Тяжелые семь лет Драко Малфоя

       Драко Малфой стоял возле дверей в кабинет Министра Магии Бруствера Кингсли. Новость, которую ему предстояло донести до главы практически всей магической Великобритании, несомненно, была ужасающей. Но кому, как не Малфою — ее доносить? Кажется, увидевшие возле этих дверей его люди — были уверены, что он пришел оповестить об Апокалипсисе. Несмотря на все его поступки после войны — никто не считал мужчину хорошим человеком, а значит, вероятность того, что его появление в Министерстве — исключительно ради того, чтобы позвать Кингсли на кофе брейк, за которым они будут обсуждать красоту единорогов — чертовски мала. Ничтожная крупица. За все послевоенные годы платиновый блондин реабилитировал поступки своего отца, ну и толику своих, в глазах всей Британии. По-крайней мере, очень пытался, пусть поначалу и выходило из рук вон плохо. Он, правда, старался. Кажется, никто из чистокровных волшебников не сделал больше, чем за эти семь лет сделал Малфой для своей семьи, магической Британии, чистоты своего имени и мира во всем мире. Пока все чествовали Мальчика-который-выжил, другой, не менее важный человек этой ужасной истории, вгрызался зубами в любую возможность хоть как-то убрать ту пелену тьмы со своей фамилии, пусть это была и не его вина. Мальчик-у-которого-не-было-выбора делал все, что было в его силах, и дальше свыше этого, чтобы хоть как-то избавить свою семью от ненависти в глазах окружающих. Он хотел жить нормальной, спокойной жизнью, если аристократический устой Малфоев можно было так назвать. Он женился. Сразу после окончания Хогвартса — женился на Астории Гринграсс. Драко казалось, что существуют лишь три чистокровные девушки, с которыми он никогда бы не стал связывать себя узами брака, две из них — сестры Гринграсс. Ох, как коварна судьба. Когда Люциус прислал письмо из Азкабана, в котором говорилось о том, что помолвка, а после и свадьба — должны пройти как можно скорее, Драко был готов выбрать свою извечную подругу Паркинсон. С ней хотя бы было о чем поговорить. И бывшему Пожирателю казалось, что ее и выберет его отец. Пэнси — чистокровная, в ее происхождении никто не сомневался, она входила в «Священные двадцать восемь», имела большое состояние, симпатичное личико и прекрасную фигуру. Лучший друг заметил это курсе на пятом, когда в шутку предложил ей потрахаться. Или не совсем в шутку. Но Паркинсон отказала. Тогда и зародилась самая, что ни на есть настоящая дружба между мужчиной и женщиной, которая, по мнению Драко Малфоя, была готова пережить все, что можно было придумать. Мерлин, они выдержали даже Ж.А.Б.А и магическую войну, о чем вообще могла идти речь? Быть может, если случился тот самый Апокалипсис, слов о котором все ждали от Малфоя — они бы вдвоем оплатили бункер и просидели там до конца дней, выкупив все огневиски мира, чтобы продолжать свои философские беседы о смысле жизни, браке Малфоя, школьных годах, сексе в их жизни и вопросам о том, когда же Паркинсон выйдет замуж. Она была умна. Не по годам умна. Несмотря на не шибко большие баллы в табеле об успеваемости, девушка, похожая на мопса, как совершенно необоснованное ее окрестили завистники, имела рациональный склад ума, хорошее чувство юмора и любила поговорить о философии, особенно, когда стала старше. Малфой частенько обращался к ней, когда не понимал, что ему делать, но уже потом, после выпуска. Когда они стали совсем взрослыми, парень заглядывал в ее дом с бутылкой огневиски и они часами напролет обсуждали все, что тревожило их головы. Но, несмотря на все положительные качества Пэнси Паркинсон и размер кошелька ее отца, Люциус назвал другое имя. Потому что пытаться обелить семью Пожирателя браком с дочерью такого же, как и ты, Пожирателя — плохая затея даже по меркам этого длинноволосого сноба. И тогда, впервые после окончания войны, Малфою захотелось взвыть. Горестно, громко, во весь голос, по-настоящему искренне. Он был готов вести себя как грим, оборотень, брошенная собака. Просто сидеть и выть от безысходности. Увидев фамилию Гринграсс, блондин, понимая, что назад пути уже нет, надеялся хотя бы на Дафну. В ее голове, вроде как, по скромному мнению совсем не скромного Драко Малфоя, точно был хотя бы отголосок мозга. Пара грамм серого вещества, пусть и не сильно извилистая, уже была подарком для мужчины, который очень любил разговаривать. Но карма, или Люциус, тут уж как посмотреть, такая сука, что досталась в жены Драко — Астория. Девушка, с которой дольше десяти минут связный разговор можно поддержать только о туфлях Джимми Чу. Потому что больше ничего она не понимала. Ну, может, немного разбиралась в сумках Биркин. На этом в ее познаниях можно было ставить жирный крест, как и на жизни Малфоя, который точно умрет от скуки в первый же год их совместной жизни, семейной идиллии и крепкого брака. «Блядство» — именно это пронеслось в платиновой голове, завидев это ужасное имя. Вернее, имя-то было неплохое, но вот его обладательница точно свела бы своего будущего мужа в могилу в ближайшие же дни. Кто-нибудь когда-то умирал от потребности насладиться качественным разговором? Драко Малфой будет первым. Но первый пункт плана был выполнен. Как бы мерзко в душе платиноволосому не было — честь семьи и его самого была куда важнее, чем глупая невеста, пусть и чертовски богатая. Через восемь месяцев после войны, когда Драко уже был оправдан всеми правдами и неправдами, свадьба с Асторией Гринграсс произошла. А после началось самое тяжелое. Нужно было продолжать свою деятельность по обелению фамилии Малфой и вызволению Люциуса из Азкабана. Тогда Драко пошел на испытательный срок в Аврорат. Заниматься бумажной работой, переписывая ход рейдов по поимке до ужаса известных ему людей, было сложно. Морально, физически. Нет, Пожиратели не были для блондина семьей или даже друзьями, но видеть среди пойманных, раненных, убитых во время преследования Мракоборцами своих однокурсников — было неприятно. И очень тяжело так много работать. Чертовски тяжело. Невыносимо. Скорее всего, главная проблема была именно в этом. Малфои никогда не отличались излишней эмпатией, а потому, проблема работы в аврорате для мужчины была явно в огромном количестве работы. Поначалу было очень трудно вливаться в коллектив. Чертовски трудно. Не то что бы он сильно пытался подружиться с Мракоборцами — друзья Поттера не были в приоритете аристократа, но ему н у ж н о было быть дружелюбным, честным, учтивым. Мерлин, Малфой готов был плеваться по приходу домой после всех тех слов, что ему приходилось говорить всем этим ублюдкам, и сломать каждому из них лица за то, что они говорили про него за спиной, даже не заботясь: слышит ли? Им было плевать. Вот тебе и герои войны. Драко как-то раз получал в нос, но в самом начале своей карьеры. И он понимал причины таких поступков. Пожиратели Смерти и Мракоборцы были на разных сторонах в этой ожесточенной схватке. И блондин верил в то, что он заслужил, пусть это было и не так. Он с самого начала не хотел заниматься всем этим. Он хотел окончить этот гребаный Хогвартс и заниматься акциями, инвестициями, приумножать наследство его семьи, а не пытаться сделать хоть что-то, чтобы его отца вызволили из тюрьмы. Когда испытательный срок был окончен — к Малфою стали относиться лучше. Не на много, совсем на каплю, но это уже было небольшой победой. А после чистокровный наследник, счета и активы которого уже давно были разморожены, начал заниматься благотворительностью, финансированием самых светлых проектов и продолжал обеливать своих родственников и себя самого. Как-то раз, с ним в коридоре Министерства даже поздоровался Поттер. А это о многом говорило. Заручившись поддержкой Золотого мальчика, пусть и пока это было простым приветствием — можно было добиться многого. Гарри, самый по-детски наивный их всей золотой троицы поверил ему, поверил в искупление, стал помогать и они пару разз выпили в маггловском баре. После этого Малфой пытался мочалкой стереть с себя кожу. Не из-за Гарри, нет, пусть тот все еще и не нравился блондину — из-за маггловского бара. Темный Лорд был повержен, но устои, в которых выращивался аристократ — нельзя было так быстро искоренить в голове. А Избранный оказался весьма сносным парнем и с ним, правда, было интересно. Не зря тогда, давно, еще на первом курсе, Малфой предлагал ему дружбу. Он делал это как умел, потому что не учили. Чистокровные дети автоматом становились приятелями, а по-другому водить дружбу маленький аристократ не мог. Но пытался. И он, по-настоящему, хотел бы повторить такую посиделку с Поттером, но в нормальном заведении. Быть может, он еще предложит ему это после того, как после истории для Кингсли придется пересказывать ее Гарри. За бокалом огневиски такие беседы вести проще. Через пару лет Люциуса отпустили. Признали, что вся его семья была под Империо и все обвинения с него были сняты. Нарцисса изначально не попала под гнет осуждений, мужчины сделали все для этого. Больше всего, так или иначе, попало именно Малфою-старшему. Он заслужил, его сын это понимал, но делал все это не для отца, погубившего свою жизнь и чуть не погубившего жизнь самого Драко. Младший делал это только для себя и своей матери. После вызволения Люциуса — они даже не общались. До беременности Астории. Когда это случилось — пришлось сообщить родителям. Своим, ее. Взять больше домовых эльфов, предки приезжали в Мэнор все чаще и отношения в семье мало-мальски стали теплеть. И теперь, спустя столько лет после войны, Драко Малфой, наконец, стал тем, кем мечтал. Он — бизнесмен и он пытается изготовить аналог Бузинной палочки в лаборатории, финансируемой с его барской руки. Обманывать смерть ради такого не хотелось, Малфой итак часто с этим рисковал, чего стоила только Сектумсемпра от Гарри Поттера во времена учебы, а после Война, действие черной метки. Строить мост, как в сказке Бигля, не было никакого желания. И, Малфой был несказанно горд собой, ведь если бы не эта, по мнению беременной Астории, абсолютно глупая идея — он бы никогда не стоял на пороге кабинета Министра Магии с оглушающими новостями, дожидаясь аудиенции. За семь лет, Драко привык к своей жене. Она уже не казалось такой глупой, как раньше, стала выглядеть вполне симпатичной в его глазах и они, как-то пару раз переспали. Все-таки, род не должен был заканчиваться так, после всех стараний. В какой-то момент, Малфой даже убедил себя в том, что у него появляются чувства. Несомненно, ни о какой серьезной и искренней любви и речи не шло, но симпатия явно была и скрывать это не было никакого смысла, тем более теперь, когда Астория вынашивала под сердцем его первого ребенка. Драко по-своему любил Асторию, не как любят женщину, которая вот-вот родит наследника. Он тепло к ней относился, поддерживал, был готов на многое ради нее и их ребенка, их семьи. Но она никогда не была и не стала желанной женщиной в его глазах. Такой была только одна, когда-то очень давно, во времена Хогвартса. Он чертовски хотел ее все годы учебы, просыпаясь со стояком после очередного бешеного секса во сне. Но, Малфой уверен — он никогда никого не любил и вряд ли сможет когда-то, разве что своего сына. Если бы не все события тех многих лет, когда Малфой едва ли не по головам шел ради достижения своей цели, стоя сейчас у кабинета Кингсли, он бы по-детски переминался с ноги на ногу, переживая. Но он уже не в Хогвартсе. Мужчина поднял глаза на часы, он стоял под дверьми уже чертовых сорок минут и, кажется, ему придется ждать еще столько же. Единственным занятием для Драко, чтобы хоть как-то скрасить время — стало разглядывание девушек в мантиях. Да, он изменял. Но это норма в чистокровных семьях. Главное — брак, а если у мужа была связь на стороне, важно было, чтобы об этом не узнало слишком много людей. Одноразовые встречи ради удовольствия — то, чем жил Драко все эти годы, поскольку тупая голова Астории ни капли не возбуждала. А вот напиться после тяжелого дня в Министерстве и трахнуть какую-нибудь чистокровную волшебницу, одну из тех, что даже после брака падали штабелями подле мужских ног — это было хорошо. Ему, по-крайней мере, слишком это нравилось, чтобы отказываться. Даже теперь, когда через пару месяцев на свет появится первый сын. Несомненно сын, у Малфоев рождались только мальчики. Заприметив красивое смазливое личико, блондин запомнил его и взял на вооружение. В следующий раз, когда понадобится разрядка, он обязательно вспомнит про эту волшебницу и то, как она улыбалась ему, проходя мимо. Продолжая это занятие, бывший Пожиратель приметил проходящую мимо иссиня-черную макушку. Такой блестяще-черной она была лишь у одной ведьмы и Драко ненавидел себя за то, что так резко вспомнил о ней. Мерлин, ей стоило просто пройти мимо, махнув своими гладкими волосами перед его лицом, и он сразу же вспомнил, ни секунды не задумываясь, не было ни единой мысли, что это может быть абсолютно любая женщина, покрасившая волосы в такой же цвет. В самой глубине своих мыслей, мужчина знал, что никто и никогда, даже с помощью самой черной магии, не сделает свои волосы такими же, как у нее. Изабелла Болейн собственной персоной. Одно ее появление в его поле зрения — и Малфой сошел с ума. Ненависть окрутила его с ног до головы, закутывая в свои объятия. Мерлин, как же он ненавидел ее и ее чертовы волосы, которые пахли вишней. Блондин уверен — они пахли так до сих пор, потому что ягодный шлейф держался рядом с ним еще несколько минут, пока мужчина в голове четвертовал ее, сжигал заживо, запечатывал в цементе, бросался непростительными, связывал и… И убивал, несомненно, убивал, что еще делать с этой стервозной сукой, кроме как убить самым изощренным способом? Драко разозлился, как мальчишка, он словно снова очутился в Хогвартсе, курсе на третьем, когда она впервые вывела его из себя, и был готов догнать, чтобы кинуть в спину Аваду и отправиться в Азкабан прямо из Министерства, наплевав на важность своего визита к Кингсли. К счастью Болейн, дверь кабинета Министра открылась, симпатичная секретарша, или как-там называлась ее должность, Малфой не запоминал, пригласила его внутрь. В этой обтянутой юбке ее задница была чертовски хорошо и из головы сразу вылетела та девушка, строившая ему глазки в коридоре и эта мерзкая брюнетка, непойми что забывшая в этом месте. — Чем я обязан вам, мистер Малфой? — Протянул Бруствер. — Уверен, вы не ожидаете от меня хороших новостей, и совершенно не зря, Министр. — Я слушаю вас? — Вам абсолютно точно не понравится, что я сейчас скажу. — В таком случае, нужна абсолютная секретность. Кингсли бросил на дверь запирающее заклинание. К ним никто не зайдет и ничего не услышит из-за дверей. Драко, честно сказать, очень заинтриговал Министра Магии, но все равно он не был уверен в том, что его визит — стоил потраченного времени и, несомненно, нервов. Потому что чем больше Малфой молчит — тем больше Бруствер переживает. Блондин пересказал все кратко, изложив только самую суть, но этого хватило для того, чтобы у взрослого мужчины, Министра Магии Великобритании, не один год занимающего этот пост, бывшего Мракоборца, прошедшего войну, от страха задрожали руки.