Глава 69

Второе ​возвращение ​в ​Королевскую ​Гавань ​прошло ​гораздо ​лучше, ​чем ​первое. ​ ​Во-первых, ​он ​не ​сопровождал ​пустые ​доспехи ​своего ​погибшего ​брата ​в ​Великую ​септу ​Бейлора, ​и ​не ​витала ​аура ​торжественной ​печали ​над ​простолюдинами, ​когда ​он ​ехал ​через ​их ​ряды ​к ​Красной ​крепости. ​Вместо ​этого ​люди ​скандировали ​его ​имя, ​имя ​племянника, ​кричали ​какие-то ​лозунги ​и ​просто ​бурно ​проявляли ​свою ​радость. ​ ​Впрочем, ​Эйлор ​не ​обманывался ​этим ​и ​знал, ​за ​что ​они ​радовались ​на ​самом ​деле. ​ ​И ​он ​сам ​был ​тому ​рад. ​ ​В ​город ​на ​шпиле ​въехала ​покрытая ​смолой ​голова ​Тайвина ​Ланнистера: ​изумрудно-зеленые ​глаза ​остекленели ​и ​потеряли ​зрение ​перед ​смертью, ​а ​лицо ​навсегда ​застыло ​в ​безмолвном ​крике ​боли. ​Эйлор ​знал, ​что ​последние ​дни ​Льва ​Запада ​были ​поистине ​ужасны; ​он ​приказал ​Оберину ​вести ​свои ​дела ​вдали ​от ​основной ​колонны, ​но ​даже ​несмотря ​на ​расстояние, ​он ​слышал ​крики ​бывшего ​Десницы ​короля. ​ ​Он ​просил ​Элию ​простить ​и ​себя, ​и ​её ​брата. ​Но ​часто ​обрывал ​мысленные ​мольбы. ​Потому ​что ​наслаждался ​воплями ​и ​хрипами ​ублюдка. ​ ​Рэндилл ​Тарли ​с ​тремя ​тысячами ​добровольцев ​остался ​в ​Западных ​Землях, ​чтобы ​уладить ​беспорядки, ​которые ​принесет ​с ​собой ​восшествие ​Тириона ​Ланнистера ​на ​пост ​Хранителя. ​Эйлор ​намеревался ​предложить ​Кивану ​регентство ​для ​его ​племянника, ​если ​тот ​найдется. ​И ​если ​согласится. ​Эйлор ​знал, ​что ​многие ​на ​Западе ​будут ​ненавидеть ​его ​еще ​долгие ​годы ​после ​Ланниспорта, ​но ​ему ​на ​это ​откровенно ​плевать. ​Пусть ​ненавидят ​сколько ​угодно, ​лишь ​бы ​боялись ​так ​же ​сильно, ​а ​все, ​у ​кого ​были ​глаза ​или ​хотя ​бы ​зачатки ​разума ​давно ​поняли, ​что ​Сумеречного ​Дракона ​есть ​за ​что ​бояться. ​ ​В ​каком-то ​смысле ​это ​даже ​забавно: ​он ​использовал ​для ​наведения ​порядка ​ту ​же ​тактику, ​что ​и ​его ​самый ​ненавистный ​враг, ​человек, ​которого ​он ​приказал ​замучить ​до ​смерти. ​Как ​бы ​сильно ​он ​не ​был ​зол ​на ​Тайвина ​Ланнистера, ​стоило ​признать, ​что ​методы ​Льва ​— ​крайне ​эффективны. ​ ​Оставалось ​надеяться, ​что ​его ​голова, ​гниющая ​на ​колу ​рядом ​с ​черепом ​Пицеля, ​ещё ​больше ​повысит ​эффективность ​такого ​подхода, ​и ​посеет ​такой ​страх ​в ​потенциальных ​врагов ​короны, ​что ​Эйлору ​хватит ​выигранного ​времени ​на ​то, ​чтобы ​привести ​дела ​в ​порядок. ​ ​Потом ​уже ​можно ​будет ​сменить ​тактику. ​ ​Дракон ​из ​Сумеречного ​Дола ​впервые ​взял ​на ​руки ​сестру ​вскоре ​после ​прибытия ​в ​Королевскую ​Гавань. ​Дейнерис ​Бурерожденная ​оказалась ​настоящей ​валирийской ​принцессой. ​Визерис ​тем ​временем ​до ​сих ​пор ​не ​оправился ​от ​потери ​матери, ​и ​Эйлор ​понимал ​— ​успокоить ​младшего ​брата ​будет ​нелегко. ​К ​счастью, ​крохотная ​сестрёнка ​временно ​примирила ​его ​с ​горечью ​утраты. ​Эйлор ​прекрасно ​понимал: ​в ​детском ​сознании ​Визериса ​легко ​могла ​зародиться ​мысль ​обвинить ​Дейнерис ​в ​кончине ​их ​матери, ​однако ​происходило ​прямо ​противоположное ​— ​мальчик ​не ​отходил ​от ​сестры, ​постоянно ​желал ​подержать ​её ​на ​руках, ​беспрестанно ​навещал ​и ​опекал, ​стремясь ​стать ​для ​Дейнерис ​старшим ​братом, ​каким ​Эйлор, ​к ​своему ​стыду, ​никогда ​не ​являлся ​для ​Визериса. ​ ​Эйгон ​подрастал, ​вместе ​с ​ним ​росла ​Рейнис, ​и ​с ​каждым ​днём ​она ​всё ​больше ​походила ​на ​Элию. ​ ​Таргариены ​успешно ​пережили ​недавние ​попытки ​стереть ​их ​с ​лица ​земли, ​— ​в ​том ​числе ​от ​собственных ​членов ​семьи, ​— ​и ​не ​собирались ​позволить ​Вестеросу ​позабыть ​о ​своём ​существовании. ​ ​На ​следующее ​утро ​после ​возвращения ​принца ​в ​столицу, ​воссоединился ​его ​Малый ​Совет, ​теперь ​полностью ​укомплектованный. ​Квеллон ​Грейджой ​примкнул ​к ​войску ​из ​Утёса ​Кастерли ​и ​верхом ​проделал ​весь ​путь, ​а ​лорд-командующий ​Королевской ​гвардии ​Герольд ​Хайтауэр ​явился ​из ​Дорна ​в ​свите ​Эддарда ​Старка. ​Эйлор ​чуть ​было ​не ​отобрал ​белые ​плащи ​у ​Хайтауэра, ​Освелла ​Вента ​и ​Артура ​Дейна ​за ​то, ​что ​они ​оставили ​короля ​ради ​безрассудства ​Рейгара, ​однако ​в ​конце ​концов ​отказался ​от ​этой ​затеи. ​Тем ​не ​менее ​он ​предельно ​ясно ​обозначил: ​их ​верность ​принадлежит ​королю, ​и ​не ​оставил ​ни ​тени ​сомнений ​— ​следующих ​стражей, ​пренебрегших ​клятвами, ​он ​отдаст ​во ​власть ​Оберина. ​ ​По ​приглашению ​Эйлора ​в ​том ​судьбоносном ​заседании ​присутствовали ​новые ​лица. ​ ​Оберин ​как ​будто ​забыл ​о ​ссоре ​с ​Сумеречным ​Драконом, ​чуть ​не ​стоившей ​жизни ​им ​обоим. ​Он ​не ​просто ​досидел ​до ​конца, ​ни ​разу ​не ​поёрзав, ​но ​и ​сумел ​избежать ​колкостей. ​Похоже, ​«общение» ​с ​Тайвином ​охладило ​его ​горячий ​нрав. ​Присутствовал ​и ​Барристан, ​с ​которым ​Эйлор ​пока ​не ​решался ​поговорить ​с ​глазу ​на ​глаз, ​а ​также ​новый ​Великий ​мейстер. ​ ​Конклав ​в ​Цитадели ​Староместа ​избрал ​могучего ​здоровяка ​по ​имени ​Колмар ​вместо ​Пицеля. ​Высокий, ​раза ​в ​полтора ​шире ​Эйлора ​в ​плечах, ​с ​бычьей ​шеей ​и ​огромными ​ручищами. ​Родившись ​сорок ​пять ​лет ​назад ​от ​проститутки ​в ​Девичьем ​Пруду, ​в ​младенчестве ​он ​перенёс ​серую ​хворь, ​изуродовавшую ​его ​лицо ​и ​принесшую ​сомнительное ​прозвище ​Колмар ​Серый. ​Однако ​болезнь ​не ​повлияла ​ни ​на ​громоподобный ​голос, ​ничуть ​не ​уступавший ​таковому ​у ​Большого ​Джона ​Амбера, ​ни ​на ​острый ​ум, ​сравнимый ​с ​валирийской ​сталью. ​ ​Малый ​совет ​и ​их ​советники ​провели ​в ​спорах ​и ​обсуждениях ​целых ​полдня: ​Великий ​мейстер ​Колмар ​разослал ​воронов ​по ​всем ​Семи ​Королевствам; ​Виман ​Мандерли ​вцепился ​в ​данные ​о ​новом ​притоке ​золота ​из ​Утёса ​Кастерли, ​и, ​по ​словам ​Барристана, ​тот ​неутомимо ​трудился ​в ​отсутствие ​принца, ​дабы ​обуздать ​тающие ​финансы ​Трона. ​Бронзовый ​Джон ​Ройс ​вместе ​с ​Оберином ​обошёл ​столичное ​войско, ​собравшееся ​за ​стенами. ​Они ​искали ​добровольцев ​для ​Золотых ​Плащей, ​лишив ​половины ​уцелевших ​стражников ​после ​Штурма ​оных ​«плащей». ​Эта ​была ​вынужденная ​мера. ​За ​годы ​правления ​Эйриса ​в ​Дозоре ​появилось ​немало ​нечестных ​и ​некомпетентных ​людей. ​Лорд ​Рунного ​Камня ​столкнулся ​с ​валом ​желающих ​— ​в ​основном, ​бывшие ​ополченцы ​простолюдинов, ​обнаружившие ​во ​время ​войны ​тягу ​к ​воинскому ​ремеслу ​или ​просто ​искавшие ​еду ​и ​кров. ​По ​словам ​Джона, ​потребуются ​дни, ​чтобы ​отобрать ​достойных. ​ ​Лианна ​Старк ​тоже ​прибыла ​в ​столицу ​с ​братом, ​и ​до ​родов ​ребёнка ​Рейгара ​оставались ​считанные ​недели. ​Этот ​вопрос ​Эйлор ​пока ​не ​выносил ​на ​совет. ​Собственно, ​он ​сам ​до ​сих ​пор ​не ​представлял, ​как ​поступить. ​Прежде ​чем ​говорить ​с ​девушкой ​из ​рода ​Старков, ​нужно ​время... ​время ​собраться ​с ​мыслями ​и ​успокоиться, ​иначе ​при ​встрече ​может ​ей ​сходу ​голову ​оторвать. ​ ​Возможно, ​он ​возьмёт ​с ​собой ​Алиссану. ​ ​Эйлора ​Таргариена ​должны ​были ​обвенчать ​с ​невестой ​через ​две ​недели. ​Знатные ​дамы ​со ​всего ​царства ​уже ​начали ​остервенелую ​битву ​за ​возможность ​стать ​фрейлиной, ​хотя ​Алисанна ​прибыла ​в ​столицу ​лишь ​накануне ​вечером. ​Она ​вполне ​неплохо ​справлялась ​с ​поспешными ​приготовлениями, ​вливаясь ​в ​роль ​спутницы ​могущественнейшего ​мужчины ​Вестероса. ​ ​Несколько ​заложников ​из ​мятежных ​земель ​успели ​добраться ​до ​столицы, ​и ​Алисанна ​взяла ​на ​себя ​заботу ​об ​этих ​испуганных ​детях, ​стараясь ​устроить ​их ​в ​новых ​условиях. ​ ​Большой ​Совет ​разошёлся ​часа ​через ​три-четыре, ​в ​полдне, ​хотя ​собрался ​на ​рассвете. ​Как ​и ​много ​раз ​прежде, ​Эйлор ​остановил ​Барристана, ​прежде ​чем ​тот ​успел ​уйти, ​дождавшись, ​пока ​все ​покинут ​помещение. ​ ​Его ​наставник ​спокойно ​встретил ​взгляд ​Эйлора. ​Ни ​осуждения, ​ни ​обиды. ​Эйлору ​с ​трудом ​удавалось ​ответить ​тем ​же, ​и ​на ​некоторое ​время ​воцарилось ​молчание, ​прежде ​чем ​принц ​Железного ​Трона ​сумел ​подобрать ​слова. ​ ​— ​Полагаю, ​вы ​уже ​слышали ​о ​Ланниспорте. ​ ​Голос ​Барристана ​Смелого ​был ​так ​же ​спокоен, ​как ​и ​взгляд: ​ ​— ​Осмелюсь ​предположить, ​что ​весь ​известный ​мир ​к ​настоящему ​моменту ​слышал, ​ваша ​милость. ​ ​— ​Вы ​бы ​остановили ​меня, ​будь ​вы ​тогда ​рядом. ​ ​— ​Несомненно, ​я ​бы ​попытался. ​ ​Эйлор ​кивнул, ​глядя ​в ​пол. ​ ​— ​Я ​не ​сожалею ​и ​никогда ​не ​буду ​сожалеть ​о ​том, ​что ​сделал. ​Это ​делает ​меня ​таким ​же, ​как ​Эйрис? ​ ​Барристан ​не ​колебался ​с ​ответом ​ни ​секунды: ​ ​— ​Король ​Эйрис ​сжёг ​бы ​весь ​город ​вместе ​с ​мирными ​жителями ​и ​солдатами. ​Вы ​этого ​не ​сделали, ​ваша ​милость. ​ ​— ​Но ​хотел. ​ ​— ​Знаю. ​Но ​всё ​же ​позволили ​невинным ​спастись. ​Это ​окончательно ​уверило ​меня ​в ​своём ​предположении. ​ ​Эйлор ​на ​миг ​поднял ​глаза, ​встретившись ​взглядом ​с ​верным ​другом ​и ​наставником. ​ ​— ​Каком? ​ ​— ​Король ​Джехэйрис ​однажды ​сказал ​мне, ​что ​безумие ​и ​величие ​— ​две ​стороны ​одной ​монеты. ​Каждый ​раз, ​когда ​рождается ​новый ​Таргариен, ​боги ​подбрасывают ​эту ​монету, ​а ​мир ​затаив ​дыхание ​ждёт, ​на ​какую ​сторону ​она ​упадёт. ​Ваша ​монета ​упала ​на ​ребро. ​И ​я ​твёрдо ​верю ​— ​это ​сделает ​вас ​величайшим ​из ​всех. ​ ​Эйлор ​снова ​опустил ​взгляд ​и ​сглотнул. ​ ​— ​Наверное, ​сейчас ​я ​должен ​извиниться, ​да, ​Барристан? ​ ​Когда ​самый ​могущественный ​человек ​в ​королевстве ​замер, ​не ​в ​силах ​пошевелиться ​или ​сказать ​что-то ​ещё, ​Барристан ​Смелый ​сам ​медленно ​подошёл ​и ​положил ​руку ​ему ​на ​плечо. ​ ​Принц ​понял ​— ​его ​простили. ​ ​— ​Нет, ​Эйлор. ​Сейчас ​настало ​время ​стать ​тем, ​кем ​ты ​должен ​быть.