек своего сословия Уэнсдей знала об этой части взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Аддамс не раз сбегала из дома за приключениями, подсматривал за рабочими и даже видела своих родителей за этим занятием. Те в своем доме не очень сильно прятались не упуская момента побыть вместе. Кроме того Мортиша, в отличии от других матерей рассказывала все подробно, а не стандартное «лежи и думай о родине». Ведь в этот момент думать о родине не очень то и хотелось. Скорее о том, как она будет мучить и убивать этих мразей. И раньше она не понимала почему люди получают от этого удовольствие, а сейчас и подавно. Хотя нет, от этого удовольствие получают, в основном мужчины, насколько ей известно.       Это больше походило на издевательство и изощренную пытку нежели на реальное обучение. Гарретту не хватало терпения обучать её, он пытался засунуть свой член ей в рот так, что Аддамс задыхалась. Служанка даже не пыталась ему помешать или скорректировать, просто злорадно смотрела. Рефлекторно девушка пыталась освободиться, но у неё не получилось. Мужчина душил её и глубже проникал ей в рот с особенным рвением. Это была первая пытка от которой она не получала удовольствие. Он с громким рыком кончил в неё и в горло потекла отвратительная солёная вязкая жидкость, которую её заставили проглотить.       Аддамс очнулась лёжа на полу, дрожала от пережитого, тяжело дыша. Реальность оказалась совсем не такой, как она себе представляла. Ей казалось, что она сможет спокойно пережить унижение и стойко вытерпеть, однако это задело брюнетку больше, чем ей казалось. Хотелось убежать в ту комнатку и свернуться калачиком на узкой кровати. Она невозмутимая и сильная Аддамс, сейчас слабая, дрожит от шока. И понимает — это только начало. Эти мрази не успокоится, пока не сломят её волю… Нет, она обязана выдержать. Ради себя и брата. Ради того, чтобы показать, что выше их. Они могут сделать все, что угодно, она выдержит. Обязательно выдержит…       Это животное быстро восстановилось. Тем более, что рабыня начала поднимать вялый член этого самца. Он отпихнул Луизу, поднялся и двинулся к Уэнсдей, заставив её подняться и снять одежду. Она выровняла свое дыхание и покорилась, мысленно сдирая из него кожу живьём. Почти не отреагировала, когда он своими мерзкими ручищами принялся её лапать. Это всего лишь тело, повторяла девушка, как мантру, пытаясь абстрагироваться. Она выстоит. Она сильнее. Множество женщин через это проходит. — Как же я мечтал об этом… — шептал он ей, обдавая зловонным дыханием. — Ты так похожа на свою мать… Я хочу тебя…       Этому чудовищу было все мало. Он заставил её стать раком, широко раздвинул ягодицы и начал намазывать анальную дырочку мазью, которую ему подала мулатка с особым злорадством. Он решил засунуть туда пальцы. Этого уже не выдержала брюнетка, она поднялась и попыталась убежать, но Гейтс её схватил и ударил. Она приготовилась обороняться и тут дверь с грохотом открылась, в комнату вошёл недовольный Энсель. Он мигом оценил обстановку, задержав похотливый взгляд на жертве. Да, это не их измотанные рабыни, где зад от переда не отличить. Здесь есть за что подержаться. Самый сок. — Что ты делаешь? — спросил он у сына. — Пытаюсь наказать эту суку. — выплюнул младший Гейтс. — Она пыталась убежать. — Голой? — удивился мужчина. — Ты меня за идиота держишь. Гарретт, что ты пытался с ней сделать? — Ни… Ничего… — стушевался Гаретт под взглядом отца. — Луиза? — Мистер Гаретт всего лишь хотел… попробовать новую рабыню в зад… — виновато объяснила служанка. — Ты!.. — скрипнул зубами виновник. — Гаретт, тебе что приказал твой дед? У Аддамс особенная миссия, она должна остаться девственницей. — Я же поимею её в зад, а не… — Даже в зад. Ты можешь ей навредить. Если бить, то так, чтобы не было следов или они быстро сошли. — Да, я аккуратно. — Знаю я твое аккуратно. На прошлой неделе пришлось добить девчонку. И это в который раз. — Ты тоже не без греха, папаша. — огрызнулся Гаретт. — Скольких ты забил до смерти? — Я знаю кого можно трогать, а кого нет. А ты, идиот, не слишком зарывайся… Думаешь, я не хочу трахнуть эту девку во все щели? Она выглядит аппетитно, не то что эти объедки. — старший Гейтс махнул в сторону рабыни. — Если так хочется, в бараке есть новые рабыни, можешь на них отыграться. А я пока займусь воспитанием Аддамс. — Я хочу именно её. Она так похожа на Мортишу. — ныл младший Гейтс. — Сдохла твоя Мортиша! Нет её больше! Забудь о ней! Лучше иди и трахни свою жену, у вас до сих пор нет детей! Мне наследники нужны, а не выродки от сучек. Время идёт, а вы не молодеете. — Ты тоже почти не спишь с матерью. — У меня есть наследник. Хотя, бывает, я жалею, что ты мой сын. Поэтому вперёд. А ты, сладкая, иди ко мне…       Недовольно бормоча, сын все же покорился и вышел из комнаты в чем мать родила. Кажется, у них, как и у большинства обеспеченных людей, отдельные комнаты. Это Гомес с Мортишей не могли расстаться ни на минуту, они спали вместе. И постоянно занимались сексом друг с другом. Раньше ей это казалось отвратительно, но все познается в сравнении. То, что делали с ней сейчас было отвратительно. Изо всех сил она пыталась оставаться спокойной и не показывать слабости. Ей нужно это пережить… Это всего лишь тело… Она им ещё отомстит…       Мужчина похотливо облизал губы и подошёл к ней. Он попытался ее целовать, это больше походило на собачье лобзание, чем она обычный поцелуй. У Аддамс все внутри сжалось от отвращения. Она стояла не двигаясь, чувствуя, как его язык хозяйничает у неё во рту. Она рефлекторно отшатнулась испытывая желание убежать. И только очередные угрозы и напоминания о их с братом судьбе заставили её покориться вновь. Она с позволила и ему лапать себя, облизать лицо, чувствуя отвращение к себе. Как зомби, Уэнсдей механически исполняла все указания, пытаясь отключить эмоции и представляя, как будет пытать всю эту семейку. Только бы выжить… Только бы спастись…       Когда все закончилось, девушка почти автоматически дошла до своей комнаты вслед за служанкой и буквально рухнула на кровать не раздеваясь. Она свернулась калачиком, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. Как же больно. Почему так больно? Почему она не может быть сильной? Почему она позволяет себе расклеиться?.. Нет, это в первый и последний раз… Когда наступит завтра, будет уже другая Уэнсдей. Сильная и стойкая. Сегодня она позволит себе поплакать и побыть жертвой. Лишь сегодня…       Она ненавидит свое тело, ненавидит себя, за то, что терпит все это. Она ненавидит своего брата, который стал заложником, ненавидит родителей, которые умерли, бросив их. Ненавидит дядю Фестера, который не приходит их освобождать… Однако, больше всего ненавидит это проклятое семейство… Нет, уничтожить их первоочередная задача. Как только Пагсли будет в безопасности, она начнет действовать. Они будут умолять её о смерти… Хотелось рыдать, рвать на себе волосы, орать во все горло, пока не пропадет голос. Но нельзя. Нельзя показывать слабость врагу. Она и так сейчас позволяет себе такую непростительную роскошь как слёзы. Удивительно, ведь раньше брюнетка презирала подобное проявление эмоций.       Усталость всё-таки взяла вверх и она заснула. Поспать ей удалось недолго, зато девушка сумела отдохнуть и на следующий день была полна решимости. Она попыталась заморозить в себе все чувства, кроме ненависти. Не раз Уэнсдей задавала себе вопрос, почему она все не бросит и не попытается сбежать или убить себя. Почему терпит все это, особенно ради бесполезного брата… Наверное, потому, что несмотря на все свои слова любит свою семью. Слишком любит. Жаль, что она поняла это такой ценой. Совсем недавно у них с матерью был разговор, что истории любви обычно заканчиваются трагически. И эти слова оказались пророческими. Ей нравилось, когда страдают и умирают чужие, но семья это совсем другое.       Больше не будет охоты, скачек и фехтование с отцом, различных нужных и ненужных уроков, готовка и дегустаций ядов с матерью, танцев, задушевных беседы за столом. Даже раздражающие проявления страсти между родителями казались ей чем-то родным и далёким. Как раньше она желала стать независимой, а сейчас мечтала о мести и возрождении рода Аддамс. Брат стал для неё ещё дороже, тем более, что можно заставить дать его потомство, ведь сама брюнетка по прежнему не желает выходить замуж и рожать. Особенно после того, что с ней сделали эти твари. Она и раньше не любила прикосновений, а сейчас и подавно. Лучше бы Пагсли женился с выгодой, заделал детей, которых они воспитают в нужном ключе. А сама Уэнсдей будет исполнять ту же роль, что и её дядя.       В течении нескольких дней эта пытка продолжалась. По очереди ею пользовались мужчины рода Гейтс и даже ближайшие их слуги, правда под контролем. Каждый раз девушка боролась с тошнотой и делала то, что ей говорили. Не всегда получалось, особенно, когда она брала член в рот, а это случалось чаще всего. Ей тут же хотелось выплюнуть эту гадость, а язык немел и отказывался лизать эту штуку… Аддамс заставляла себя через силу. Её раздевали, трогали, заставляли тереться об их противные тела и обслуживать их ртом. Даже танцевать, развлекая этих самодуров. А ещё смотреть, как совокупляются другие, учиться. После подобного ей хотелось принять недоступную сейчас ванную, чтобы смыть следы этих мразей и прополоскать рот. А лучше залить все кровь. Их кровью. Девственность ей сохранили, хотя Гаретт постоянно пытался засунуть свой отросток хотя бы ей в задницу. Однако, ему не позволяли. Поэтому он срывал злость то на рабынях, то на самой Уэнсдей, избивая её. Правда, когда мужчина начинал распускать руки, тут же вмешивался кто-то из Гейтсов и останавливал его, пока девушке не причинили серьезного вреда.       Честно говоря, брюнетке больше нравилось когда её избивают, чем используют для удовлетворения собственной похоти. Она с удовольствием поменялась бы местами с братом и подставила себя под пытки. Лучше бы с неё живьём сдирали кожу, отрезали пальцы, жгли каленым железом, резали по частям… Только бы не это… Уэнсдей мечтала бы о смерти, если бы не жажда мести и желание спасти брата. Она обязательно выживет. Они заплатят за свои действия. Это она повторяла себе, как мантру, особенно сидя в темноте на шаткой кровати, сдерживая слезы и пытаясь не чувствовать отвращение к себе. Нет, Аддамс не будет демонстрировать слабость даже наедине с собой. Она сильная, обязана быть сильной ради себя и Пагсли. Их родители не сумели защитить своих детей, дядя Фестер исчез, где он и что с ним, никто не знал. Она старшая в семье и берет на себя ответственность. Грустить за родителями девушка себе не позволяла. Иначе она сойдёт с ума. Нет, это для нее слишком большая роскошь. Каждую ночь, пытаясь заснуть на твердой кровати, девушка детально представляла себе, каким пыткам подвергнет каждого. Ей хотелось, чтобы ее мучали и избили до боли, чтобы загрузить боль внутри. Мать была права, на свете существуют пытки, которые хуже тех, что она знала.       Аддамс не могла понять, как ей помогут подобные уроки. Да, технику она освоила, но делала всё без удовольствия, с явным отвращением. И почти не скрывала этого. Для кого бы её не готовили, он будет разочарован. Девушке не хватает страсти, она торопилась, пытаясь поскорее закончить. Нет, для роли любовницы брюнетка однозначно не подходит, это она и сама понимает. И боится, как бы разочарованные Гейтсы не решили избавиться от них с Пасли. Поэтому нужно бежать пока они не передумали или не отвезли её к новому хозяину, который быстро в ней разочаруется. Или, на крайний случай, попытаться быстро украсть этот документ, хотя это не так просто, иначе Гейтсы не стали бы заморачиваться. Однозначно нужно действовать, пока не стало слишком поздно.       В один из ужасных дней самое худшее прекратилось. Её по прежнему водили смотреть на то, как занимаются сексом другие, Луиза рассказывала и показывала ей все нюансы, однако никто к девушке даже не прикасался. Только Гарретт смотрел на неё и остальных со странной злобой, его руки сжимались в кулаки, но ничего не делал. Больше того, старался её избегать, хотя не раз его шаги были слышны возле двери её комнаты. Как будто бы он планировал зайти к ней, но в последнюю секунду передумал. За всё время Аддамс привыкла к темной комнате, где она находилась и даже немного полюбила. Это было её убежище, место, где она могла немного расслабиться и погрузиться в свои мысли. А также делать физические упражнения, чтобы поддерживать себя в форме.       Несмотря на свое состояние, девушка понемногу собирала информацию. Больше всего ей доводилось общаться с Луизой, которая сначала ненавидела её. После, правда, смягчилась, но всё равно недолюбливала. Разговаривала мулатка неохотно, старалась говорить коротко, по сути и только то, что касается её обязанностей. Аддамс трудно давалось общение, она изо всех сил старалась расположить служанку к себе и сдерживаться, когда та её раздражала. Это не Сюзанна, не такая непроходимая дура, но и с ней не так просто. Уловив хорошее расположение духа у Луизы, когда та принесла ей завтрак, она выложила небольшую серьгу с маленькими бриллиантами и положила на стол. Мулатка подняла брови от удивления. — Это будет твоим, если ты мне поможешь. — объяснила Уэнсдей. — Исключено. Я не хочу рисковать. — отрезала служанка. — Разве ты не желаешь стать свободной? Жить как нормальный человек. Не быть подстилкой Гейтсов, которые выжимают из тебя все соки. Мы сможем помочь друг другу. — Это вряд ли. — Мы сможем подкупить стражу и бежать. Я приблизительно составила план побега, мне нужна только дополнительная информация и найти стражников, которые будут согласны нам помочь. — Если мы вызовем у хозяев хоть тень подозрения, они с нами такое сделают… То, что было покажется тебе разминкой. Я то знаю, многое здесь повидала. — Если будет нужно я убью себя. Но всё-таки попытаюсь выбраться. И я тоже многое повидала. Сомневаюсь, что ты долго сможешь прожить, рано или поздно они тебя убьют, а так есть шанс выбраться отсюда и нормально пожить. Подумай, что тебе терять. Я также могу научить тебя, как убить себя, если они начнут применять пытки.       Рабыня ничего не сказала, но было видно, что она серьезно задумалась. Девушка убрала серьгу, видя, как Луиза смотрит на неё, как загипнотизированная. То, что мулатка её обворует или донесет хозяевам, она не думала. Тайник надёжный, а выдавать хозяевам информацию об украшении служанке не выгодно. Жадные Гейтсы все заберут себе, её положение не изменится. Было очевидно, что рабыне хотелось принять предложение Уэнсдей, но её одолевал страх. Неудивительно, ведь Гейтс жестоко наказывают своих рабов, а бывает, что мучают их без повода. Аддамс не была ангелом, однако даже подобный подход её вызывал у неё брезгливость. Хотя, скорее из прагматической точки зрения, чем любви к людям. Ведь это несёт в себе столько убытков.       Странно, как род Гейтс ещё держится на плаву. Раньше она думала, что они все же стараются сдерживать себя и рабы у них более менее могут жить, но как показывают её наблюдения это не совсем так. Гейтсы очень жестокие и хоть на самом деле они не убивают налево и направо, продолжительность жизни их рабов совсем ничтожна. Но как тогда у них все ещё остались рабы и не вымерли? Или это они стали расточительными благодаря пленным с особняка Аддамс? Нет, не настолько много они взяли людей, бараков здесь немного, людей поместиться мало, да и подобное поведение, судя по всему для них норма. Сплошные загадки. Начиная от того зачем им выжившие Аддамс, заканчивая полуживыми рабами, которые давно должны перевестись у этих извергов. Одни вопросы без ответов. Однако, как бы ни было любопытно, оставаться здесь точно нельзя. Слишком опасно. Им с братом нужно убегать. Луиза, конечно, балласт, но если нужно они заберут с собой и мулатку.